HTM
Номер журнала «Новая Литература» за май 2022 г.

Виталий Семёнов

Экзамен по сопромату

Обсудить

Рассказ

 

Купить в журнале за декабрь 2019 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2019 года

 

На чтение потребуется 1 час | Цитата | Скачать в полном объёме: doc, fb2, rtf, txt, pdf

 

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 17.12.2019
Иллюстрация. Название: «Северный край». Автор: Виктор Васнецов (1848–1926). Источник: https://my-soch.ru/doc_mysoch.ru/6f9dc288dcde6746e85f8abf4dc4e5ae/thumb.jpg

 

 

 

Ut tensio sic vis – Каково удлинение, такова и сила.

(Основной закон сопротивления материалов Р. Хука)

 

 

Только после сдачи экзамена по дисциплине «Сопротивление материалов» человек может считаться полноценной личностью. Лишь достойно сдав «сопромат», он может вступать в брак, воспитывать детей, строить карьеру, заниматься политикой и развиваться духовно.

Артур Павлович Родионов осознал истинность этого утверждения аж в пятьдесят лет. Когда один из швеллеров на главном конвейере рухнул. Кто отвечал за оборудование? Нет, эксплуататоры не виноваты, все плановые осмотры, ревизии, испытания, покраски в порядке, отчётность у них безупречная. А кто устанавливал? И тут всё в порядке, строго по чертежу, не подкопаешься. Тогда кто проектировал, чей чертёж был? Ага, в чертеже-то и ошибка, швеллер ненадлежащей прочности заложен. Кто отвечал за проект? Да разве ж сейчас найдёшь, ведь пятнадцать лет прошло. Прекрасно всё работало, ну не дотянуло до плановой полной замены, никого же не убило. Все живы, здоровы, завод, правда, убытки понёс. Вот за убытки и придётся ответить. Из всех инженеров, пятнадцать лет назад разрабатывавших и подписывавших этот чертёж, нашли только Родионова. Работает как ни в чём не бывало по-прежнему на заводе, до повышения дорос, начальником отдела стал. Значит Родионов-то, родимый, и ответит. Высокая комиссия, расследовавшая аварию, свалила всё на Артура Павловича и приняла меры. Меры были такими: рассчитать заработанное инженером-бракоделом до текущего дня, назначить ему штраф, равный ровно той сумме, что заработана, лишить всех субсидий, премий и надбавок, и уволить, наградив вместо выходного пособия статьёй в трудовой книжке «За недоверие». Отпахал на родном, как казалось, заводе почти всю жизнь – пинок под зад и свободен. Ведь должна же карательная комиссия отчитаться, должен же кто-то ответить по полной программе. И совсем не важно, что подпись под проектом коллегиальная. И что пятнадцать лет назад ещё не было компьютерных программ, тогда на заводе, догоняя коллег из Зимбабве, лишь начинали переходить с логарифмической линейки на калькуляторы. Вон! Скажи спасибо, что уголовку не завели.

И только сдав навсегда пропуск и выйдя, уже по одноразовому талону, через проходную на улицу, только тогда Артур Павлович вспомнил, что ведь не сдал он в своё время «Сопромат», а купил у препода тот экзамен. Хотя, что бы это сейчас изменило? Сколько раз ему, да и не только ему, приходилось подмахивать подписи под проектами, чертежами и документами. Чирк и думать забыл. Но нынче времена естественного отбора. Промахнулся, значит, съеден. А тут такое ЧП. Сволочи, ну статью-то воровскую за что в трудовую впаяли? С таким волчьим билетом, в пятьдесят лет, в депрессивном городе, с кредитом на шее… Ну при чём тут эти институтские анекдоты про сопромат, не до них сейчас. Однако ведь не сдал, как положено? Вот они, карма и мудрость народная. С такими невесёлыми мыслями Артур Павлович и открыл дверь своей квартиры.

Ох, лучше бы не открывал. Жена уже в курсе, ей приятельница Светка, любовница главного инженера, председателя комиссии, всё доложила. И такой муж, заведомо безработный нахлебник, здесь не нужен, адью к мамаше своей. Вот две сумки с вещами уже собраны, файлы с ноутбука на флэшке. Свободен, милый, почти двадцать лет совместной жизни терпела, но предел есть всему. И разговаривать не о чем, всё говорено-переговорено.

Покинув уже не родной дом, сидя в машине, Артур Павлович стал звонить сыну. Сын трубку не берёт, час, два, три, не отвечает. Что-то случилось, надо жене, бывшей уже, позвонить. Да нет, говорит, дома он, разговаривать просто не хочет. А ну, врушка, ему телефон, пусть сам это скажет. Пожалуйста, так Вовка и говорит, что Родионов-старший папаша никудышный, ни на что не способный, семью нормально обеспечить не в состоянии, да ещё и маму сильно обидел, прощай, и не звони нам больше, пока денег не заработаешь. Охренеть, граждане, вырастил Артур Павлович сыночка!

К матери ехать? И начнётся: «Вот говорила я тебе, мне сразу эта мымра не понравилась, и что же ты, Артурка, такой беспомощный и невезучий, что ж не можешь ничего и никогда обустроить?». Внука она всегда называет Вова, сорокалетнюю соседку – Анечка, а родного сына, которому уже за полвека, – Артурка. И всегда так звала, он другого от неё не слышал. Соответственно, все материны знакомые и соседи, и стар и млад, тоже звали его Артурка. Сочувственно-снисходительно, как юродивого. А ничего, сами вы уродцы, что до морального и интеллектуального уровня «артурки» вам ещё две жизни не дорасти?

Ой, нет, лучше в монастырь. А что, спрятался за пазуху Всепрощающему и доживай свой век спокойно в тепле и сытости. Молитвы, фольклор церковнославянский выучить, бороду и пузо отрастить, игумену в рот заглядывать. Лицедейство, конечно, и кощунство, но что делать? Что, куда, как?!

Позвонил дочери. Старшая, от первого брака. Вот, доча, с завода уволили. Ну ладно, что переживать, другая работа найдётся. С женой развод. Не беда, помиритесь, в семье разно бывает, а пока можно у бабушки пожить. Артур всегда удивлялся олимпийскому спокойствию своей дочери. У неё вообще по жизни всё хорошо, всё образуется. Таких людей называют лёгкий, хороший человек. Эталонный пофигист, ничем не прошибёшь, на всё начихать. Ну, тогда до свидания, с внуком так и не свиделись за три года, дочери всё некогда. Ничего страшного, как-нибудь образуется и будет хорошо.

Вот и всё. Был человек такой-то, там-то, тем-то, и нет его нигде, никак и никем. Скорей бы шиза нагрянула, да повеситься. Но её, когда надо, не дождёшься. Жить придётся ещё долго. Пока просто пустота и отупение. И, как ни странно, чувство свободы. Робкое ещё, боязливо прячущееся за предстоящие проблемы. На уровне дефолта. Это когда ты всем столько должен и обязан, что заведомо не рассчитаешься никогда, долги могут только расти. Значит, надо объявить дефолт, разом освободиться от всех долгов и обязательств, обнулиться. А чтобы освободиться от коллекторов, надо сменить имя и место жительства. Пустота, вакуум – это и есть настоящая свобода. Теперь надо поспать, закрыть в машине окна, двери, разложить сиденья и поспать. Чтобы закончить этот бесконечный, разгромный, жуткий день и всю прошлую жизнь.

