HTM
Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2021 г.

Соломон Сапир

Последняя капля

Обсудить

Сборник рассказов

 

Купить в журнале за март 2020 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за март 2020 года

 

На чтение потребуется 40 минут | Цитата | Скачать в полном объёме: doc, fb2, rtf, txt, pdf

 

 

Из новояза 30-х.

  • райкомол – районный комитет комсомола
  • обкомол – областной комитет комсомола
  • культпроп – уполномоченный по культуре и пропаганде
  • РУП – районный уполномоченный
  • предпол – ? Возможно, председатель политотдела партии
  • отсекр – ответственный секретарь
  • культпроп – уполномоченный по культуре и пропаганде
  • предрик – председатель районного исполкома
  • услонец – сосланный, ссыльный. В данном случае – из раскулаченных.

(Прим. редактора)

 

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 28.03.2020
Оглавление

2. Тайная типография
3. Последняя капля
4. Будни коммуны

Последняя капля


 

 

 

Это произошло утром.

Летний тягучий рассвет давно хлынул в окна. Жёлтые струи пыли вспыхнули по углам. Ночная работа ещё не ушла из комнаты. Две керосиновые лампы, ненужные, бледные, горели на подоконнике.

– Ну! – Начальник милиции ладонью потер виски. – Будем кончать. Что можете ещё добавить?

Бородатый хромой человек стоял у окна. Лицо его закаменело совсем. Синие губы дёргались.

– Подпиши, – начальник милиции протянул протокол. – Вот здесь… Добавлять не будешь?

– Всё едино. – Синие губы раздвинулись. – Я дошёл до последней точки. Мне помирать теперь. Ото всего очиститься надо. Добавляю: ещё грешен.

– Грешен? – засмеялся начальник. – В чём грешен? А ну… А ну, исповедуйся.

– Да. Ещё грешен, – сухо сказал синезубый. – В прошлом месяце прокюрору дал взятку. То есть денежную благодарность. То есть двести рублёв. Прокюрор деньги, конечно, взял. А потом…

– Что-о? – начальник ударил кулаком по столу. – Не дури. Не дури у меня!

– А потом, – синегубый не повышал голоса, – прокюрор положил, конечно, дело моё в суконный ящик. И поэтому…

– Ты что думаешь, – тихо сказал начальник, – если сам подлец, то можно в других плевать? Не дури у меня. Не дури! За клевету, знаешь…

– Всё едино, – сказал синегубый, – душа моя требует, душа моя требует, чтобы ты записал заявление…

– Я с ума не сошёл. – Начальник нажал кнопку звонка. В комнату шагнул караульный. – Назад! В камеру этого голубца. У него от подлости язык заплетается. Взять!

У самой двери синегубый вдруг обернулся. Мужицкое кривляние сползло с него, как шелуха. Он заговорил громко, отчётливо и очень спокойно.

– Вы обязаны записать моё заявление. Есть свидетели. Предупреждаю. Дело будет поднято всё равно.

– Прикажите вести, товарищ начальник?

– Кр-ругом марш! – начальник ладонью потёр виски.

Скрутил цигарку, взял карандаш, придвинул бланки допросов. Он перелистывал шершавые листы, исписанные за ночь. Синим карандашом подчёркивал важное.

Прошёл час. Начальник поднялся. С угла на угол пересёк кабинет… Ноги совсем затекли. В пояснице ломило. Глаза закрывались.

Начальник шагнул к окну. Погасил керосиновые лампы. Нужно было сделать ещё что то… Начальник нахмурился. Расстегнул френч. Взял телефонную трубку.

– Станция? – негромко спросил начальник. – Кто дежурит? Это ты, Леночка?.. Здравствуй, дорогая… Дай коммутатор райкома.

– Алёша, – сказал отсекру начальник. – Да, ничего… Слушай, Алеша, тут есть одно дурацкое заявление….

 

Отсекр сдвинул очки на лоб. Застегнул на груди кожанку.

– Всё, товарищи, кончаем бюро.

