Ничто – есть все

 

 

 

Чейсон отворил дверь.

– Ты это хотел слышать? – спросил раскрасневшийся Питер. – Какое же ты подлое ничтожество! Шизофреник!

– Ровно двенадцать… – сказал Чейсон и снял маску.

– Да ты ведь урод, – ужаснулся Питер.

– Всё обняло меня огненными объятьями в детстве. Я думал эти ожоги – проклятье. На самом деле – необходимый шаг на пути к моему предназначению. Сейчас я это понимаю. Поздно. Но время есть...

– Ты подлый урод! Психопат! Отпусти меня! Прекрати этот цирк! Это ведь абсурдно! До кошмара нелепо! Отпусти меня! Я никому не скажу!

– Нелепо лишь наше существование… – с этими словами Чейсон достал предмет. Две кольцеобразные рукояти, соединённые металлической нитью.

«Удавка, – с ужасом подумал Питер.»

– Стой, подожди, прошу! – взмолился Питер.

– Я давал тебе время исповеди.

– Нет, стой, это не то. Нет! Это нужно для всего. Поверь! Да поверь мне, чёрт тебя дери!

– Для всего?

– Да, для всего.

– И что же?

– Ты ведь его избранник, так?

– Избранник? Нет. Я есть его воля.

– Я имел в виду это. Ты ведь пил мышьяк, горел в огне – и всё тебе нипочём!

– И что?

– Как что? Ты ведь ему нужен. Следовательно, всё не встретится с тобой, пока ты не выполнишь его волю.

– Это так. Я есть его воля. Всё есть ничто. Я есть ничто всего.

– Тогда зачем ты приковал меня к батарее наручниками? Я не смогу причинить тебе вреда, ведь ты защищён всем.

– Что ты хочешь сказать?

– А вдруг, ты не воля всего? Что тогда? Как ты можешь быть в этом уверен, если боишься какого-то мыльного пузыря?

– Я его воля! Я шило, которое пробьёт тебя!

Чейсон бросил Питеру ключ от наручников.

– Это ничего не изменит, – сказал он и сжал рукояти удавки.

В узкую замочную скважину было трудно попасть – тряслись руки. Но когда это удалось… Ненависть и страх смерти – вот два слившиеся воедино чувства, овладевшие сознанием пленника в тот момент!

 

 

Питера разбудило громкое тиканье маятниковых часов…