Под утро замёрз как цуцик, июль месяц на дворе, а ночь холодная. Печку в машине включил, согрелся, уснул. Вскоре вспотел и опять проснулся. Вот она жизнь бомжовая. Автомобиль это средство передвижения, а не место для жилья. Шесть утра, уже светло, покурил, поехал на заправку, кофе пить. Стакан горячей жидкости окончательно привёл в чувства. Ну, Артур Палыч, как дальше жить будем, где и на что? На зарплатной карте всего две тысячи с мелочью осталось. В машине если жить, то через неделю спина отвалится, а глаза от недосыпа потрескаются. Родных братьев и сестёр нет. Коллеги, уже бывшие, ничем не помогут, да и с какой стати? Друзей…

Друг у Артура всего один, с которым уже двадцать лет не виделись, даже двадцать три. Который живёт за тысячи километров отсюда, в Красноярском крае. Два раза в год созваниваются, взаимно поздравляются с днём рождения, раз в квартал списываются в соцсети. Эх, Валерка, что ж ты так далеко забрался, сейчас бы с тобой посидеть, потолковать, поплакаться. Хотя Валерке-то там как раз хорошо и замечательно. В те самые горячо охаиваемые девяностые Валера Грачёв укатил в Красноярск к родственникам и поднял там солидный бизнес. Сейчас – владелец разных заводов-пароходов. Много раз звал Артура к себе, обещал златые горы. Да ведь куда Артуру, у него семья одна, потом другая, работа, завод, некогда по одноклассникам кататься. Дурак, набитый дурак, Валерка не просто бывший одноклассник, он тот, возможно, единственный, кто поймёт и поможет. Ну и что, что не виделись полжизни, что изменилось? Изменилось, конечно, один семейными проблемами занимался, другой – серьёзным бизнесом. У Артура на выбранном им поприще результаты плачевно-отрицательные, у Валеры – неуклонный рост благосостояния, того смотри олигархом из списка «Форбс» станет. И что поразительно – холост до сих пор, хитрец. Умница!

Сколько сейчас в Сибири, плюс три или плюс четыре часа? Короче, там скоро полдень, можно смело звонить. Трубку Валера не взял. Но тут же следом сам перезвонил. Вот ведь, думал ещё, сомневался, в Валерке сомневался, как же, ведь столько лет прошло, столько зим. Это по-прежнему он, Валера Грачёв, единственный человек на земле, кто примет своего друга Артура и обязательно поможет. Давно надо было к нему уехать, ещё после первого развода. В общем, вперёд, в Красноярск!

В тот же день Артур Родионов продал перекупщикам свою почти новую машину, совсем задёшево, зато расчёт сразу. Денег хватило ровно на закрытие кредита, такси до аэропорта и авиабилет до Енисейской столицы. Всё, прощайте, нет больше такого-сякого Родионова, испарился.

 

Встретились в аэропорту, обнялись. Вот же дурни, да что ж раньше-то не свидеться, растрогались оба почти до слёз. Ну, Валерий Андреевич как положено, с телохранителями, взявшими у Артура обе сумки багажа. Препроводили гостя в огромный «Крайслер», заказной, бронированный, почти танк. Друзья на задние сиденья сели и от обслуги разделительное стекло салона подняли. Ну, пошло-поехало. Что да как? Говорил, правда, в основном, Валерка, нет, теперь он многоуважаемый Валерий Андреевич и никак иначе. Оно, конечно: мебельная фабрика; пищекомбинат; ЖКХ десятков многоэтажных домов; два торгово-офисных центра; медцентр; три СТО; завод металлоконструкций; турбаза, ещё что-то, ещё, всего и не вспомнишь сразу. Но главное, конечно, не на виду, потом расскажет. Столь обширное хозяйство ко многому обязывает. Как можно так вырасти с нуля? Ой, да запросто, в российском бизнесе главное уметь делиться и не лезть в политику. Не сильно загоняться про остальных, ну, всякие там правила, нормы, законы, приличия, чувства о справедливости и равенстве. Вертись неугомонно, делись по понятиям, не лезь на рожон, но и свой кусок не уступай ближнему. Вот и всё. Да это ещё будет у Артура потом. Валерий Андреевич сделает его своей правой рукой и левой ногой, всему обучит и натаскает. Но потом, а пока стоит обмыть встречу, бар в машине приличный, начинаем…

Всё дальнейшее вспоминалось смутно и обрывками: богатая вилла, пьянка, ещё какая-то усадьба, опять пьянка, куда-то ездили, с кем-то встречались, опять пили. У Валеры, конечно, с юности глотка безразмерная была, Артур всегда раньше сваливался. Но вот что значит годы, прожитые в Сибири, этот свой талант Грачёв многократно преумножил. Пьянка, пьянка, беспробудная пьянка. Сколько так прошло, два или три дня?

Наконец Артуру удалось немного протрезветь. Как раз Валерий свет Андреевич, князь сибирский, соизволили на охоту отправиться. В тайгу, поглуше, на вертолёте. Сверху интереснее охотиться. Какое браконьерство, просто развлечение. И с полицией всё согласовано, и с авиаторами, и с лесниками, и с вояками, и с кем надо, и даже ещё выше. Сначала полетели в какой-то Лесо… горск, или заводск, или сибирск. Специально завернули к месту впадения Ангары в Енисей. Да нет же, это скромный Енисейчик вливается в более полноводную Ангару, вот ведь, сверху это хорошо заметно. Ох, да какая разница, главное, не наливать больше. Но Валера был неумолим. В Лесо… городке пьянка продолжилась.

На следующее утро полуживого Артура загрузили как «груз 300» в небольшой вертолёт, туда сели Валера и ещё двое и отправились в глушь, за трофеями. Летели долго, целую вечность, часа два точно. Артура мутило, сейчас бы поспать, да какое там, разве этот неугомонный Валерка даст. Всё дергал за рукав и толкал к окошку, смотри там и вон там, что-то пытался рассказать и объяснить, но грохот и свист двигателей и винтов напрочь перебивал любые иные звуки. Вертолётик вообще постоянно трясло и подкидывало. Наконец Грачёв дал Артуру открытую банку пива для опохмелки, пристегнул его ремнём и отстал. Умирающий от похмелья, высоты и тряски бедолага Родионов влил в себя на прежние дрожжи банку пива и отключился. Вот совсем ни до чего, лишь бы не вырвало. Что-то там эти авиаджигиты орали, потом стреляли. Их утлый вертолётик носило и швыряло, вверх-вниз, влево-вправо. Стреляют, орут, какая прелесть, у Артура сейчас весь ливер наружу выскочит. Опять стрельба, опять орут, опять немыслимая эквилибристика в воздухе. Вот совсем закружило, совсем громко орут, да когда ж вы угомонитесь, черти, со своими развлечениями.