Сунул бумаги в портфель. Помедлил минуту. Вынул бумаги снова.

– Хотя погодите. Погодите. Не торопитесь. Есть ещё один… вопрос. – Отсекр досадливо поморщился. – Вопрос, не вопрос, но вроде как…

Райкомовская холодная комнатка опять стала тесной. Рыжий махорочный дым хлопьями уходил в форточку. Отсекр райкома сидел у стола, низенький, кривоногий, задумчивый. Седые волосы растрепались. Пыльная борода касалась ладоней. Очки сверкали на лбу. Отсекр похож был на птицу, умную, нахохленную, осторожную.

– Таковы обстоятельства этого… дела, – закончил отсекр, – услонец, бандит, прожжённая сволочь, обвинил во взятке Лонгарда… нашего старика. Конечно, ребята, вы понимаете… Оппозиционное прошлое Лонгарда… Надо быть особо тактичными.

В комнате стало тихо… Потом послышался смех. Неистовый, басистый, раскатистый.

– Ой, братики, – уполномоченный ГПУ задыхался. Хохотал всем телом. Живот его вздрагивал. Шинель расстегнулась. Густая кровь прилила к лицу… Он притопывал сапогами. Он хохотал оглушительно.

– Взятка? Ой, братики! До чего дожили…

Теперь хохотали все. До рези в глазах, до колик в желудке.

– Братики, – сказал уполномоченный, всхлипывая, утирая слёзы. – Старика в подполье звали бухгалтером. Знаете, почему? В тринадцатом он поссорился с членом ЦК. Знаете, почему, братики?

Отсекр сощурил глаза. Он, должно быть, знал эту историю.

– Это было в тринадцатом. В городе Харькове, – сказал уполномоченный. – Старик получил две тысячи на типографию. Завёл бухгалтерию. Выдавал деньги ребятам, брал с них расписки. Так вот… В один прекрасный день пропадает парнишка. Взял триста рублей и как в воду канул. Старик оделся, нахлобучил шапчонку, взял зонтик. «Куда? – спрашивает член Цека. – Парня, должно быть, застукали. В доме засада. – Я, – отвечает Старик, – забыл взять расписку. Иду за распиской. – Член Цека запретил. А он ему: – Для русского интеллигента нет ничего выше честности. А интеллигенты – костяк нашей партии. Так прошу и запомнить». Хлопнул дверью и пошёл. Попал в засаду. Посадили, сидел. А вы тут, взятка!

– Я его тоже давно знаю, – сказал предрик. – Он на фронте и не такие штуки выкидывал. Около Брод…

– Хватит, – отсекр собрал бумаги, – считаем вопрос… исчерпанным. Кончаем бюро. Всё, товарищи? Кто обедать в столовую?

– Где сейчас Старик? – спросил Василий Клявин, культпроп райкома.

– Сейчас в командировке. Дней через пять вернётся. Не советую тебе трепать языком. – Отсекр поднялся. – Ну, пошли.

– Исчерпали дело… – забормотал Клявин, – исчерпали! Тут в корень надо смотреть. Старик, между прочим, бывший троцкист. Это надо…

– Не болтать! – Отсекр отмахнулся от Клявина как от мухи. – За прошлые грехи партия не травит… Ладно, кончайте, ребята. Пошли.

Тогда все увидели начальника милиции. Он стоял бледный, задумчивый. Он хотел говорить.

– Товарищи! – начальник выпрямился по военному, как перед трудным рапортом. – Надо создать комиссию… Старик!.. За Старика я готов любого загрызть. Сами знаете. – Начальник улыбнулся застенчиво… Сами знаете… Друзья мы с ним, ну и... – начальник царапал ремень в раздумье.

– Комиссию придётся создать. Троцкизм тут ни при чём, дело в другом. Ефремов заявил… Я повторяю его слова. Взятка дана при свидетелях. Дело будет поднято всё равно… Арифметика простая, товарищи. Хотят заклевать Старика. Прокурор. Но я волосу, – начальник поднял тяжёлые кулаки, – волосу с его головы упасть не дадим. Но замять дело – дать почву для клеветы. Создать комиссию, вот моё мнение.

