HTM
Как издать бумажную книгу со скидкой 50% на дизайн обложки

Вадим Россик

Кто рано встаёт, тот рано умрёт

Обсудить

Роман-драма

На чтение потребуется 5 часов | Скачать: doc, fb2, rtf, txt, pdf

 

Купить в журнале за февраль 2015 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2015 года

 

Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 5.02.2015
Оглавление

16. Глава 15
17. Глава 16
18. Глава 17

Глава 16


 

 

 

Под траурный звон колокола опять наступает понедельник. Оказывается, уже прошла целая неделя, как я поселился в Замке. Так, не успеешь оглянуться, и наступит последний понедельник твоей жизни. Вы спросите, как можно понять, что это последний? Ну, если на вас будет нестись паровоз или вы будете смотреть на океан в иллюминатор падающего авиалайнера, то вы поймёте.

Между прочим, сегодня Международный женский день. Несмотря на то, что в Германии его не отмечают, я поздравляю Марину с праздником – посылаю ей смс-ку. Постановляю купить жене цветы, когда она вернется с «кура». Прежняя супруга, Виолетта, разбила мне сердце, а Марина склеила его, как смогла. Теперь живу со склеенным.

За окнами моей комнаты колышется густой утренний туман. Словно к стёклам прилипла ватная борода Деда Мороза. Туман поднимается от реки и заполняет собой всё окружающее пространство. В голове у меня тоже туман. Вчерашний разговор с инспектором его нисколько не развеял. Убийца – Бахман? Не знаю. Я не так категоричен, как Сквортцоф. Это гигант не ведает сомнений. Сомнения ведут к разладу, разлад к унынию, а уныние – как учит нас Библия – грех. Сквортцоф старается жить без греха уныния. Ему, похоже, уже всё ясно. А мне нет. Может быть, Баклажан, когда придёт в себя, поможет распутать это преступление?

Без пяти минут семь. Спускаю себя по лестнице в коридор – заодно тренирую вестибулярный аппарат – и «мчусь» на завтрак. С каждым утром народа в столовой всё меньше. Как в английском детективе. Ходульный сюжет. Таинственный убийца трудолюбиво сокращает количество едоков до тех пор, пока не перебьёт всех. Читал – знаю. На этот раз, кроме Харди, Мари и Баклажана, отсутствует ещё чета Бахманов.

«Халло! – Халло! Хай! Сервус! Грюсс готт!».

Приземляю себя возле Эдика. Тот энергично пожимает мою ладонь.

– Привет, Вадим! Отлично смотришься в оптическом прицеле.

Эдик явно воспрянул после вчерашнего шока: умыт, побрит, причёсан и благоухает лосьоном после бритья, а не перегаром. Мой друг с аппетитом уплетает яичницу с помидорами. Я не люблю помидоры с жареными яйцами, поэтому придвигаю к себе блюда, наполненные красиво нарезанной колбасой, сыром, зерновой хлеб и баварское крестьянское масло. Настоящий океан холестерина! Кельвин с ужасом таращится на моё безрассудство. Я подмигиваю консультанту. «Не боись, плешивый! Настоящим мужикам холестерин необходим».

Вокруг все свои. Эрих с большой головой, Лиля с горой посуды, Алинка на цыпочках, Урсула в фиолетовой майке, остроносая Селина, одинокий Кокос, вертлявый Никс, Почемутто, Круглый Ын. Завтрак проходит непривычно спокойно. Больше никаких трупов, плавающих в извёстке или висящих под потолком. Кому как, а мне это нравится.

– А где ваш Леонардо да Винчи с супругой? – спрашиваю Эдика.

Человек-справочник обязан знать всё. Он и знает.

– Доктора Бахмана и Понтип вызвал к себе Сквортцоф. Я видел, как их увозили четверть часа назад в полицейской машине.

– А о Баклажане новостей нет?

Эдик радостно улыбается.

– Есть! Она звонила Селине из клиники.

Селина, услыхав своё имя, тут же ввинчивается в разговор.

– Вы о Баклажане? Да, ей уже лучше.

– Она сказала, что с ней случилось?

– Внезапно открылась старая язва в двенадцатиперстной кишке. От этого резко упало давление, и Баклажан потеряла сознание. Вот был ужас! Слава богу, вчера вечером ей язву заклеили. Современная методика! Сейчас она чувствует себя хорошо. Передаёт всем привет.

– Ее можно навещать?

Селина оживляется.

– Даже нужно! Коллеги! Если кто-нибудь соберётся к Баклажану – я приготовлю вещи, которые она просила.

– Какие проблемы? Давай, я съезжу, – предлагает Эдик, – и всё ей отвезу.

– А меня возьмёшь с собой? – интересуюсь я. Глупо упускать такой случай.

– О чём речь? Конечно, поехали.