Помяни его в небе – всё произошло мгновенно. Кульбит, жуткий ор, треск, грохот, ещё кувырок, ещё. Удар, ещё удар. Что-то отшибает Артуру плечо, сильная тупая боль, и он в положении вверх ногами. Пристёгнут к креслу, которое почему-то вверх тормашками. И тишина, уже не гремят ни винты, ни двигатель. Артур открыл глаза. Вот оно – приехали, доигрались в «Рэмбо».

 

Всё кубарем, вверх ногами, острый запах горючки, кровь везде, Валерка хрипит. Смотрит в глаза Артуру затухающим, исчезающим взглядом. Ушёл! Артур отстегнулся наконец от кресла и завалился на тело Валерки. Пилот головой воткнулся в верхнюю панель, из безжизненного глаза торчит узкий кусок обшивки, пальцы на руке ещё дёргаются. Третий труп наполовину в салоне, наполовину на толстой ветке дерева, проткнувшей его грудь. Наповал, сразу. Артур, с трудом отодвигая безжизненные тела, выбрался из искорёженных обломков вертолёта и отполз немного. А теперь блевать, всё наружу, до нутра! Вышло всё: пища, питьё, желчь, кислота, похмелье, одурь, ужас и полный, тотальный, абсолютный крах.

Нет, трупов, конечно, уже пришлось повидать за пятьдесят-то лет. И на похоронах бывал, и на дорогах жмуров насмотрелся. Но чтобы так кроваво, трагично, внезапно, практически обнимаясь с ними, перемазавшись их кровью. Да ещё и Валерка… Надо их всех вытащить, пока спасатели найдут, пока доберутся, застынут тела, для нормального погребения ломать придётся. Всех вытащить, «расправить», укрыть. Потом ещё долго их изувеченные тела и лица будут в глазах стоять. А что делать? Надо.

Вытаскивал. Кряхтел, вспотел, запыхался. Здоровые «хомячки», все трое как на подбор. Почему-то, совсем вроде бы некстати, подумалось: «А как же девчушки-санитарки бойцов с поля боя вытаскивали? Под огнём…» Сил прибавилось. Вытащил, уложил в ряд, под тем же могучим деревом, с которым их бортик обнялся. А плечо-то правое болит, крепко его приложило.

Что теперь, ждём спасателей и помощи? А что, кто-то давал сигнал «SOS»? И вообще, как это делается? Запрос на вылет, определение воздушного коридора, постоянная связь с диспетчерами, след на радарах? Вот этот вертолётик, который меньше никем не замеченного самолёта Руста, приземлившегося на Красной площади в Москве, эта кроха в три-четыре метра длинной – что, отслеживается на радарах? Вот этот князёк, Валера Грачёв, договорившийся со всеми, «и даже выше», запрашивал разрешение на вылет? Выспрашивал себе воздушный коридор? Да какой коридор для такого корытца? Вылетел, никого не спрашивая, когда захотел и куда захотел. Разве он не мог себе этого позволить? Он, олигарх и денежный мешок, обладатель и этого и другого и того, что «не на виду», будет с кем-то советоваться или просить разрешения? Сначала Валерка привык обходить законы и нормативы государства, потом стал плевать на общественные и моральные нормы. Вот хоть раз он спросил у Артура, а чего он сам-то хочет, а чем именно помочь? А хочет ли Артур пить так беспробудно, а в полёт этот проклятый ему надо? Нет, Валера лучше всех знает, что кому нужно и решает за других, не задумываясь, корёжа людские судьбы. Он упился, вконец охмелел от вседозволенности, искренне уверовал в то, что и законы физики ему теперь нипочём. Лечу как хочу! Ох, Валерка, что же ты натворил, помог другу детства, по самое не надо. Как теперь выбираться отсюда? И что делать с телами?

Артур встал, осмотрелся. Взгляд везде упирается в деревья. Девственная тайга! Это вам не лесок Средней полосы, пикники, земляничка, грибочки. Это кругом огромные дерева-монстры, упирающиеся в небо, мохнатые, тесно стоящие, борющиеся друг с другом за землю и солнце. А внизу бурелом и подлесок.

Что ж самого не убило? Отмучился бы уже. Пристёгнут был и в стельку пьян, потому и выжил. Да, рассказывали Артуру байку. Дескать, где-то, вроде на Сахалине, автобус пазик ехал со свадьбы с гостями. А на острове на том вместо нормальных дорог лишь направления и горы, невысокие, но крутые. Вот на одном из виражей серпантина автобус и ушёл вниз. До соседнего снизу поворота перевернулся несколько раз и опять встал на уже искорежённые колеса. Пассажиров было человек двадцать, как и положено после свадьбы, все в зюзю пьяные. На двадцать человек насчитали пару синяков и три ссадины. А двое водителей, правильных, трезвых как стеклышко, кое-как выжили. Десятки сотрясений и переломов на двоих, и тяжёлая инвалидность до конца жизни. А ещё Артур вспомнил, как сбил на машине человека. Ну как человека, бомжа, совсем внешне опустившегося и в хлам пьяного. Сам под колёса выскочил на трассе. Капот машины вздыблен, все лобовое стекло в мелкую сеточку разукрашено. А это пьяное чудовище вылезло из-под колес и как ни в чём не бывало пошло дальше. Почему так, почему шансы выжить в аварии у пьяного тела выше, чем у трезвого? И чего завёлся, завспоминался, оно сейчас зачем? Выжил, дальше-то что?

Дальше надо осмотреться как следует, они на склон упали, значит, можно повыше забраться, на косогор. Может, там что видно будет. Посмотреть, потом вернуться, похоронить этих зарвавшихся идиотов. Чем копать-то? Ладно, это позже разберёмся. Сначала наверх. А ведь в вертолёте обязательно есть рация и аварийный маячок должен быть. Потом поковыряемся, времени будет ещё много, более чем.

Артур обошёл тела, снял с Грачёва ремень с кобурой. В кобуре два ножа. Взял один, побольше. Мощный тесак, наверняка сплав у лезвия хороший, дорогущий, сзади насечки в виде пилки и небольшой складной отросточек как шило, ручка деревянная, слегка полированная, но нескользкая. Не нож, а песня туриста. Самое то, потом, вернувшись, надо будет вообще ревизию провести, теперь любой предмет может помочь выживанию. А ещё взял выпавший из общего бедлама вертолета блокнот с прикрепленной к нему гелевой авторучкой, может, схему какую надо будет на горе нарисовать. Сигареты нашёл, зажигалку – нет, ладно, после покурим, пока всё равно ещё мутит немного.

И пошёл. Ещё в Красноярске Валерка завёз его в охотничий магазин и экипировал по полной программе. Артур был одет в достаточно теплую полубрезентовую куртку с капюшоном и пристёгнутой к нему противомоскитной сеткой. Под курткой джинсовая рубаха, а под ней майка. Штаны из тонкого, но крепкого брезента с хлопчатобумажным подкладом. Обут в сапоги из толстой резины с внутренним чулком, в голенище правого сапога сунул нож.

Вскоре стало жарко, вспотел, хотел скинуть куртку и оставить, чтобы на обратном пути забрать. Но побоялся потом не найти, снял и обвязал рукавами вокруг пояса. Долго шёл, часа два, не меньше. Конца-края не видно этому подъёму. Наконец показался просвет между деревьев. Артур вышел на небольшую полянку. Стал осматриваться. И чего, спрашивается, тащился на эту гору? Лес, лес, бесконечный лес. И подъём, которому не будет конца. Вот и вся схема, топограф.

