HTM
Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2021 г.

Саша Сотник

Симфония для пауз

Обсудить

Повесть

Опубликовано редактором: , 26.06.2008
Оглавление

11. Эффект лампочки
12. Детские связи
13. «За сбычу мечт!..».

Детские связи


 

 

 

Дети жестоки. Гуманизм – это выдумка взрослых.

Папа купил мне путевку в "Артек". Не то, чтобы я ее не заслужил. Заслужил, и даже очень. Но у отличников почти всегда бедные родители. Дочь секретаря обкома уже давно там побывала. Даже сын директора седьмой автобазы тыкал в меня пальцем:

– Отличник хренов! Ты в "Артеке"-то был?

Что я мог ответить?

Папа купил путевку. Он все продумал. Путевка была в международную смену. Общение с иностранцами предполагало наличие благонадежности и идеологической лояльности. К тому же, престиж. На дворе был 81-й год. Брежнев болел. Страна страдала вместе с ним.

Меня вызвали в горком комсомола, спросили (кстати, впервые на"вы"):

– Чувствуете на себе ответственность?

– Ну...

– В каком году комсомол получил третий орден?

Сейчас я даже не вспомню, а тогда – ответил.

– Хорошо, – говорят, – поезжайте. Будьте бдительны и ведите себя.

Меня благословили: деньги были уплачены...

"Артек" того времени представлял противоречивое зрелище: смесь терпимости с подозрением. Там я усвоил главные правила игры. Первое: все советские люди предсказуемы, и второе: каждому уготована общая участь. Первым условием я пренебрег сразу, а второе презирал и до этого. Оскорбляли желтые казенные рубашки, шорты цвета диареи, белые носки. Кстати, носки я надел свои, красные. Вожатые сделали замечание:

– Носки должны быть белого цвета.

Я спросил:

– А что вы имеете против красного?

И все заткнулись. Решили, что отстали от последних инструкций.

На следующий день привезли иностранцев. Французы оказались наглыми типами. Негр Фреди курил трубку и больно пинал пионерок под задницу. Научил курить взатяжку председателя совета отряда.

К нам поселили детей из Уругвая. Один из них жил в Алма-Ате, двое других – в Луанде. Нам объяснили:

– В Уругвае фашистский режим. Их родители – коммунисты. Борются за свободу вдали от родины. Подрывают, как могут...

Алма-Атинец был высоченным негром. Звали его Бэн. У него был изъеден лоб. Я спросил:

– Бэн, это фашисты?

– Нэд, – ответил он. – Эдо дарагани.

– Что?

– Меня дарагани поели.

Никогда бы не подумал, что алма-атинские тараканы едят людей.

Второй иностранкой оказалась милая девочка Карина. Общался я с ней мало, поэтому не буду...

Третий экземпляр, Альваро Рама, запомнился больше всех. Само собой, за два часа мы обучили его русскому. (Он, между прочим, ответил взаимностью: я до сих пор могу послать по-португальски.) К вечеру он уже орал с уругвайским акцентом на вожатого. Тот обещал с нами разобраться. Спустя пару дней дружба народов прекратилась. Бэн оказался потливым, как скаковая лошадь, а Альваро Рама – тринадцатилетним бабником. Это не могло не раздражать. В два часа ночи Бэна обкладывали подушками, чтобы не вонял. В три уже спали. В половине четвертого являлся Альваро Рама и включал свет. Его спрашивали:

– Где был?

– Польски харцер девочка.

– Что делал?

– Ёпса.

– Выруби свет, – советовали ему.

– Русский подождать. Я брать стирать носки.

Пионеры могли выдержать все, кроме обвинений в нечистоплотности. Альваро получал в глаз. Щелкал выключатель. Спустя полчаса свет загорался вновь.

– Что там еще?

– Альваро Рама.

– Тебе мало?

– Русский подождать. Я сушить носки...

...Надо ли говорить, что переживали афганские дети, живущие по соседству? Каждая ночь для них могла оказаться последней. Война была в разгаре...

В "Артеке" я влюбился в Катю. Дочь дипломата, перспективная красавица. К счастью, у меня хватило ума не преследовать ее. Достаточно было сказать:

– Мои джинсы – твои.

