Прогулка

Мышкин сидит в совершенно пустой квартире. В ней нет ни одного предмета. Ни мебели, ни даже электрической лампочки. Ремонт уже закончен, и Мышкин ждет мастера, чтобы провести телефон в квартиру. Время остановилось, вся жизнь осталась за дверями. Мастер должен прийти с девяти до часу, на это время все умерло. В квартире не на чем остановить взгляд, не на что сесть, приходится сидеть на подоконнике. Нет телефона, а сотовый он оставил в офисе, который находится неподалеку.

Мышкин изнывает от скуки, но вскоре он начинает видеть некоторую прелесть в таком состоянии вещей. Была бы кровать, он бы с удовольствием поспал, но вариантов положения его тела в пространстве совсем не много, затекают то одни мышцы, то другие. Мышкин снимает свитер, рубашку, вешает их на батарею, он голый по пояс, делает зарядку, потом снова одевается в теплые вещи. И вот он уже чувствует себя лучше.

С утра весь день расписан по минутам, приходится бегать, и все равно ничего не успеваешь, а тут вдруг все оборвалось и ничего не происходит. Мышкина никто не ищет. Это очень странно. Ему тоже никто не нужен. Мастер все не идет. Он может прийти в следующую минуту, а может и через два часа. Можно смотреть из окна, но это очень непривычно. Это занятие скорее для бабушек. Вот выйдет Мышкин на пенсию, если будет жив, и будет смотреть из окна.

Мышкин начинает прислушиваться к себе. Руки-ноги целы, ничего не болит. Можно сделать дыхательную гимнастику. Вдох – выдох, глубокий вдох – глубокий выдох, и так десять раз. Уже гораздо лучше. Мышкин начинает вспоминать свое детство, но картины его жизни приходят неохотно, и тогда он берет из портфеля лист бумаги и ручку и начинает писать первое, что приходит в голову.

Но не приходит ничего. Тогда он пишет, что вот ничего и не пишется, не появляется ничего. Прорывается обида. Его не ценят на работе. Он ведь старается, а этого никто не видит, его работа незаметна, но если что-то не так, то это всем видно сразу.

Мысли лезут на бумагу, перебивая друг друга, толкаются, пихаются, одни отстают, другие бегут вперед, но вот, наконец, поплыла река, а берега плавно-плавно удаляются, широкие поля сменяются деревушками, перелески то появляются, то снова исчезают из вида, а вода нежно плещется о борта лодки. Освещенные заходящим солнцем скалистые горы приближаются и открывают вид, в который невозможно поверить. Звучит рожок пастуха, дудочка наигрывает простую мелодию. Звенят колокольчики.

Звонок. Еще звонок. Это звонят в дверь. Пришел, наконец, мастер, но Мышкин ему, в общем-то, не рад.