Нет, это не дело, так он ничего не добьётся, по этим горам и лесам можно идти бесконечно. Надо найти рацию, надо пытаться вызвать спасателей. Вниз! Он разберёт все вещи, найдёт свою зажигалку, где-то же она должна валяться. Горючки в вертолёте наверняка ещё много осталось, на обратный путь как минимум, это десятки, даже сотни литров. Развести кострище побольше, да хоть на всю тайгу, хрен с ней, ещё вырастет, лишь бы нашли. А ещё сто процентов жратва на борту есть, на несколько дней растянуть можно будет.

Вниз идти значительно проще, раза в три быстрее, вот уже и ободранное дерево-убийцу видно. Значит, под ним… Под ним Артур увидел остатки вертолёта, тела, уже сдвинутые, и стоящего на четырёх лапах медведя. Бурый взрослый, огромный, водит рылом, нюхает. Заревел, поднялся на задние лапы, повернулся в сторону Артура и заревел, злобно и грозно, обнажая свои внушительные клыки. Пока он ещё не видит человека, но уже учуял. И острый запах горючего не помешал зверю учуять стоящего в пятидесяти метрах человека, вспотевшего, с курткой, перемазанной уже засохшей, но ещё свежей кровью.

Артур замер, потихоньку зашёл за толстый ствол стоящего рядом дерева. Что делать?! И мозг услужливо выдал всю известную информацию о медведях. Что-то дедушка, проживший полжизни в Сибири, рассказывал, что-то потом узнал. Итак, взрослый медведь в разы, если не в десятки раз сильнее любого человека, его когти способны порвать покрышку легкового автомобиля вместе с кордами, одним укусом или ударом лапы он может сломать хребет лося или оленя. Сказки про то, что кто-то в одиночку поборол медведя, надо забыть в первом классе. Бегать от медведя бесполезно, по прямой, даже пересечённой местности это косолапое, «неуклюжее» животное догонит человека мигом. На стайерские дистанции зигзагами тоже лучше не рассчитывать, выдохнешься гораздо раньше преследователя. Медведь не курит и не пьёт, дыхалка у него отменная. Но известно, что если бегать от медведя по кругу, вокруг дерева, машины, столба, то что-то у него заклинивает, и он уходит. Тоже не вариант, «приготовьте мне ровную площадку с деревом», в этом буреломе сам запнёшься на первом же круге. Ещё медведи боятся шума, сильного, мощного шума. Корабельной сирены, грохота взрывов, шума самолета, ну хотя бы десятков специально шумящих людей. Отпадает, кроме своего отчаянного, но одиночного визга пугать хозяина тайги нечем. Самое опасное во встрече с медведем, это наткнутся на маленьких, ещё милых и игривых медвежат. Медведица, всегда находящаяся поблизости, пренебрегая всеми вышеупомянутыми правилами, обязательно тебя разорвёт. Хоть шуми, хоть кружи, обезумевшая мама уничтожает любого, кто встанет рядом с её чадами. Что ещё? Если обидел медведя, ту же самку, залазить на дерево не стоит. Максимум, через пару недель по-любому оттуда свалишься, а зверю спешить некуда, он тебя обязательно дождётся, поедая веточки и корешки вокруг в ожидании хорошей трапезы. Чем крупнее зверь, тем спокойней он переносит длительный голод. Медведь всю зиму не ест, что ему неделю-другую не подождать за хорошее вознаграждение? Вообще-то медведь не рассматривает человека как добычу, при встрече с ним спокойно и не спеша, ни в коем случае не бегом, надо просто пятиться назад, постепенно удаляясь, разойдётесь. А теперь главное: обычно медведю люди не нужны, но хоть раз отведав человечины, отныне он будет охотиться за ней. Как правило, немного насытившись, он прикапывает останки крупной добычи на день-два, чтобы плоть немного разложилась и стала мягче. Медведь рядом подождёт, он потом погурманит. И что мы имеем?

Артур высунулся из-за дерева. Медведь рвал добычу, кажется, тело пилота. Морда и лапы в крови. Продолжает порыкивать и частенько оборачивается в сторону Артура. Человека, затаившегося, ещё живого пока. Ещё раз прокрутив в голове все сведения о звере, человек понял, что если срочно, прямо срочно не удалиться, то следующей добычей медведя будет он. Сейчас «мишутка любит мёд» немного наестся и пойдёт за оставшимся в живых человеком. Вскоре настигнет, порвёт, потом притащит к остальным и будет пировать здесь целый месяц. Вот тебе и похоронить, и спасатели, и ревизия вещей, и жратва, и горючка с зажигалкой. Так, куртку надеть, нож вытащить, приготовиться к отходу. Медведь, заметив движение, направился к нему. Ноги!

Забыв всё, что вспоминал до этого, в животном, первобытном ужасе Артур рванул опять наверх по склону. Ветки, палки, кусты, трава, колючки, ветки, палки…

 

Опомнился он, только начав спускаться вниз. То есть косогор, по которому недавно так медленно и тяжко поднимался, уже проскочил. Молодца! Стоп, рысак. Остановился, привалился к стволу дерева, съехал спиной не землю. Всё тело горит, правое плечо отваливается. Правый бок режет немилосердно, это печень ругается. Пить очень хочется. Дыхание с хрипом и судорогами всем туловищем пытается пошире раздвинуть лёгкие, но воздуха всё равно не хватает. Пот струится по всему телу и заливает глаза. Руки в крови, об колючки какие-то исцарапал. Надо прислушаться. Но остановить судорожное, шумное дыхание невозможно, а в ушах – звон и часто пульсирующий стук. Будь что будет, он выдохся. Нож в руке сжать покрепче. И спокойно ждать неминуемого конца.

То ли медведь оказался зажравшимся и ленивым, то ли Артур действительно совершил невозможное и убежал от него, но погони не было. Отдышался постепенно, успокоился. Тишина. Относительная, конечно. Где-то высоко шумят на ветру верхние ветви деревьев, какая-то птаха противно квохчет вдали, кто-то чуть слышно шуршит под соседним стволом, рядом поскрипывает старое дерево. Но медведя точно нет.