– Комиссию, – осторожно сказал отсекр…

– Создавайте! – Уполномоченный ГПУ пожал плечами. Создавайте, что ж делать. Старик и взятка, ну, братики. Смех и только.

 

Старик наступал на него, дёргаясь, размахивая руками, брызгая слюной.

– Успокойся! Перестань, Лонгард. – Отсекр стоял у окна. – Престань. Очумел, что ли?

Старик стоял у стены, раскачиваясь, как пьяный. Борода его растрепалась. Галстук висел как тряпка… Челюсти жили самостоятельно. Они выстукивали жуткую дробь.

– Лонгард! – отсекр крикнул испуганно, – да ты сумасшедший, что ли?

Старик выпрямился. Он стал вдруг очень спокоен. Поправил галстук. Протёр пенсне. Подошёл к отсекру. Взглянул куда-то в окно или поверх окна. Заговорил голосом скрипучим, глухим, безжизненным.

– Я двадцать первый год в партии. Да-да. Двадцать первый. Я работал с Лениным в Кракове, с Каменевым с Цюрихе. Я прошёл…

– Знаю, – мягко сказал отсекр. Это всё…

– Ах, так? – Старик поднял голову. – Вас не интересует больше мой путь? Я отщепенец для вас. Так? Троцкист, оппозиционер… Вот почему всё получилось.

– Лонгард, постой!

– Товарищ отсекр, я прошёл школу ортодоксальных марксистов. Прошёл тот период, тот период, который… Нет, я не волнуюсь. Мы – интеллигенты-профессионалы, мы – костяк старой партии… Я знаю, что нужно делать, товарищ отсекр, когда партия обвинила своего члена!

– Слушай, – отсекр взмахнул руками. – Попробуй понять. Забудь о троцкизме. Попробуй понять. Никто тебя не обвинял. Глупо обвинять, чудовищно было бы… Кулацкая клевета, видишь ли…

– Знаю, – сухо сказал Старик. – Не извиняйтесь. Какие уж передо мной извинения. Не в результатах дело, товарищ отсекр. Прикажете доказывать, защищаться?.. Партия обвинила меня. Партия создала комиссию. Значит…

– Лонгард, – отскекр зажмурил глаза. – Слушай, Старик… Будь добр, уйди. Хватит одного сумасшедшего. Мне не хочется быть вторым…

– Честность, – сказал Старик яростно, – звание члена партии, высокое звание. Ни пылинки не может быть на нём. За это звание… Двадцать один год… Когда предъявлено такое обвинение, товарищ отсекр, тогда… Для каждого честного человека тогда выход один. Смерть…

– А для каждого честного коммуниста… – крикнул отсекр.

– Хватит! – Старик пошёл к двери.

Он пересёк комнату деревянной, солдатской почти походкой. Он шёл прямой, гордый. Борода его развевалась. Дверь хлопнула.

Очень просто. Капля упала в стакан, переполненный до краёв. И вода расплескалась сразу.

Сразу Старик ссутулился. Голова свалилась на грудь. Плечо вздёрнулось кверху.

Бледный, растерянный Старик опёрся о стену. Губы его расползались неладно.

Старик услышал за дверью глухие шаги отсекра. Рваные валенки шумели по половицам. Отсекр шёл за Лонгардом.

Старик рванулся по лестнице. Наглухо застегнул воротник. Согнулся, перебежал улицу.

 

Зелёная ночь собиралась в полях. Река лежала где-то внизу… Последний удар солнца. Река вспыхнула кровяным остервенелым блеском. Сумерки брызнули из-за холмов.

Старик поднялся с кровати, пошёл к окну. Стол встретился на пути. Он взглянул на стол. Там лежали неоконченные дела. Папки объёмистые, пыльные, пухлые.

