HTM
$1000 за ваше лучшее стихотворение! Приём заявок продлён до 29 февраля, участие бесплатно

Виталий Семёнов

Миг счастья

Обсудить

Повесть

На чтение потребуется полтора часа | Аннотация | Скачать: doc, fb2, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы
Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 22.08.2013
Оглавление

3. Часть 2
4. Часть 3
5. Часть 4

Часть 3


 

 

 

Вот ведь как не вовремя эта оттепель! За почти три года, что здесь Гриша, ни разу такого не было. Ещё только март, морозам давить и давить. Тут снег до июня лежит, нет, приспичило погоде оттепель зарядить. Завтра придётся сдать Андреича, совсем завонял.

Весь лагерь радовался небывалому на Колыме, оттепели в марте. Все радовались, кроме Григория. Вот уже шестую ночь он спал рядом с трупом. Почти в обнимку. Куда деваться, зато получал на якобы приболевшего Никифора Андреевича паёк и потихоньку его съедал. Шесть паек это не шутка, тут, случалось, и за меньшее глотки перерезали. И ещё бы получал, да растеплило, и от разлагающегося трупа начал идти запах. Завтра придётся заявить о смерти соседа по нарам, ну и так, слава Богу, шесть паек это серьёзная поддержка для Гриши.

На прошлой неделе комиссия была, для отправки на фронт. Проверяли «Дела», проверяли здоровье. У Григория на 184 см роста – 49 кг веса. Доходяга, негоден. Отощал неимоверно, если бы не это неожиданное шестидневное грустное счастье с дополнительной пайкой, то и до конца срока, наверное, не дожил бы. Хотя нет, теперь дожил бы. Недавно сменилось руководство в лагере, и пайка сразу выросла раза в полтора. Оказывается, прежние деятели половинили и без того скудные лагерные припасы, а отдувались как всегда зэки. Если б такой пайкой всё время кормили, то смертей было б намного меньше.

А ещё объявили, что трупы теперь не будут поселенцам отдавать, кладбище будет. А поселенцев на довольствие поставили. И то, подумать только, ведь ни одной могилы вокруг лагеря, все трупы рыбе скормили. Это поселенцы, им куда деваться, живут только рыбой да ягодой. Рыбу меняют у вертухаев на соль, хлеб, спички, одежду. Выехать поселенцы не могут, работать им здесь тоже нельзя, а провианта у них никакого, живи, как хочешь, радуйся, что не лагерник. Вот они и живут, и радуются. Так уж повелось здесь, трупы сдавали поселенцам, а те их на подкорм рыбе пускали. И лагерному руководству хлопот меньше, и поселенцам рыбы больше. Сплошная выгода. Но недавно эти извращения прекратили, всех на довольствие поставили и стали готовить поселенцев к отправке на фронт.

 

Григорий теперь точно знал, что у Никифора Андреевича могилка будет, всё по-людски. Даже мёртвый, Андреич помогал Грише, шесть паек как последнее «прощай». Что бы Григорий делал, если б его не взял под своё крыло этот старый большевик и опытный сиделец? Давно бы загнулся, ещё в первую же зиму. Никифор Андреевич, прошедший и царскую каторгу, и австрийский плен, и польский лагерь, научил только что пригнанного сюда парнишку великой науке выживания в аду.

Как приучить своё тело к скудному пайку, как правильно шевелить пальцами ног, чтоб не отмёрзли. Как отделять свои мысли от галлюцинаций голода, как правильно «стучать» ни о чём, ведь «стучать» должны все, иначе сразу в расход пустят. Как правильно запаривать хвою, чтобы не было цинги, как находить под снегом брусничник и ещё какую-то травку без названия, необходимо жевать их иногда «для витаминов». Как недопустимо рыться, несмотря на голод, на помойке вертухаев, как не опуститься до поедания фекалий и трупов, такое здесь тоже было. Как лечиться собственной мочой, потому что других лекарств нет, как по искрящемуся на солнце снегу определять, сколько сегодня градусов мороза. Как не бояться заточек «блатных» и не сболтнуть в горячке спора лишнего. Как не озлобиться и помнить, что, несмотря на «перегибы на местах» и «головокружение от успехов», товарищ Сталин ведёт страну правильным, большевистским курсом. Как не бояться Его Высочества Холода и не робеть даже перед Его Величеством Голодом.