Долго рассиживаться не стоит, надо уходить с территории обитания этого зверя, теперь уже точно людоеда. Куда идти? Он вообще где? Надо идти на юг. В сторону солнца, оно сейчас почти в зените, чуть в сторону, там юг. А что даст юг, тогда, кстати, опять придётся поворачивать почти в сторону аварии, а там его ждут с нетерпением. На юг, это в смысле от Северного полюса, чтобы на белых медведей не наткнуться, серьёзно? Цивилизация двадцать первого века, гугли-мапсы, где здесь ваша хвалёная спутниковая навигация, напрочь отбившая у современных людей навыки самостоятельного ориентирования на местности? Надо вспомнить карту, Сибирь, Красноярск, ну же, головушка, вспоминай, не вспомнишь – не выживешь. Пожалуйста: Красноярск – столица Красноярского края, который как пояс-кушак, широкой полосой примерно пополам делит всю территорию России. С севера на юг, от Таймыра до Тувы. Левый берег Енисея низкий, правый высокий. Здесь явно не низина, значит, берег правый. А где сейчас Енисей? Наверняка не рядом. Что ещё? Вспоминай, географ-прогульщик! Иначе скоро сдохнешь здесь безо всяких медведей. Нижняя Тунгуска, Верхняя, нет, Подкаменная Тунгуска, Ангара, которую пролетели. Сколько они летели? Час, два, с какой скоростью? Минимум километров двести в час и минимум полтора часа. Искали глушь. Значит от Лесокакого-то городка, откуда они вылетели, удалились километров на триста. В глушь, «в Саратов», так сказать. Триста километров пешком можно преодолеть за дней восемь-десять. По ровной дороге, с провиантом и водой. Пить охота. На запад надо идти, ведь он сейчас на правом берегу. Через год упрёшься в Енисей, а там, на юг, и до Красноярска рукой подать, мимо не пройдёшь. Всё это было бы смешно, если бы не было так жутко. Ведь они специально летели в глушь, подальше от жилья, «так интересней». И долетели, километров триста до ближайшего селения отсюда, наверное, это если знать, куда идти. А можно ведь рядом, «всего в каких-нибудь» двадцати километрах мимо цели пройти и кружить дальше. Широка страна моя родная! Ах, сейчас бы в Европу, там невозможно заблудиться. Максимум за полдня обязательно до очагов цивилизации доберёшься. А тут, в Туруханском крае, или Тунгусском, главное, что максимально глухом… Семья Лыковых полвека жила незамеченной, ни от кого не прятались, пахали, сеяли, избу топили, а их полвека никто не замечал.

Артур Павлович Родионов так и сгинет здесь, никем не замеченный, он и в родном-то городе никому оказался не нужен, а здесь его кто будет искать? А может, и к лучшему? Ведь всё равно жизнь прошла впустую, к пятидесяти годам он дослужился до полного ноля на всех направлениях. Вот, допустим, случилось чудо, которое не случится, найдут его, дальше. Какого, парень, года, с какого парохода? У него даже документов теперь нет, в вертолёте, в общей сумке остались, так же, как нет ни семьи, ни жилья, ни работы, ни друзей, ни надежд, ни на что и ни на кого. Он труп, пока ещё дышит, трепыхается, зачем-то цепляется за жизнь. Но труп ходячий. Он скоро, очень скоро умрёт, мучительно, в абсолютном, почти космическом одиночестве.

Всё, безысходность, неотвратимая, стопроцентная. Наверное, человек только тогда и живёт, когда его будущее неизвестно, когда есть хоть какой-то процент неопределённости. Когда есть хоть какая-то воля выбора. Пусть диапазон этого выбора ничтожен, на самом деле всё запрограммировано, а у обычного человека есть только право выбрать цвет покупаемых брюк или юбки, или право переключить канал собственного телевизора. Пусть выбор мал, но он есть. У Артура нет даже этого, у него всё определено, а выбор есть у медведя, погоняться за ним или подождать, пока сам загнётся от обезвоживания. За что с ним так?!

Ему стало жалко себя, ему захотелось в детство, к бабушке или к доброй воспитательнице Елене Владимировне. В тёплый и светлый детский сад, где много игрушек и ребят. Где всё привычно и знакомо, где время тягуче и безразмерно. Он стал вспоминать себя, маленького Артурчика, и плакать. Потом реветь, потом орать, потом биться в истерике. Потом уже совсем не было сил, но тело ещё долго содрогалось от нервных конвульсий.

Сколько-то он лежал неподвижно, вконец обессиленный, опустошённый, без единой мысли в голове. Потом начали жрать комары. Артур сел, натянул капюшон, застегнул сетку-москитку. Поднялся и пошёл. Север, юг, запад, это всё ерунда, надо искать воду. Без воды он уже завтра загнётся. Вода всегда внизу, значит, надо идти меж склонов и распадков по низине, рано или поздно будет ручей или речка, которая приведёт к реке побольше. Если и есть здесь селения, то они обязательно на реке. Если и есть у него шанс выжить, то только следуя за течением реки. А ведь там ещё и рыба, но ловить её нечем, ну хотя бы лягушки, придётся пофранцузить, чтобы выжить. Жить он будет, сколько получится, столько и проживёт. Раз после таких приключений ещё жив, значит, надо идти дальше, и будь что будет.

Вскоре он дошёл до дна ложбины, определил уклон и направился едва-едва, почти незаметно вниз. Здесь, под деревьями, было совсем тихо, темно и сыро, тучи комаров, но никаких ручьёв. Ничего, силы ещё есть, вперёд. Пройдя примерно километр, Артур сел на полусгнивший ствол поваленного дерева, вытащил блокнот, отцепил от него ручку и разом, не останавливаясь, записал:

 

Я не знал, что обид столько много,

Я не знал, что мне будет дорога.

Я не знаю, как дальше скитаться,

Я не знаю, смогу ли остаться.

 

Жизнь была, только не было неба,

Не земля под ногами – асфальт.

Я в тайге, где ни разу я не был,

Там, где кедры, а выше базальт.

 

Там, где воды стекают в закаты,

Где другая совсем параллель.

Где, по сути, другие форматы,

Одиночества где цитадель.

 

Я пишу непонятные фразы.

Я пишу, чтоб спасти свою душу.

Я пишу, чтоб облегчить свой разум.

Я боюсь, да, я попросту трушу.

 

Вот, значит, зачем бумагу и ручку взял тогда. Самые нужные сейчас вещи. Перечитал. Ну да, всё так и есть. Он ничего не знает, боится всего, но хочет, очень хочет выжить и не сойти с ума. Артур до конца будет сопротивляться неизбежному. Он будет сопротивляться насколько возможно, посмотрим ещё, сколько в нём силы, жёсткости и упругости, насколько его тело, а главное дух, одинаковы и изотропны. И какой вообще из всего этого выйдет график-эпюра. Экзамен по сопромату? Извольте. И не говорите потом, что Родионов его не сдавал.

Шёл не спеша, но и не останавливаясь. Долго шёл, видимо, широты здесь уже достаточно высокие, а значит, в начале июля, макушке лета – белые ночи. Светло, можно идти ещё, но силы иссякли, наверное, тёмной ночи вовсе не будет, так и пройдёт сумерками. Но он просто начал зевать. Идёт и зевает. Необходим ночлег. Вот под той лиственницей, на мягкой прошлогодней хвое. Присел у ствола выбранного дерева, нагрёб под себя немного жёлтой, полуспревшей хвои. Лёг на спину, от души, в затяжку потянулся. Потом повернулся на правый бок, спрятал кисти рук от комаров внутрь рукавов, зевнул еще раз и тотчас отключился.