Она оценила. Мы стали дружить. Конечно, она меня не любила. Заглядывалась на француза Паскаля. Я же его ненавидел. Самоуверенный сноб с крашеной в два цвета гривой. Мелькал перед глазами, как калейдоскоп. Катю это забавляло. Возможно, поэтому вскоре она утратила невинность. Именно с ним, спустя два года, в Париже. А пока я ревновал и бесился. Случайно застукал их за поцелуями. Она сказала:

– Извини.

– Никогда, – говорю, – не прощу. Ты с этим крашеным придурком. Чем я хуже?

– Ничем. Просто он другой.

– А я не другой?

– Ты совсем другой.

– Тогда что?..

Мы были детьми. Не понимали, как лучше изъясниться. Впрочем, она могла меня послать, но почему-то терпела. Наверно, ей нравилось...

После "Артека" мы редко созванивались, еще реже – встречались. Однажды она сообщила, что давно вышла замуж. Я звонил ей сам. У нее был обреченный голос.

– Ты счастлива? – спрашиваю.

– Как все.

– Дети?

– Да. Девочка. Назвали Сарой.

– Почему Сарой?

– В честь мамы. Она умерла.

– Прости.

– Не моя. Мама Лео.

– Лео – это муж?

– Лео – это тварь!

Я не знал, как помочь или утешить.

– Прорвемся, – сказала она. – Помнишь "Артек"?

– В основном, тебя.

– Хорошо помнишь?

– В общих чертах. – Я осторожничал с женщинами: к тому времени они меня уже кое-чему научили.

От Лео она ушла. Он оказался педерастом, женившимся ради благополучия и мести бывшему любовнику. Но она все равно прощала его, не жалея себя. Да и возможно ли иначе?..

...После встречи с Танькой мной овладела тоска. Я вдруг осознал, что замысел с рестораном рушится, не успев обрести зримые формы. Ситуация все больше напоминала авантюру. Однако у Кати были связи. Она была опутана цепью знакомств, как паутиной. Я решил, отчего бы не позвонить? Набрал ее номер, спрашиваю:

– Это Катя?

– Это Сара.

– Привет. Сколько же лет прошло?

– Это папа Лео? Старый педераст?

– Нет, это Саша. Мама дома?

Слышу в трубке:

– Мам, там какой-то Саша... Мама спрашивает, какой?

– Из "Артека".

– Мам, он из какого-то ацтека.

Вот ведь, думаю, дети пошли: ацтеков знают, "Артек" – нет.

Катя взяла трубку:

– Что у тебя стряслось? – По голосу слышно, я оторвал ее от дела.

– Все в порядке. Ты занята?

Молчание. Видеоряд воспоминаний. По-женски смягченная реакция:

– Саш, нет, конечно. Просто работа. Все достали. Приедешь?

Катя не любит шампанское, поэтому покупаю коньяк, розы, шоколад. Катя встречает на пороге: такая же красивая и перспективная, в легком халате, без тени косметики на лице. Ни усталости, ни разочарования. Мы поцеловались.

– Мама умерла, – сказала она.

– Мама Лео? Ты говорила.

– Моя мама...

– Как жаль. Мы с ней так и не познакомились.

– Разве? Ты звонил пару лет назад, я жила в Брюсселе. Вы весь вечер проболтали. Ты даже сватался...

– Ах, да, вспомнил. Я был пьян.

– Проходи. Кури, если хочешь.

– Тогда уж лучше выпьем.

– Конечно. Тем более что Сара уже спит.

– Как же ты теперь?

– А что я? Нормально. Консультант. По странам. Европы. Все хорошо...

– Ты совсем не изменилась.

– Саш, это банально, но приятно.

– Я не то имел в виду.

– Тогда ясно. Как сам? Развелся?

– Уже давно.

– Дети?

– Возможно. Хотя вряд ли...

Мы вновь прикоснулись к воспоминаниям: смешным, и оттого – личным. Вдруг вспомнили, как я хотел набить морду ее французу, и тот меня нещадно отдубасил. Правда, он был с Фреди.

– А я его полюбила еще больше, – призналась Катя. – Глупо, да?

– Да чего уж там. Было и было...

– Тебе нужна помощь?

Я рассказал о ресторане, тщетных поисках, неудачных встречах. Катя вздохнула:

– Непременно помогу. Завтра же тебе позвонят. Ты спешишь?..

Я понял, что пора торопиться...

Утром проявился Фима Кульмис:

– Саня, что же ты молчал, что знаешь Екатерину Сергеевну?

– Какую?

– Ту, которая консультант... по странам...

– Европы? Знаком, ну и что?

– Она мне звонила. Приезжай, я все устрою.

