Маленькие рассказы

 

 

 

В четвертом классе моим учителем был замечательный педагог и очень артистичный человек Иван Саввич.

Мужчина чуть больше тридцати лет и учитель в младших классах – явление редкое, а во время войны – и тем более: большинство его сверстников уже третий год воевало. Но у него был случай особый: четверо детей мал мала меньше, жена-инвалид, а у самого некомпенсированный порок сердца. Поэтому ничего удивительного, что военкомат его не трогал.

Удивительным было другое: как он умудрялся не умереть с голоду и прокормить свое семейство – при его-то нищенской зарплате, карточной системе и прочих прелестях военного времени! Приходилось вовсю выкручиваться, и Иван Саввич пускался на хитрости. Например, после уроков он заходил к своим ученикам из сравнительно благополучных семей, проверял домашние задания, объяснял непонятное, помогал разучивать стихи или песни для выступления в художественной самодеятельности – словом, занимался бесплатным репетиторством. А благодарные родители обычно оставляли его пообедать. На всю жизнь, конечно, не наешься, но как-то до вечера, а то и до утра продержаться можно, глядишь, детишкам лишний кусок останется…

Заходил он и к нам, хотя я учился хорошо и в дополнительной помощи не нуждался. Моя мама очень уважала Ивана Саввича, переживала за него и охотно приглашала моего учителя к столу. А когда он уходил, в передней старалась что-нибудь сунуть ему в карман:

– Это вашему Пете, или Ваничке, или Наташе – у них же скоро день рождения. Извините, что так скромно… Время-то какое…

Он конфузился, но не возражал.

– А это зачем? - удивился однажды учитель, обнаружив в кармане полпачки махорки. – У нас же никто не курит.

– Ну, зачем, зачем, – смутилась мама. – Что вы не понимаете…. Обменяете на что-нибудь…

И они оба мучительно покраснели.

Однажды Иван Саввич зашел к нам позже, чем обычно. И я, едва дождавшись, когда он просмотрит мои тетради, убежал во двор гонять мяч.

О том, что случилось в мое отсутствие, от меня скрывали много лет и правильно делали. А случилось вот что.

Мама, как всегда, пригласила Ивана Саввича пообедать.

– Спасибо, – ответил он, – не надо: уже сыт по горло.

Маме показалось, что его глаза подозрительно заблестели.

– Иван Саввич, ради Бога, что случилось? Что с вами? Может, валерьянки накапать? Поделитесь, вам легче станет… Мы же не чужие люди. Я не из любопытства спрашиваю...

Он долго отнекивался, а потом все же решился.

Оказывается, до нас Иван Саввич посетил моего одноклассника Гришу. Гриша был из подчеркнуто сытой семьи; он сам и его родители аж лоснились от перекорма, а в военное время на общем фоне это было особенно заметно. Был он, вроде, неглупым мальчиком, но науки, даже на уровне четвертого класса, ему категорически не давались. Стоя у доски, он растерянно озирался по сторонам, будто ожидая помощи от кого-то, а на лбу у него набухали тяжелые капки пота, которые медленно скатывались по щекам. Со стороны могло показаться, что ребенок плачет…

– Часа два с ним провозился, горло сорвал, – рассказывал учитель. – До чего все же заторможенный и запущенный ребенок…. А потом пригласили за стол…. Ну, там борщ, гуляш…. Прошло минут десять, и Роза Абрамовна задумчиво так говорит: "Подумать только, еще и сесть за стол не успели, а уже на пятьдесят рублей съедено!" Господи, за какие грехи мне такое? Да если б я мог, я бы ей тут же эти деньги на стол выложил…. И главное, она даже не поняла, что в лицо мне плюнула…. И еще спрашивает: "Куда вы, Иван Саввич, торопитесь? Будем еще чай пить…"

В глазах моего учителя стояла не только обида, но и смертная тоска. Он понимал, что ему еще не раз придется ходить в этот благополучный дом и пользоваться дремучим гостеприимством его хозяйки. Что делать: не он придумал войну с ее голодухой и лишениями.

Но в главном Иван Саввич не ошибся: у Розы Абрамовны и в мыслях не было его обидеть, и денег этих она не особенно жалела, не такая уж это была великая для нее сумма. Нет, гришина мама просто подумала вслух, а предугадать "как наше слово отзовется", ей было не дано, и не размышляла она никогда о таких вещах, поскольку этих стихов не читала, и возможно, даже и не подозревала, что на свете вообще существует такая штука – стихи…