– Сначала нужно спросить разрешения у инспектора, – брюзгливо напоминает нам Кельвин.

– Сами знаем, не маленькие, – грубовато отвечает Эдик плешивому.

Я машинально постукиваю пальцами по столу. На моём тайном языке это означает: «Что, скушал, извращенец?».

 

После завтрака стою у ворот Замка, наслаждаюсь унылым колокольным звоном. Пять минут назад по моей просьбе полицай – облегчённая версия Сквортцофа – позвонил инспектору. Сквортцоф попросил передать трубку мне и, выслушав, отпустил к Баклажану.

– Но если узнаете что-нибудь интересное – сразу же сообщите! – пробурчал он на прощание.

А вот и Эдик. Оказывается, мой друг является обладателем смарта – крошечной двухместной машинки. За последнее время их стало много в Нашем Городке.

– Добро пожаловаться, Вадим! – приветствует меня Эдик, едва я просовываю голову в дверку. – Устраивайся в моём «сморчке» поудобнее, пристёгивайся и погнали!

– Надеюсь, ты знаешь дорогу к клинике? – задаю я вопрос, когда мы трогаемся.

– А что тут знать? Сначала граданём, потом курванём, а дальше всё прошильдовано.

– О’кей.

Эдик общается со мной на жаргоне, принятом среди германских русаков. Хотя и с задержкой, но я его понимаю. В переводе на нормальный русский язык, это означает: «Сначала едем прямо, потом свернём, а дальше везде есть указатели».

Клиника расположена далеко за городом, на вершине высокого холма. Далеко по германскому счёту – пять минут езды по автобану плюс десять минут по местным дорогам.

Яростные порывы поднявшегося ветра разгоняют хмурую пелену тумана, и Эдик едет быстро. Примерно сто сорок километров в час. Удивительно, что наша табуреточная поповозка вообще способна развивать такую скорость. Мы даже обгоняем стремительный красный ламборгини. Вообще-то, «итальянец» неторопливо двигается по правой полосе. Его водителя не раздражают огромные ленивые фуры с номерами евростран, ползущие перед самым носом.

– Теперь можешь хвастаться, что ездишь быстрее ламборгини. Я смогу подтвердить, – улыбаюсь я.

– Он просто ждёт, когда крайняя левая полоса станет свободной, – хихикает Эдик. – Вот тогда и «утопит» педаль в пол.

Я тут же убеждаюсь, что мой приятель опять прав. Не успевает он закончить фразу, как мимо нас с рёвом проносится ламборгини и пропадает впереди, в нашем будущем. По сравнению с «итальянцем», наш малыш стоит на одном месте. Эдик испуганно шарахается вправо и «сморчок» начинает пересчитывать белые полоски разметки. Полоски предупреждающе сигналят (есть у них такая функция – будить уснувших за рулём водителей), а я сконфуженно молчу.

– Вообще-то можно и не говорить никому, что потом уже он нас обогнал, – как бы между прочим замечает Эдик, возвращая «сморчок» на прежнее место.

 

Мы сворачиваем с автобана на узкую местную дорогу. Справа и слева за проволочной оградой расстилаются полосатые поля. Вот промелькнула знакомая будка с заметной издалека надписью «цветы». Прошлой осенью мы с Сашей здесь останавливались. В этом месте один предприимчивый фермер выращивает цветы на продажу: георгины, гладиолусы, какие-то ещё. Есть даже подсолнухи и тыквы. Впрочем, на тыквенных грядках тогда торчал колышек с запиской: «тыквы не рвать!». Будка – это касса. В двери, закрытой на замок, проделана щель для денег, над ней скотчем приклеена картонка с ценами, рядом висит банка, полная маленьких острых ножиков. Ножики – для того, чтобы было удобнее срезать цветы. На банке надпись: «Верните, пожалуйста, нож обратно». И на несколько километров вокруг никого.

Помню, как я сидел в машине, ожидая, пока Саша соберёт цветы для мамы. Сидел и размышлял о разнице менталитетов. Здесь фермер приезжает на своё поле лишь вечером, чтобы забрать накопившиеся за день деньги. Закономерно, что доверие к тебе вызывает ответное желание пойти навстречу, не брать лишнее, не уехать не заплатив. А в России рано или поздно, но обязательно вырвали бы все цветы, вытоптали грядки, сломали будку и нагадили в неё. Такое правило. Всё же мы очень разные – жители противоположных сторон Европы.

Эдик паркует подуставший «сморчок» на стоянке перед главным входом в клинику. Отсюда летом Марина забирала меня домой. Вывезла из широких стеклянных дверей в инвалидной коляске – нелепого, с дурацкой повязкой на просверленной голове, беспомощного как идиот. Это теперь я снова герой, а тогда – только что слюни не пускал. Ладно, проехали.