 

Проснулся от холода, замёрз крепко, зуб на зуб не попадает. Вскочил на ноги. Темень непроглядная. И тут услышал рык, несколько голосов. Волки! Больше некому. Ну уж дудки, от медведя ушёл, а от вас и подавно уйдёт. Главное, не дать им схватить себя за горло. Артур прислонился спиной к стволу дерева и пригнулся в боевую стойку, но ни зги не видать. Ожидая нападения, левой, сжатой в кулак рукой он слепо водил перед собой повыше, прикрывая голову, правой, с ножом, пониже. Кто-то должен кинуться на ноги, кто-то, в прыжке к горлу. Ну, собачонки, давайте, главный кинолог приехал, специально по ваши души, кто первый? Живым он не дастся. А в мозгу застучало: «Альфа-самка, альфа-самец, кто крупнее, у кого зубы крепче, реакция быстрее, кто рычит громче, злобней, страшнее». И он зарычал. Страшно, хищно и злобно, видимо, как первобытный человек. Он оскалил рот, в котором почти не осталось коренных зубов. Он стал махать руками все быстрей и агрессивней. Он зарычал и заорал столь громко, что у самого зазвенело в ушах. Постепенно, не снижая своего уже совсем нечеловеческого, звериного рыка, он стал увеличивать охраняемую площадь, маленькими шажками делая выпады вперёд и в стороны. А ну брысь отсюда, шавки. Вот и засветлело, стали смутно проявляться контуры ветвей и деревьев. Они, волки, ушли. И человек, подняв руки, испустил последний, оглушительный, победный крик. Видел бы себя в этот момент Артур со стороны – точно как Кинг-Конг из кино. Бойтесь звери, знай вся тайга – даже одинокий примат хомо сапиенс это самый сильный и непобедимый хищник. Да, именно так – хищник! Который смело и уверенно смотрит прямо перед собой, а не озирается по сторонам как потенциальная жертва.

 

Вот и ночь прошла, сколько она длилась, часа два, три? Совсем светло, можно идти. Нет, сначала надо умножить вооружение. Артур отыскал низко растущую, почти прямую ветку. Отломал, очистил от веточек и хвои, померил под свой рост, отметил, подломил ещё. Заострил конец потоньше. Вот так, товарищи историки-антропологи, древний человек стал делать копья. Чтобы увеличить площадь поражения живой силы противника. Следующий раз волчья стая близко не подойдёт. Да и подойдёт ли, увидев у человека такое замечательное копьё? Стая теперь будет его преследовать, надеясь все же сообща затравить. Хотя, позвольте, какая стая, ведь лето в разгаре, а кругом густой лес, полно зверья-добычи. Волки сбиваются в стаи только от бескормицы, чтобы справляться с лосями и оленями. Сейчас в тайге сезон всеобщего размножения, можно и на завтрак, и на обед, и на ужин перекусывать младенцами всяких зверей. Зачем хищникам собираться в стаи, чтобы делиться? Нет, не было ночью никакой стаи, и не охотился за ним никто. Это просто влюбленная волчья парочка случайно споткнулась об человека, наверняка громко храпящего на всю лощину. Ну, хотели взять саечку за испуг, ну не вышло. Да уже и думать забыли, полно другой живности, помельче и попокладистей. Это хорошо, это очень хорошо, что всё, что произошло с Артуром, произошло в середине лета, а не зимы. Короче, друзья, учите зоологию внимательнее и глубже, ведь случись что, лайканье кошечек и кривляния в «Инстаграме» не помогут вам выжить. Ну, это сейчас зачем, зачем жену вспомнил? Были бы слюни в пересохшем рту, плюнул бы.

А вот и водичка, совсем крохотная лужица. Сколько здесь, стакана два? Зачерпнуть снизу в ладошки? Нет, меж пальцев потечет. Надо сверху по-звериному полакать. Лёг, приложился губами к живительной влаге, втянул глоток, ещё глоток, ещё, с землёй, с соринками. Всё. Ну, что, жить можно, осталось теперь перекус найти на завтрак. Хищник он, в конце концов, или нет? Вперёд.

Вскоре в животе забурлило, а во рту появился гадкий привкус. Ну, может, ещё обойдётся, ведь другой воды пока нет, надо переварить эту. Не, не получилось. Едва штаны успел снять. Пронесло по полной программе. Правы сказочники, нельзя человеку пить из звериного копытца, и колдунья тут ни при чём. Всего за минуту оголённые ягодицы комары искусали немилосердно. Интересно, как же коренные народы Сибири из такого положения выходили?

Полная, теперь уже всесторонняя чистка всего ЖКТ, за вчера и сегодня. Мечта любого продвинутого зожника. Последняя влага вышла. Пить хочется невыносимо. Потеть уже нечем, всё тело горит. Куртку бы снять, но сожрут комары. Где же ручеёк, где же вода? Воды! Тайга, помоги!

Вот с этого и надо было начинать. С прямого диалога. Почти сразу после обращения Артура к Тайге пошел дождь. Сначала слабо, и в межраспадковую низину, по которой пробирался путник, вода почти не попадала. Все капли оставались на верхних ветвях могучих деревьев, укрывавших склоны. Хоть на дерево лезь. Вскоре дождь усилился и застучал по капюшону Артура. Он лёг на спину и раскрыл рот. Выставил ладони «ложечкой». Как мало, как медленно. Ещё, ещё! Потом стал облизывать уже мокрую траву под ногами. Потом руками собирать ее в кулак, выжимая. Ещё, ещё!

Воды? – пожалуйста. Через пару часов, когда Артур уже полностью утолил жажду, со склонов пошли ручейки, те самые, которые он так долго искал. Вскоре по дну лощины стали собираться значительные лужи. Потом лужи стали крупнее, потом они выросли в единый уже водоём. А дождь не прекращался. Лилось везде и отовсюду. Артуру пришлось немного взобраться на склон, чтобы продолжить свой путь. Стало очень скользко, падал. Чуть не напоролся на своё копьё. Пришлось сделать нелёгкими движениями рук из замечательного копья замечательный посох путника немного меньшего размера. Идти почти невозможно, напился уже и упился, а дождь всё идет. Не дождь – ливень. Не Сибирь, а Амазония, не тайга, а джунгли.

Зато теперь он точно выживет, даже если опять сейчас моментально всё высохнет, то у Артура есть ещё три дня, чтобы уже точно добраться до какой-нибудь приличной речки с чистой, проточной водой. Из луж пить нельзя. Конечно, он про себя знал, что самый здоровый орган у него это кишечник. Но больше так рисковать не стоит. Вперёд, вперёд, Родионов, только теперь очень хочется есть.

Полазил под кедрами в надежде найти шишек с орехами. Шелухи везде полно, кругом шишки расковырянные и пустые в изобилии, но ни одного орешка. Лесной народ давно уже всё разобрал и съел. Ещё бы, за таким деликатесом почти все таёжные звери и птицы охотятся. Человеку здесь доля не предусмотрена. Да и чём этот пятидесятилетний человек орехи грызть собрался? Зубов-то и половины не осталось. Надо было вставлять в своё время, но на себе Родионов всегда экономил.

А дождь, хоть и потише, всё льёт не прекращаясь. Идти теперь можно только по склону, внизу воды уже, наверное, по колено везде. Идти тяжело, почти не спал, всё тело ломит ещё со вчерашнего панически-чемпионского спринта от медведя. Надо отдохнуть, попробовать поспать. Артур забрался под широкие ветки-лапы ближайшей крупной ели, опускавшиеся почти до земли. Здесь пока сухо. Свернулся калачиком и уснул.

