Фараон. Краткая повесть жизни

 

 

 

Кто-то тронул меня за плечо.

Я резко вскочил.

Передо мной сидел удивленный Пафнутий. А за окном занималась заря.

– Мне ночью было очень жарко, – хрипло сказал я. – Дай мне вина.

Вот так царь! На полу развалился. Хорошо ещё, что это только Пафнутий видел.

Приняв из его рук бокал, я выхожу на террасу.

Пахнет Нилом.

Я шумно вдыхаю запах речной воды. Я никогда не смогу им насытиться.

– Пафнутий, пойди сюда, я покажу тебе чудо.

Вбежавший Пафнутий зачарованно смотрит на восходящее из вод Нила огромное солнце.

Торжественное и величественное событие.

Красный шар становится всё больше и больше. Он почти закрывает небо. Он давит на нас своей мощью. Его верхушка начинает светлеть, и постепенно, светлое пятно расползается по всему шару.

В мир вошло солнце.

В мир пришёл Ра.

Мы радостно засмеялись.

И неожиданно для самих себя, преклонив колени и подняв вверх руки ладонями к солнцу, мы стали возносить гимн великому Ра.

И ничто не дрогнуло в моём сердце неверующего.

Слава тебе, пришедшему в этот мир!
Хапра – Возникший, мудрый творец богов,
Ты, на престо воссев, озаряешь свод
Темного неба и богоматерь Нут,
Что простирает руки, верша обряд,
Почести воздавая царю богов.
Город Панопль славу тебе поет.
Соединив две равные доли дня,
Нежит тебя в объятьях богиня Маат,
Что воплощает Истины ровный свет.
Ра, ниспошли же доблесть, премудрость, власть,
Душу живую в плоть обдеки, чтоб я
Гора узрел на розовых небесах!
Подняв бокал, я весело воскликнул.

– За это стоит выпить! Хвала тебе, Ра!

Отпив половину, я остальное отдаю Пафнутию, но тот, сделав глоток, отшвыривает бокал, и выплёвывает вино.

Я стою и смотрю на Пафнутия.

Я ещё ничего не могу понять.

– Что?

Его напряжённое лицо искривляется, и из горла вырываются какие-то звуки.

Выхватив из-за пояса дощечку, Пафнутий начинает царапать знаки.

Я спокоен, и прочитав «Яд», ничто не дрогнуло во мне.

– Почему ты дал мне вино, не попробовав его?

Пафнутий склонился над дощечкой.

– «Я не успел».

Я устало смотрю на него и почему-то говорю:

– Ты мне сам его дал.

Мне становится всё безразлично.

Я медленно иду к своей постели. Не дойдя, оборачиваюсь.

– Пойди за лекарем.

Но Пафнутий не двигается.

И вдруг, что-то срывается во мне. Я кричу сильно, страшно. Я же так не хочу верить в его предательство. Я же так хочу спасти его.

– Убирайся отсюда! Убирайся! И приведи лекаря!

Он вздрагивает и, спотыкаясь, уходит.

Я прерывисто дышу. Дрожащими руками провожу по лицу.

Я еще ничего не могу понять.

Со двора до меня доносится недовольный, громкий голос моего управляющего Сикмеха.

Я вслушиваюсь.

И мне становится жутко.

Я надеялся, что самое худшее осталось позади, а оно, оказывается, ждало меня впереди.

Я надеялся, что и на этот раз победил смерть. И эта надежда рухнула. Кровь отхлынула с моего лица.

Я сижу неподвижно на краю постели, и напряжённо вслушиваюсь в голос Сикмеха.

Я весь натянут словно тетива лука.

Мне кажется, что так, я дольше проживу.

Проживу… Живу…

Я вздрагиваю.

Пока ещё живу.

Что-то холодное и неприятное заскользило по краю моего сердца.

И я физически ощущаю, как все мои вещи начинают меня отторгать.

Я становлюсь для них чужой.

И никакого перехода в другой мир не существует, – почему-то подумалось мне, – потому что Вечности нет.

Слабые утешаются красивыми сказками, а что остаётся сильным?

Мёртвая пустота.

И черви, пожирающие тело.

Нам остаётся правда.

Я вскакиваю, и начинаю быстро ходить из угла в угол. Я хочу взбодрить себя, сбросить охватившее меня оцепенение.

Но мне страшно.

И мне не к кому прийти.

Я останавливаюсь у окна и смотрю в небо. Мефис… Мой мудрый Мефис.

Я закрываю глаза и замираю.

И губы сами шепчут.

– Я не хочу умирать.

Но могучий, сильный голос Сикмеха разносится по двору. Ведь он же будет жить! А я умру. Почему?

Безусловно, целью был я. Но весь дворец прекрасно знает, что еда и напитки, предназначенные мне, тщательно проверяются. Подсовывая яд, некто рассчитывал, что кто-то да отравится, в большей степени это касалось Пафнутия, но жребий пал на меня. И ведь всё произошло совершенно случайно!

Я вбегаю в спальню Пафнутия. На столе стоит кувшин. Наполовину пустой, он притягивает меня к себе. Я беру его, и возвращаюсь обратно.

Зачем он мне? Зачем?

Я тихо заскулил.

Неужели это Пафнутий?

Пальцы медленно скользят по холодной и гладкой поверхности кувшина. Вдруг я нащупываю какой-то бугорок. Я подбегаю к окну.

Что? Что это? Маленький кусочек печатки, кто-то сдирал с кувшина некий знак.

Зачем? Путались мысли, как же путались мысли. Я лихорадочно пытался ещё хоть что-то найти. Но тщетно.

Я сел на циновку.

И мой взгляд встретился со взглядом Калы. Художник очень удачно выписал её. В её облике покорность и покой.

Я медленно перевожу взгляд на кусочек печатки и вижу слабый, почти стёртый оттиск царицы.

Я бездумно качаюсь из стороны в сторону. Какая-то пустота во мне. Маленькая, робкая девочка испуганно протягивает мне маленькую ладошку. Так я впервые коснулся её на свадьбе. Девочка с лицом Исиды…И маленькая ладошка…

Я крепко зажмуриваю глаза. Мой крик переходит в стон. Осколки разбитого кувшина валяются у расписанных стен. Лицо Калы измазано в ядовитом вине.

В покои вбегает Пафнутий, за ним лекарь.

Я проваливаюсь в темноту.