В сторонке стоят рейсовые автобусы. Клиника Нашего Городка обслуживает весь округ, поэтому здесь, на вершине холма, заканчиваются несколько маршрутов. Возле автобусов кучка водителей, ёжась на ветру, болтает о чём-то своём, водительском. Водители автобусов в Нашем Городке – это солидные дядьки в возрасте, при галстуках, с подстриженными усами и аккуратными причёсками.

Заходим с Эдиком в просторный вестибюль. У самого входа торчит нагоняющий тоску автомат с дезинфицирующим составом. Каждый посетитель клиники может бесплатно уничтожить опасные бактерии на своих руках. Самые осторожные смазывают даже лицо. Эдик автомат игнорирует, я тоже. Зараза к заразе не пристанет! Что мы, не русские, что ли?

В вестибюле бодро чирикает стайка неугомонных тинейджеров. Их кеды завязаны разноцветными шнурками. Один кед красным, другой чёрным. Такая сейчас странная мода у молодёжи.

Подходим к регистратуре. «Халло! – Халло!». Эдик узнаёт, в какой палате лежит Баклажан. Наша женщина с экватора находится на минус первом этаже. «Чюсс! – Чюсс!». Шагаем по широкому светлому коридору мимо кафе и залов ожидания к лифту, уворачиваясь от больных в инвалидных колясках.

Сразу заметно, что клиника построена недавно. Всё вокруг новенькое, современное, модное. Значит, у города деньги есть. Бавария – это самая зажиточная земля Германии. Донор федерального бюджета. За счёт Баварии неплохо живут и восточные земли. Баварцы, конечно, ворчат, но терпят. А как же иначе? И ежу понятно, что германское единство стоит денег.

В прозрачном лифте вместе с нами едет настоящий старик Хоттабыч. Высокий арабский дед закутан в длинное белое одеяние, на голове красуется огромная тоже белая чалма. На чалме сверкает какой-то серебристый знак. Ну, очень представительный старикан! На минус первом этаже мы с Эдиком выходим, а Хоттабыч спускается дальше. Я знаю, что ниже располагается реанимация. Я сам гостил в ней прошлым летом. Настоящая юдоль скорби. Чистилище. Оттуда только два пути: наверх – к жизни, или ещё ниже – в морг.

Широченные двери, даже не двери, а ворота, автоматически распахиваются перед нами. В них автокран может проехать. За воротами – ещё одна регистратура или как там это у них называется? Из-за стекла на нас смотрит медсестра-турок. Она выглядит так, словно на двенадцатом месяце беременности. «Халло! – Халло!». Не задерживаясь, проходим мимо безразмерной медсестры. Доступ к больным здесь свободный, поэтому не обязательно общаться с персоналом. Мы и так знаем, куда идём.

 

Эдик стучит в дверь и, не дожидаясь разрешения, входит. Я следую за ним. Оглядываюсь. Палата как палата. Ничего особенного. Я сам лежал в такой же. Две кровати с тумбочками, стол возле окна, у стола два стула. Над каждой кроватью висит монитор компьютера. Есть встроенный в стену шкаф для одежды и санузел. В окно светит солнце.

Помню, как я десять месяцев назад очутился в подобной палате. Едва за доставившими меня сюда из реанимации медиками закрылась дверь, я встал и, держась за стену обеими руками, попёр в санузел. Пол качался, как палуба корабля в штормящем море. Весь мир переворачивался вверх дном. Но, сжав зубы, я дошёл. Вцепившись одной рукой в специальный поручень возле раковины, другой рукой зачерпнул холодную воду и провёл несколько раз по обросшему лицу. Стало чуть легче. Обратная дорога была такой же долгой и тернистой. Когда я, наконец, уронил себя на кровать, сосед – пожилой немец с удивлением спросил: «Слушай, русский, почему ты всё делаешь сам? Для чего такое упрямство? Может быть, лучше вызвать медсестру? Она тебе поможет». Я тогда ничего не ответил, потому что горло вдруг сжал спазм, а на глазах отчего-то появились слёзы. В моей просверленной голове бесконечно повторялась одна фраза: «Поэтому мы вас и победили!», но я промолчал.

Ну, вот! Вспомнил, и опять комок в горле и глаза становятся влажными. Сердито тру их ладонями. После инсульта я стал чересчур нежным!

Баклажан лежит одна. Вторая кровать пока пуста. На тумбочке свернулся глупый рыжий парик. Увидев нас, африканка садится в постели. Её курчавые волосы коротко острижены, широкий нос закрывает пластырь. Ясно. Расквасила себе нос о стол, когда потеряла сознание.

– Халло, Ида! – бодро восклицает Эдик. – А мы решили тебя навестить!

Я присоединяюсь:

– Халло!

– Халло, коллеги!