 

Проснулся от холода, вода уже и здесь, Артур лежит в луже. Надо вылезать, надо двигаться, чтобы не околеть. Выбрался из еловой берлоги. Дождь кончился, но всё пропитано влагой.

Не успел и двух шагов сделать, как метрах в тридцати увидел зверя. Экое безобразное чудовище. Гремучая смесь куницы, медведя и собаки. Росомаха. Что про неё вспомнить получится? Самое умное, выносливое, всеядное, свирепое и бесстрашное животное тайги. Этот зверь, величиной с терьера, смело отгонит пару волков от их же добычи, и те, трусливо поджав хвосты, безоговорочно ретируются. Даже медведь, по габаритам раз в десять превосходящий росомаху, предпочтёт обойти её стороной. Она прекрасно лазит по деревьям и собирает зазевавшихся белок и соболей себе в добычу. Голодная росомаха способна в одиночку измотать и затравить оленя. Когти у этого зверя не меньше медвежьих, а ловкость и выносливость запредельные. Шкура толстая и непробиваемая, очень трудно обрабатывается. Только мех росомахи, единственный из всех, никогда не индевеет, хоть водой поливай. Питается этот зверь всем подряд, любой падалью и гнилью. У некоторых народов зовётся обжорой. Вообще, чемпион по выживанию в любых условиях. Фауне очень повезло, что росомаха живёт недолго, а размножается помалу, иначе росомахи уже давно бы сожрали всех и овладели всей сушей планеты Земля. Росомаха не только свирепа и непобедима, но и очень умна, а потому всегда обходит человека стороной. Человек это единственное существо, которого боится сама росомаха. Правильно, умница, кыш отсюда. И Артур смело пошёл дальше.

Шёл долго, медленно, трудно, но непрерывно. Может, это был по времени вечер, а может, уже и ночь, когда он остановился. Потому что стал подниматься. Градус подъёма небольшой, но есть. Ложбина пошла вверх. Значит, все его умные расчёты выйти к реке привели в котлован. Спускался до дна, теперь пошёл наверх. Вот вам и обязательный водораздел, ручеёк и речка с человеческим жильём. Так можно ходить целую вечность вверх-вниз. Но силы из-за голода иссякнут гораздо раньше, чем удастся выйти к реке.

Он так и сдохнет здесь. Никуда не выберется, всё тщетно. От медведя ушёл, от волков ушёл, от росомахи тоже, а от тайги не уйдёшь, она бескрайняя. Слишком мелкое и неприспособленное человек суденышко, чтобы в одиночку и без опыта переплыть такой океан. Самое главное, что неизвестно, куда плыть. Таёжные волны будут швырять этот плотик из угла в угол, а запасы своего топлива очень скудны, максимум на неделю хватит. Всё, сесть, успокоиться, покаяться перед небом и ждать смерти? Да и зачем он так стремится выйти к людям, цепляется за жизнь? Ведь мир людей его обсосал и выплюнул, ничего хорошего там уже не ожидается. Хлопоты, проблемы, а через полвека выясняется, что ты просто молол воду в ступе. Ты полный ноль и никто в людском мире, да и не нужен ты миру, твоей пропажи вообще никто не заметит. Никто не споёт лакримозу и не поставит свечку по твою душу. Умри тут, хоть какая-то польза природе будет от твоих съеденных падальщиками останков.

Но ведь как-то выживали здесь и в ещё более неприветливых местах первопроходцы? Хабаров, Дежнёв, Поярков, Миддендорф и ещё тысячи безвестных путешественников. Так ведь не в одиночку же, так ведь с оружием и навыками. Но ведь и им доставалось, и блуждали, и голодали, и жажда мучила, и дожди заливали. Но они упрямо двигались дальше. Они были сильны духом, закалены лишениями, они добились своего. Они выжили.

Артур задрал голову, посмотрел вверх на просвет между деревьев. Небо низкое, хмурое, серое. А кругом деревья, лес. Тайга, Хозяйка, Царица, помоги! Отпусти, укажи дорогу. Пожалуйста, помоги человеку, Тайга, помилуй!

Вдруг что-то захрустело, зашелестело вблизи. Медведь, другой уже, метров сто до него. Здрасте, давно не виделись. Встретились взглядом. Медведь оскалил пасть, встал на задние лапы, чтобы показать свою мощь и силу. Спокойно, милок, никто на твои законные сибирские гектары не претендует. Артур начал медленно пятиться назад, всё строго по инструкции. Без паники, сейчас разойдёмся. Разминулись, но пришлось подниматься на гору, чтобы удалиться от недовольного топтыги. Так и шёл ещё часов несколько, всё выше.

Когда силы почти кончились, вышел на каменистую, свободную от леса площадку. Пара соток площади, заселённой лишь чахлой травкой и мелкими, редкими кустиками и колючками, с трудом пробившимися на свет меж камней. Здесь почти сухо, вот и заночуем, под той ёлкой с краю. Артур наломал тонких сырых веток для постели, разложил, лёг, свернулся в эмбрион и мгновенно уснул. Несколько раз просыпался, и в темноте, и уже засветло, переворачивался, сжимался плотнее и опять проваливался в сон.

 

Проснулся, как водится, от холода. Опять промёрз, опять надо шевелиться. Тело вроде и отдохнувшее, спал на этот раз долго, но сил мало, хочется посидеть, а лучше полежать. Согреться и полежать. Всё лень и неохота, мысли тягучие и туманные. Это голод. Это мучительный и неизбежный конец всем его тщетным потугам выжить. Что толку упорствовать, «надо расслабиться и получить удовольствие», подумать о вечном, о смысле бытия и жизни, которых, как оказалось, и не было. Так проще, спокойней, слиться с природой и космосом…

Что-то шевелится на близлежащих камнях. Змея. Маленькая змейка выползла на камни, прогретые уже высоко поднявшимся, ярким солнышком. Ей тепло и приятно здесь, она блаженствует, расслабляется и забывает о безопасности. А человек, сняв капюшон для лучшего обзора, не замечая кусающих его комаров, осторожно подбирается к ней на расстояние вытянутой руки и просчитанным, резким и точным движением отсекает ей голову ножом. Ай да Артур, ай да охотник, ведь может, когда захочет! А теперь ешь.

Сырое мясо змеи нежное, мягкое, очень сочное, косточки позвоночника и рёбрышки совсем мелкие, легко обсасываются и выплёвываются. Вкус сырого мяса змеи чудовищно омерзителен до рвоты, ничего более гадкого не приходилось пробовать. Это ужасно, стоит невероятных усилий, чтобы глотать и не проблеваться. Но это мясо, белок и спасение.

Трапеза окончена, спасибо, Тайга. Комары всё лицо искусали, капюшон с накомарником срочно на голову. Теперь надо настроиться на что-то отвлечённое, чтобы не стравить всё обратно. Вот, кстати, что это там очень, очень далеко чернеет? Погода после вчерашнего потопа чудная, ясная, прекрасный обзор на многие километры. Что может сильно отличаться по цвету от общего зелёного фона? Конечно же, следы рук человеческих. Туда!