Как выжить в аду и остаться Человеком! О, это великая наука, и редко кому удавалось её постичь. И если б не уже пожилой Никифор Андреевич, Гриша или загнулся вскоре, или потерял бы человеческое лицо. Чем-то приглянулся паренёк старому большевику, говорил, что на сына его похож. А сын тот помер давно, в восемнадцатом, от «испанки», Григорий тогда ещё и не родился.

Андреича уважали все, умный был. Умных тут, правда, много было, каждый в свою сторону. И профессора, и директора, и пастухи, и хлеборобы, всеохватная пятьдесят восьмая всех породнила и загнала в лагерь. Перед законом все равны, а он, как известно, суров. Андреичу вон двадцать пять намотали. Ещё бы – агент четырёх разведок, готовивший диверсию на родном заводе в Забайкалье и покушение на товарища Кирова. Ему оставалось ещё восемнадцать, говорил, что когда выйдет, книжку напишет. Когда выйдет, это в его-то шестьдесят семь? Грише проще, у него «смешная» трёшка и возрасту двадцать один год. Ещё три месяца отмучиться и вполне реально успеть на фронт попасть.

 

Братья-то воюют. Вернее, один брат Павел. Семён ещё прошлой осенью погиб. А Владимира уже восемь лет как не было. Влип он в тёмную историю. Кого-то убили в деревне, особо разбираться и церемониться не стали, всех, кто хоть краем был к делу причастен, сразу к высшей мере приговорили, и не стало Володи.

А в тридцать восьмом отца забрали, совсем ведь ни за что. Поручили Фёдору Лукичу избу сельсовета облагородить, поправить, где что, подкрасить. Всё он сделал как надо, получился не дом, а игрушка. Полез Фёдор в завершение работ на крышу флаг поменять. Загодя кумача приготовил, жене дал обшить, на новое древко надел, всё как полагается. Залез на конёк крыши, старое знамя совсем обветшало, и древко сгнило, и материя выгорела, да вся в дырах была. Скинул он рвань вниз, стал новый флаг крепить. Вот тут его этот нелюдь и увидел. Если есть на земле нелюди, то это Сергей Гончарук, что в деревне у них жил. Поганей существа не сыскать, вся деревня от него стонала. Увидел Гончарук, как Фёдор Лукич старый флаг с крыши скинул, да и поднял вопль. Дескать, бывший «кулак» Советскую власть свергнуть хочет. Все сельчане отмахивались от него, что с идиота возьмёшь? Однако на следующий день приехали с райцентра и забрали Фёдора Лукича, за то, что старый флаг на землю сбросил. Опрашивали народ, видели, как скинул? Ну, видели, а как, простите, иначе было поменять? Вон сейчас флажок какой нарядный, Советскую власть за версту видно, молодец, Фёдор. Увезли его, и больше этого молодца никто не видел, как в воду канул. Ни мать, ни братья ничего не добились от властей, пропал отец и всё. Чего переживать-то, ведь он враг народа, поделом лиходею.

 

Года не прошло, как настал и Гришин черёд лямку несправедливости тянуть. И опять Гончарук постарался. А ведь всё так хорошо начиналось.

Решили сельчане у властей просить, чтоб в деревне магазин открыли, а то уж больно хлопотно за каждой мелочью в район мотаться. Сказано – сделано, на то она и власть народная, разрешение дали районные власти. Заколоченный дом недавно умершей бабки Савелихи под магазин приспособили. Прилавок, весы, склад, всё по-настоящему получилось. Григория отправили в райцентр на продавца учиться, он парень крепкий и смекалистый, в самый раз для такой службы. Гриша окончил трёхмесячные курсы продавцов и вернулся в ставшую уже родной деревню.

Сразу стал уважаемым человеком, продавец в сельпо это вам не доярка с фермы. Уже никто Гришкой не звал, только Гриша или Григорий. Работа, конечно, не из лёгких. Два раза в неделю в район мотался за товаром, обычно сразу две подводы. На одной мука да крупа, продукты разные, на другой – керосин, инструмент, материя какая, что сельчане закажут и в районе дадут. А привезёшь – так всё разложи, да раздай-продай, да почти всё по спискам, да под роспись. Всё надо считать и учитывать, про всё помнить. Работёнка хлопотная, но Гриша справлялся, парень он бойкий и смышлёный.