Старик оглядел свою комнату. Она разлезалась внезапно на составные части… Дешёвенькие обои на стенах, голубые розы, засиженные клопами. Нескладный диван, пружины торчали наружу. Паутина в углу. Телефон с поломанной трубкой. Тонкая пыль на книгах. Пол тараканьего цвета. Утиральник висел на гвоздике. Почему, собственно, утиральник? Почему не сказать, полотенце? Страшная штука – привычка…

Да. Утиральник висел на гвоздике. Чёрный матёрый клоп прогуливался в бахроме. Он глядел понимающе. Тоненько шевелил усами. Вздыхал, может быть… Чёрт возьми! Клоп на глазах разбухал, разрастался… Терпкий запах клопиной крови, густой и медленный, пошёл в ноздри. Тепловатый, тоскливый запах, от которого воют в ночах, зубами рвут простыню.

 

Неоконченные дела. Они сделались совершенно ненужными Лонгарду. Пыльная мешанина. Кончать её незачем. И не стоит. Комната окружала Лонгарда. Сухая, пресная, пропахшая разной мерзостью.

Неоконченные дела разбросаны по столу. Судебные протоколы, длинные и торжественные. Повестки и вызовы. Резолюции на повестках и вызовах. Пропылённые балансы. Бланки допросов, шершавые, исчёрканные до дыр. Статьи УК, УПК и всяких других ещё, начинающихся с буквы «К»…

Старик поглядел в окно. Дымные тучи двигались по небу. Тонкий дождь ударил в стекло.

Река лежала внизу. Район лежал перед Лонгардом… Кривые пласты полей. Кучка домиков, брошенных на отшибе. Блёклые огоньки. И лес… Синий, сплошной лес, наступающий с флангов, с тыла. Со всех сторон.

Домики были серые, чахлые, тронутые мхом и прокисшей плесенью. Густая грязь называлась улицей. Товарный ящик скучал на площади. Хотя он не мог скучать. Он носил гордое имя – трибуна площади Равенства.

Расколотые фонари затекали мраком. Фонари мигали испуганно. В сельпо давно уже не было керосина.

Район лежал перед Лонгардом. Он показался тусклым, скудным, запущенным. Как могла в этом мизерном до тошноты тоскливом мирке гнездиться настоящая революция?

Заплесневелые домики с гордыми вывесками: Нарсуд, Райком, Откомхоз… Какая игра, в сущности! Игра для не слишком умных детей…

Старик стоял у окна. Он курил много и яростно. Окурки сыпались на неприбранный пол.

 

Потом Старик услышал свой голос.

– Революция!.. Раньше всё это…

…Трафальгар-сквер встал в синеве стекла. Весна. Зелёные листья ясеня падают на асфальт. Голубой туман расходился медленно. Митинг. Бархатные знамёна, поднятые в вышину. Все окна растворены. Кумач стелется по ветру. Музыка наступает со всех сторон. С флангов, с боков, с тыла… Лонгард увидел шествие – тяжёлое, мерное, торжественное. Лонгард увидел себя самого, поднятого на трибуну. Увидел руки свои, взлетевшие в воздух…

…Весёлый мартовский день. Двери сорваны с петель. Толпы хлынули в серый вокзал. На ящиках, на заборах люди. Шинели и руки распахнуты настежь. Солнце разбрызгано кумачом. Солнце играет на лезвиях штыков…

Поезд возникает в тумане и приближается мгновенно. Железный лязг, как труба, встаёт над вокзалом. Люди нападают на поезд. Торопливо примыкают штыки. Знамёна выдёргивают. Прыгают с крыш. Ползут между буферов. Затопляют тамбуры… И вот кончается всё. Винтовочный залп коверкает воздух. Они подняты над толпой, ветераны большой борьбы. Ветер трогает поседевшие волосы. Старики! Они возвращаются в эту страну, завоёванную революцией. Улица встаёт перед ними единым криком, одним куском кумача. Улица, молодая и свежая, как дыхание.

Лонгард видит себя на трибуне, такого же поседелого, как другие. Знамёна пляшут у его ног. И музыка….