Весь этот день Артур потратил на путь по намеченному на каменистом лысом утёсе направлению. Неопытный, сугубо городской человек потратил целый день на то, чтобы узнать, что чернеть в тайге может только гарь. Огромные, во многие тысячи гектаров, площади черных останков бывшего леса. Гари несколько лет, уже почти всё покрыто травой, понемногу проросли кое-где кустарник, лиственные деревца и совсем маленькие, по колено, хвойные малыши.

Очень много, сказочно много ягоды! Кажется, это голубика. Совсем ещё незрелая, мелкая и кисловатая, но безумно вкусная и сочная. Горсти, горсти, одна за другой, и ещё сколько хочешь. Это и вода и витамины и лекарства. Это наслаждение. Это помогает перебить отвратительный вкус предыдущей добычи.

Но позвольте, ведь голубика, кажется, болотная ягода, ей нужно много воды. Значит, здесь и болота и топи. Между прочим, тут обширная низина. Куда теперь? Вот ещё ребус. Не сгинуть бы в трясине. Но это потом, потом. Артур пасся дотемна. Уснул прямо здесь же, на ягодном ковре, как обожравшийся кот возле миски, переполненной рыбой.

Уже привычный подъем от холода. Пользительный ягодный завтрак, растянувшийся на пару часов. Опять искусали комары за время без накомарника. И движение на север. Так приятней, солнце не слепит глаза, а приятно греет спину. А все расчёты профана долой. Тайга выведет, она поможет. Теперь это уже доподлинно известно, если ты с ней ласково и уважительно, то и она с тобой так же. Вперёд.

Весь день по низине и гари. И никакого болота. Врёте вы все про голубику, ботаники, очки протирайте чаще. А ещё лучше – милости просим в наши края, сведения уточнять. Хороша ягода, но жрать охота. Съел пару горстей незрелой ягодки, обманул желудок на полчаса, а потом опять, и так целый день.

Артур прикинул, посчитал, что от места аварии он уже километров на пятьдесят, не меньше, удалился. Как там мохнатый людоед-падальщик, всё пирует, наверное? И чего не жилось людям спокойно? При деньгах, при любых удовольствиях и возможностях. Захотелось интереса, экзотики, экстрима. Человек это вообще такое животное, которому невозможно полностью угодить. Никогда, по определению. Самая ненасытная тварь на Земле, ему всегда мало. Неважно, из какой человек эпохи, какого места, какой культуры, какого достатка и статуса. Мало! Рано или поздно, но закономерно, Земля надорвётся и скинет зарвавшегося паразита со своего тела. Если люди не изменятся, а они не изменятся. Как говорил классик устами князя мира сего: «Люди всё те же», и в Палестине, и в Москве, и в античности, и в индустриальную эпоху. Люди, выбирайтесь хоть изредка на природу, в глухую тайгу, в одиночку, без огня, оружия, еды, навигации. Там вы сразу поймёте, кто вы есть на самом деле. Артуру вот «повезло», он именно в таком положении. Теперь он пытается выжить, а попутно философствует, силясь постичь истинные, а не навязанные текущим моментом развития цивилизации законы бытия. Его пока ещё держат в живых, Тайга милостива к упрямым и скромным. Интересно, надолго ли ещё хватит его силы сопротивления, и не наделает ли он фатальных ошибок?

И ещё один день прошёл в пути по низине и гари, на уже опостылевшей ягоде. Вот пейзаж впереди меняется, там опять горы и леса. Там не будет равнины и ягоды, но будут подъёмы, спуски, медведи и волки. Придётся идти туда.

Готовясь ко сну, Артур увидел летящий высоко, очень высоко самолёт. Межконтинентальный авиалайнер, наверное, летящий через Арктику из Нью-Йорка в Пекин, или из Вашингтона в Сеул. А может, это Монреаль – Токио? Там в салоне бизнес-класса сидит развалясь какой-нибудь важный мистер Чейз, или Чен. Стюардесса-красавица, кланяясь и лебезя, растянув до ушей свой милый ротик с сочными губками, предлагает ему, только что сытно пообедавшему, мороженое, кофе, виски, а может быть, джинн? «Что, чашечку чёрного кофе по-турецки, с горчинкой, с одной ложечкой сахара и одной ложечкой «Хеннесси»? Один момент, мистер Чейз, или Чен. Будьте любезны, сэр, когда закурите, включите, пожалуйста, вытяжку. Благодарю вас, мистер Чейз или Чен, может, что-то ещё? Как угодно, сэр, кнопка вызова персонала перед вами, обращайтесь, всегда к вашим услугам». Самолёт скрылся за горизонтом. Артур не ел нормальной пищи уже неделю, он затолкал в рот очередную горсть уже едва не вызывающей рвоту ягоды и стал засыпать. Человеку невозможно полностью угодить, никогда. Всегда отыщется место для недовольства и зависти. Но завидовать в данном случае нечему. Мистер Чейз или Чен, прилетев в Пекин или Сеул, через два дня умрёт от сердечного приступа, а красавицу-стюардессу через месяц сократят, и она, пытаясь подавить депрессию, безвозвратно сядет на наркотики крэк. Добряк ты, однако, Артурик. Прямо-таки человек повышенной добрости. Пусть все будут живы. Спи, философ, утро вечера мудренее, Тайга поможет.

 

На следующий день, едва войдя в лес, Артур увидел дымок, маленький дымок. Это дым от... [...]

 

 

 

(в начало)

 

 

 

Внимание! Перед вами сокращённая версия текста. Чтобы прочитать в полном объёме этот и все остальные тексты, опубликованные в журнале «Новая Литература» в декабре 2019 года, предлагаем вам поддержать наш проект:

 

 

 

Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за декабрь 2019 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт магазина»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите доступ к каждому произведению декабря 2019 г. в отдельном файле в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 

Акция на подписку до 1 июля
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

Присоединяйтесь к 30 тысячам наших читателей:

Канал 'Новая Литература' на yandex.ru Канал 'Новая Литература' на telegram.org Канал 'Новая Литература 2' на telegram.org Клуб 'Новая Литература' на facebook.com Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru Клуб 'Новая Литература' на twitter.com Клуб 'Новая Литература' на vk.com Клуб 'Новая Литература 2' на vk.com

Миссия журнала – распространение русского языка через развитие художественной литературы.




Отказывают издательства? Не собираются донаты? Мало читателей? Нет отзывов?..

Причин только две.
Поможем найти решение!

Отказывают издательства? Не собираются донаты? Мало читателей? Нет отзывов?.. Причин может быть только две. Мы поможем вам решить обе эти проблемы!


Купи сейчас:

Номер журнала «Новая Литература» за май 2022 года

 

Мнение главного редактора
о вашем произведении

 



Научи себя сам:

Аудиокниги для тех, кто ищет ответы на три вопроса: 1. Как добиться жизненных целей? 2. Как достичь успеха? 3. Как стать богатым, здоровым, свободным и счастливым?


👍 Совершенствуйся!

Акция! Скидка за отзыв – 15%


Сделай добро:

Поддержите журнал «Новая Литература»!

Copyright © 2001—2022 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-82520 от 30 декабря 2021 г.
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!