Фима Кульмис – убежденный обманщик. Излучает яркое обаяние молодого мошенника. Он – зеркало того, за что их так не любят. Если Фиме предлагают купить за сто, он берет за восемьдесят и продает за двести сорок. Ему не то чтобы не хватает: ему всегда мало. Однажды Фима попросил:

– Напиши песню. Ради меня. За пятьсот.

Я написал, отдал Фиме. В час расплаты он явился со страдальческим выражением лица. Во взгляде – ужас пережитой катастрофы:

– Меня зажали.

– Где, – спрашиваю, – тебя разжать?

– В деньгах. Отрываю от себя. Хочешь – возьми мою почку, но больше трехсот не могу.

– Я не людоед, – говорю, и беру триста. Вскоре узнаю, что Фима продал песню за тысячу.

Иногда он дерзко вопрошал:

– Ты случаем не антисемит?

– Не получается.

– Ты просто скрываешь...

– Чем тебе доказать? Прикоснуться к стене плача? Совершить обряд обрезания? Эмигрировать в Израиль?

– Я сам не эмигрирую. Там нас невыносимо много...

И вот Катя не придумала лучше, чем позвонить Кульмису. Однако я поехал, чтобы хоть как-то ее оправдать.

Фима взволнован. Он весь в действии. Каждая мышца застыла в интеллектуальном напряжении.

– Саня, Саня – причитает он, – что же ты сам не позвонил? Я бы метнулся! У меня агентство! Я продаю актеров...

– Мне не нужны актеры. Только джазовые музыканты в ресторан.

– Джаз! Ресторан! Оригинально! Свежо!.. – Фима готов выпрыгнуть из костюма. – Джаз будет, – уверяет он. – Джаз уже есть! Есть пианист Белькевич, контрабасист Гуревич и барабанщик Поплавский!

Я поморщился:

– А что-нибудь более этническое?

– Без проблем. На бонгах Гурфинкель-Кагаловский.

– Спасибо, – говорю, – удружил. И кто же это будет слушать?

– Мы позовем мэра...

Уходя, я услышал истерический вопль:

– И заметь, я отдаю почти даром: четыреста за вечер! Всего четыреста!..

Ради смеха я вернулся:

– А за триста не отдашь?

– Не наступай мне на горло. Не зажимай меня. Мой сын болен скарлатиной.

– Это заразно?

– Жутко. Я готов уступить...

…Хуже всего то, что я был обязан Кате. Я вновь приехал к ней с цветами, коньяком и шоколадом, как воинственный пошляк.

– Что, никак? – с порога спросила она.

– Откуда ты знаешь?

– Ты всегда привозишь это, когда что-то не ладится.

– Ты права. Но все равно спасибо.

На кухонном столе у нее уже стояли розы.

– Ты не одна?

– Нет... С Сарой... Не расстраивайся, ты не первый, у кого не вышло. Еще получится...

– Ты говоришь, как проктолог. Смотря, что получится. Жду предложений.

Она помолчала. Потом приблизилась и шепнула:

– Ты всегда мне импонировал своим нахальством...

Этого было достаточно для того, чтобы задержаться. Мы впервые были по-настоящему близки. Без обещаний к переменам; понимая, что можно не бояться и не искать. И, словно дети, верили, что завтра снова настанет утро. Главное – лишь бы оно наступило...

 

 

 


Оглавление

11. Эффект лампочки
12. Детские связи
13. «За сбычу мечт!..».
Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com

Мы издаём большой литературный журнал из уникальных отредактированных текстов. Людям он нравится, и они говорят нам спасибо. Авторы борются за право издаваться у нас. С нами они совершенствуют мастерство и выпускают книги. Мы благодарим всех, кто помогает нам делать Большую Русскую Литературу.




Поддержите журнал «Новая Литература»!



Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2021 года

 

Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2021 года

 

Номер журнала «Новая Литература» за август 2021 года

 

7 причин купить номер журнала
«Новая Литература»

Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

 

Аудиокниги для тех, кто ищет ответы на три вопроса: 1. Как добиться жизненных целей? 2. Как достичь успеха? 3. Как стать богатым, здоровым, свободным и счастливым?

 

Эксклюзивное интервью первой в мире актрисы, совершившей полёт в космос, журналу «Новая Литература».
Эксклюзивное интервью первой в мире актрисы, совершившей полёт в космос, журналу «Новая Литература».
Copyright © 2001—2021 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!