 

Он стоял у окна, курил много и яростно. Просто думал, вспоминал?..

Прошёлся по комнате, поправил краешек одеяла. Опять подошёл к окну. Синий туман стекла громко позвал Лонгарда.

Старик увидел теперь Ковно и Краков, Женеву и Цюрих. Эмигрантские кафе. Партийные дискуссии за кружкой чёрного пива. Мраморные столики завалены красными раками и красной литературой. Дружеский дым трубок. Потные лица, вздёрнутые кулаки. Хрипловатая «Варшавянка»…

 

Так можно было долго стоять. Пока рассвет не разгонит мглы. А может, и дольше…

Не выйдет. У прокурора Лонгарда нет для этого времени. Он должен сделать ещёе что-то.

Что? Ах, да!

Ночная комната окружила Лонгарда, стылая, широкая, неуютная. Терпкий клопиный запах. Мерзкая пыль. Лонгард шагнул к стенке. Тени метнулись в углах. Кривые тени вырастали во мраке. Узловатыми лапами закрывали входную дверь. Они гналась за Лонгардом. Шуршали рваной бумагой… Или, может быть, тараканы скрипели под сапогом?

Одиночество опрокидывалось на Лонгарда. Жадная керосиновая мгла. Дурная бессонница после дня… После дня, который…

Нет, он, кажется, раньше ещё всё для себя решил. Решил ведь.

Лонгард пошёл к кровати. Снял со стены кобуру. Ремень был запутан. Распутал его, вынул маузер. Воронёный маузер внезапно стал красным. Медный отсвет луны упал на него… Что то тревожило Лонгарда. Ну да, от рук пахло клопиной кровью… Он взял флакон со стола, капнул на пальцы.

Он стоял у окна, подтянутый, торжественный, нескладный. Жёлтая седина рассыпалась по лицу.

Поднёс к виску маузер, минуту помедлил. Опустил руку… Ему представилась голова, разлетающаяся на тысячи мелких кусочков…

Старик торопливо прижал револьвер к груди. Зажмурился. Нащупал курок.

 

Мы стояли в сенях. Кусок красного гроба виделся в двери. Приторный запах мёртвого доносился к нам.

Отсекр сидел на ящике. Борода его опустилась в ладони. Сощуренные глаза потемнели. Отсекр раскачивался легонько.

– Как-кой дурак, – хрипло сказал отсекр. Какой чудный, замечательный, непроходимый дурак.

– Дурак, братики? – Уполномоченный ГПУ поднялся. Накинул шинель. Пошёл к растворённой двери.

– Нет. Не дурак, – сухо сказал уполномоченный. – Барин! Как-кой в сущности, барин!

У самой двери уполномоченный обернулся. Комсомольцы окружили его.

– Учитесь, щенки! – сказал он нам.

 

1934 г.

 

 

 

(в начало)

 

 

 

Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за март 2020 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт магазина»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите доступ к каждому произведению марта 2020 г. в отдельном файле в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 


Оглавление

2. Тайная типография
3. Последняя капля
4. Будни коммуны
Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com

Мы издаём большой литературный журнал из уникальных отредактированных текстов. Людям он нравится, и они говорят нам спасибо. Авторы борются за право издаваться у нас. С нами они совершенствуют мастерство и выпускают книги. Мы благодарим всех, кто помогает нам делать Большую Русскую Литературу.




Поддержите журнал «Новая Литература»!



Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2021 года

 

Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2021 года

 

Номер журнала «Новая Литература» за август 2021 года

 

7 причин купить номер журнала
«Новая Литература»

Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

 

Аудиокниги для тех, кто ищет ответы на три вопроса: 1. Как добиться жизненных целей? 2. Как достичь успеха? 3. Как стать богатым, здоровым, свободным и счастливым?

 

Эксклюзивное интервью первой в мире актрисы, совершившей полёт в космос, журналу «Новая Литература».
Эксклюзивное интервью первой в мире актрисы, совершившей полёт в космос, журналу «Новая Литература».
Copyright © 2001—2021 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!