 

В один из таких заполошных дней, с товаром только приехал, народ набежал в магазин посмотреть, что Гриша привёз. Набилось, не протолкаться, вся деревня здесь собралась. Все галдят, Гришу дёргают. А Гончарук громче всех, кичится, что он теперь парторг в деревне, и его, как и партию, следует слушаться. В партию его недавно приняли, так замучил всех своей важностью и тем, что он парторг. Всего партийных-то в деревне двое было, Гончарук да козёл-производитель, прозванный за беспрестанное меканье и чёрную бородку Троцким. Как язвили в деревне, Гончарук потому из них двоих и парторг, что козёл Троцкий взял самоотвод.

Командовал Гончарук и в тот день, всем советы давал и распоряжения.

– Гриша, сначала крупу людям распредели. Потом керосин, так правильно будет. А вы не толкайтесь, все в очередь. Гриша, начинай торговлю, что народ мучаешь? Нет в тебе партийной дисциплины. Я вот…

– Да иди ты в ж… со своей дисциплиной! – не выдержал вконец загнанный Гриша.

– Что?! Ты на кого, кулацкий выкормыш, пасть раззявил, на партию? – оторопел парторг.

– Сергей, и то правда, не мешай парню, нас много, а он один, сейчас всё сделает, – заступились за Гришу сельчане.

– А ну, цыц тут мне! Его батьку-подлеца посадили вовремя, да вот надо было всю эту контру упрятать. На партию руку поднял, стервец?

 

Наступила гробовая тишина, все поняли, чем дело пахнет, и потянулись к выходу.

Но, поздно. Григорий яростно сжал кулаки, а уж силёнкой-то его природа не обидела, схватил стоящую у печи кочергу. Отодвинул прилавок, очень медленно двигаясь к Гончаруку. Разогнул конец кочерги, сложил толстый металлический прут вдвое и стал постепенно закручивать его концы меж собой, в «косичку». Всё это время Гриша медленно приближался к обидчику и, чеканя каждое слово, говорил:

– Запомни, клоп вонючий. Я горжусь своим отцом! А тебе, скотобаза, до него, как до Кремлёвских звезд, никогда не дорасти.

Подперев пятящегося назад Гончарука к стене, Гриша навис над ним, сжимая в руках скрученную в «косичку» кочергу.

– Всё понял?

Тщедушный парторг, с безумными от ужаса глазами, быстро-быстро закивал головой и бросился из магазина наутёк.

На следующий день Гришу забрали. Суд был скорый, дали три. За то, что молод, скостили, за то, что сын врага народа – добавили, за то, что почти вся деревня за него ходатайство подписала, опять скостили, за то, что члена партии оскорбил, опять набавили. В общем, три получилось. Главной же причиной столь уникально мягкого приговора было то, что Гончарук уже всех и в райцентре достал своей «партийной линией», но реагировать на его кляузы были обязаны, а потому Гриша только трёшку, минимально возможную по статье 58.2, и схлопотал. Назло Гончаруку парня «пожалели».

Недавно сестра письмо прислала, помимо прочего написала, что пропал Гончарук из деревни. «Медведь, видать, задрал парторга». Гриша сразу понял, что за медведь задрал этого подонка. Дело в том, что в их таёжном углу никогда медведей не было, говорили про какой-то кустарник, который они на дух не переносят, а те кусты там на всех косогорах росли. Зверья полно было, и волк, и рысь, и лиса, и куница, и лось; белку да зайца вообще почти за домашних животных считали. Вот только медведей никогда не водилось. Видать, совсем замучил Гончарук деревню, что все единогласно его пропажу на несуществующего медведя списали. Куда он на самом деле делся, тоже понятно, всех успел обидеть, короче, Закон-Тайга.

 

В лагере такой хлыщ и дня б не продержался, вмиг бы порешили. Уж тут каких только правильных и псевдоидейных не было. Но для выживания другие навыки нужны. И даже физическая сила здесь не главное. Перед войной вон литовцев пригнали. По-русски понимали, но говорили плохо. Все здоровые, крепкие, держались особняком, друг за друга горой стояли. Но не понравилось это «блатным», и они постепенно всех литовцев удавили или прирезали, из сорока шести человек ни одного не осталось.

В лагере физическая сила – дело десятое, тут или навыки выживания надо иметь, или пройдохой быть. Как Сашка Головко, например. Вот кадр, всегда всё про всех знал, в курсе всех новостей был. В психологии людской тонко разбирался. Безошибочно угадывал, кому, когда и что можно и нужно сказать. А уж остряк! Любому рот заткнуть мог. Одно слово – итэдэитэпэолог. Так у него в графе «профессия» записано было. Это когда он только прибыл в лагерь, начальству сказал.

– Осуждённый Головко, ты по профессии кто?

– Итэдэитэпэолог, – не моргнув глазом, ответил тогда Сашка.

– Это что ж за специальность такая? – изумились энкавэдэшники.

– Ну, как же, научный работник, изучающий итэдэитэпэлогию, науку о последовательности, вы же должны знать, – настаивал осуждённый Головко.

– А, ну да, конечно, – смутившийся было гражданин начальник так и записал с умным видом в его деле – итэдэитэпэолог.

Такой проныра, как Сашка, везде выживет. Или вон Якут был. Тоже личность колоритная. По весне прибыл, по-русски ни бельмеса. Мог только на приближённо-русском сказать «Да, натяльника» и «Нет, натяльника». Всех начальниками называл, на всякий случай. А больше ни слова. Пытался объяснить, что и не якут он вовсе, а какой-то другой, но его не слушали, Якутом был. А кто же он, узкоглазый, северных кровей, значит якут. За неделю Якут огляделся в лагере и стал мужикам в штаны лезть, толкуя и показывая что-то. Сначала непотребное подумали, хотели «блатным» сдать. Но потом всё же Андреич расшифровал его жесты. Решил Якут силки для ловли птиц сплести, за неимением ниток-верёвок, из волос. На голове волос ни у кого – осуждённые, периодически всё под ноль сбривали. Где волосы взять? Только в паху. Когда, разобрались, вмиг целый ворох волос Якуту настригли. Тот за неделю связал какую-то хитрую сеть и почти каждый день стал птаху отлавливать. Небольшую, на всех деля, по одной косточке доставалось, но Якута зауважали крепко. А ещё Якута собаки любили, все заметили. Натасканные только на преследование и агрессию к зэкам, при приближении Якута всегда свирепые овчарки вдруг начинали дружелюбно вилять хвостами и ластиться к нему. Конвоиры удивлялись, но ничего с собаками поделать не могли. Однажды видел Гриша, как Якут задумчиво и печально провожал взглядом стаю птиц, летящих куда-то ещё севернее их Колымского края. Неужели он оттуда, куда летели на короткое лето эти птицы? Неужели возможно людям жить ещё севернее Колымы? До зимы Якут пробыл в лагере, а потом ушёл. Когда гнали на работы, взял да и ушёл, не сбежал, а именно ушёл. В самый лютый мороз, когда градусник до минус пятидесяти упал. Рассчитал Якут, что не выдержат ни собаки, ни люди в такой мороз его долго искать. Да и не боялся он погони, любой собаке мог след запутать, из снега домики строить, а тремя палочками – огонь разводить, чуть дольше, чем спичками получалось. Легко по звёздам и звериным тропам ориентировался. Силки, уже вторые, с собой забрал. Для него и тайга, и горы и, наверное, тундра, как дом родной, ничего не боялся. Такой вот был человек этот Якут. Маленький, щупленький, кривоногий, в чём душа держалась, но живучести необыкновенной.

 

Многого и многих насмотрелся тут Гриша, понимать людей стал хорошо, чувствовать, кто, чем дышит и на что способен. Теперь Григорий и сам мог обучить кого хочешь законам выживания в этом аду. Ещё три месяца ему осталось, вытянет. Однако Андреича утром придётся сдать, смердит невыносимо. Жаль, что помер Никифор Андреевич, но смерть соседа здесь дело обыденное и опытный зэк, коим стал уже Григорий, постарается извлечь выгоду даже из этого прискорбного факта. Иначе не выжить.

Гриша, чтобы не чувствовать тяжёлого запаха, натянул на нос толстую тряпку, служившую ему шарфом, пошевелил в правильном порядке пальцами ног и заснул.

Ещё когда Григория везли из деревни в райцентр, он сказал конвоирам:

– Ничего, дальше Сибири не сошлете.

Наивный, не знал он тогда, что есть края дальше всяких сибирей. Бесполезно смотреть на карту, где за Сибирью находятся Дальний Восток, Камчатка, Чукотка. Для зэка тех лет была своя карта, и был край, где до врат Небытия, которых не увидишь ни на одной карте, всего один шаг. Спустя десятилетия потомки зэков и в третьем и в пятом поколении при словах Колыма и Магадан настораживаются. Сначала возникает образ жуткого лагерного края, откуда мало кто возвращался, и Магаданский порт, как ворота в ад. Только потом вспоминается, что лагерей там уже и нет, что Колыма – это крупная река, впадающая в Ледовитый Океан, что Магаданская область полна ресурсами, а город-порт Магадан, находящийся на берегу Охотского моря, неустанно отгружает ценные руды на благо всей страны. Всё так, но глубоко в подкорку, на генетическом уровне, крепко вбито: Колыма – это ад.

Много кладбищ в стране, есть известные. Все знают о Пискарёвском, где захоронены тысячи жертв Ленинградской блокады. Светлая им память. Жертвам бездарного Ленинградского руководства, не уберёгшего продовольственные склады в самом начале блокады и обрёкшего горожан на голодную смерть. Потомки блокадников приносят на помин хлебную пайку, которой так не хватало погибшим, зажигают свечи в память о предках. Сии факты известны, широко освещаются, это правильно, чтобы помнили.

Долгие десятилетия замалчивалось, да и сейчас не особо известно и редко упоминается, о том, что творилось в пучинах ГУЛАГа. Наверное, каждая вторая семья потеряла там своих близких. Обычно, даже не зная, где захоронен их родной человек, попавший под молох пятьдесят восьмой. Куда отнести на помин хлебную пайку, тёплые носки и рукавицы, которых так не хватало этим зэкам, бесследно пропавшим в безразмерном ГУЛАГе? Где поставить свечу в память о миллионах наших предков, в назидание потомкам? Чтобы помнили, к чему в этой стране приводят несменяемость и неприкасаемость руководителей. Чтобы помнили, что это было.

БЫЛО!!!

 

 

 


Оглавление

3. Часть 2
4. Часть 3
5. Часть 4
922 читателя получили ссылку для скачивания номера журнала «Новая Литература» за 2024.01 на 28.02.2024, 20:41 мск.

 

Подписаться на журнал!
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

Нас уже 30 тысяч. Присоединяйтесь!

 

Канал 'Новая Литература' на yandex.ru Канал 'Новая Литература' на telegram.org Канал 'Новая Литература 2' на telegram.org Клуб 'Новая Литература' на facebook.com Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru Клуб 'Новая Литература' на twitter.com Клуб 'Новая Литература' на vk.com Клуб 'Новая Литература 2' на vk.com
Миссия журнала – распространение русского языка через развитие художественной литературы.



Литературные конкурсы


15 000 ₽ за Грязный реализм

1000 $ за Лучшее стихотворение



Биографии исторических знаменитостей и наших влиятельных современников:

Алиса Александровна Лобанова: «Мне хочется нести в этот мир только добро»

Только для статусных персон




Отзывы о журнале «Новая Литература»:

22.02.2024
С удовольствием просмотрел январский журнал. Очень понравились графические работы.
Александр Краснопольский

16.02.2024
Замечательный номер с поэтом-песенником Александром Шагановым!!!
Сергей Лущан

29.01.2024
Думаю, что на журнал стоит подписаться…
Валерий Скорбилин



Номер журнала «Новая Литература» за январь 2024 года

 


Поддержите журнал «Новая Литература»!
Copyright © 2001—2024 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
18+. Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-82520 от 30.12.2021
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!