Видно, что Баклажан нам рада. Хотя её обычно тёмно-фиолетовое лицо теперь серо, словно книжная пыль, африканка улыбается.

– Как ты себя чувствуешь? Всё о’кей? – заботливо спрашивает Эдик, оглядываясь в поисках стула. Я уже занял один. Эдик берёт второй и двигает его ближе к кровати.

– Всё о’кей, – говорит Баклажан на своём своеобразном немецком. – Врач обещает через пару дней выписать.

– Что с тобой случилось? Ты всех напугала.

Баклажан устало улыбается.

– Прошу прощения. У меня же хроническая язва. Вчера вечером она снова открылась. В клинике меня заставили проглотить какую-то гадость. Сказали, что это специальная заплатка на рану. Я проглотила и язва заклеилась. Вот и всё.

– Отлично! – радуется Эдик. – Мы привезли твои вещи. Селина собрала, как ты просила.

– Спасибо. Положите пока в шкаф.

Баклажан снова нам улыбается. В этой улыбке нет ничего от её прежней, чувственной. Одна простая человеческая благодарность.

– А где твой амулет? – бесцеремонно интересуется Эдик.

Баклажан поднимает руку. На запястье намотан шнурок со знакомым мешочком.

– Гри-гри всегда со мной.

– А что в нём, Ида? – спрашиваю я. Меня давно изводит эта загадка.

Африканка понижает голос.

– В моём гри-гри лежат концы листьев клёна, растущего на кладбище. Это очень сильная защита от зла.

Баклажан прижимает амулет к сердцу и торжественно произносит:

– Папа Легба, отвори ворота и дай мне пройти!

Эдик насмешливо фыркает. Баклажан укоризненно смотрит на штукатура-художника. Я тоже злюсь. Нашёл время для веселья над чужой верой! Увидев наше недовольство, Эдик строит покаянную мину и разводит руками. Извиняйте, мол. Не попал в колею.

– Послушайте, Ида, – поскорее перевожу разговор на то, ради чего приехал. – Вчера за ужином вы сказали, что знаете, кто убил Харди и Мари.

Баклажан крепче прижимает гри-гри к сердцу.

– Вы мне всё равно не поверите!

Она бросает сердитый взгляд на Эдика.

– Я вам верю, Ида, – говорю я особым голосом, который использую, когда хочу завоевать доверие. – Преступник должен быть пойман и наказан. От вас зависит, чтобы это случилось раньше.

– Не робей, Ида! Лучше расскажи, если, действительно, что-то видела, – присоединяется Эдик к моим уговорам.

 

Баклажан несколько минут молчит. Собирается с духом. Мы терпеливо ждём. Наконец, африканка решается. Она жестом просит нас подойти и наклониться к ней. Так мы и делаем.

– Я знаю, кто расправился с бедными ребятами, – хрипло шепчет Баклажан.

– Кто же? Это один из художников? – тоже шёпотом спрашиваю я.

Африканка отрицательно качает головой.

– Нет-нет, это Полоумная Мария встретила Харди и убила его. Я сама видела её жуткую тень в то утро. Потом Харди забрал свою любимую с собой на тот свет. Я-то поклялась Огу Феру больше никогда не возвращаться в проклятый Замок, а вот вы будьте осторожны. Там всё кажется не таким, как оно есть на самом деле! Одна ошибка, и Полоумная Мария доберётся до вас!

Эдик ошарашено смотрит сначала на взволнованную Баклажан, потом на меня. Я вздыхаю. Ну, что тут поделаешь? Вуду!

На обратном пути Эдик предлагает заехать к нему – посидеть, как люди, но я, расстроенный и разочарованный, отказываюсь. В отместку за несбывшиеся ожидания Эдик всю дорогу дуется на меня. Молча высаживает у замковых ворот и уезжает на автостоянку возле реки. Там он держит свой «сморчок». Ну и ладно.

 

Под трагический колокольный звон забираюсь в свою башню. В ней – без изменений. Всё так же холодно и сыро. Поскорее включаю обогреватель, сажаю себя к ноутбуку. Устал. Скудный завтрак Геракла и обед с горячим борщом прошли, а до ужина у меня ещё есть время. Трясущимися от слабости руками завариваю кофе – личное средство возгонки настроения. Рассуждаю сам с собой. Я признаю, что всё моё, так называемое, расследование – капитуляция здравого смысла перед мечтой. Куда уж мне тягаться с инспектором Сквортцофым. За ним стоит огромная организация, а за мной – только чашка кофе.

Я поднимаю себя с места и подхожу к окну. Стою, вцепившись в подоконник. Смотрю на Майн. Невзрачный понедельник угасает. Снова появляется туман. Он клубится, разрастаясь, густея прямо на глазах, и постепенно скрывает от меня тусклую бесприютность реки далеко внизу.

Так убийца – вызывающе безупречный Бахман? Бахман убивает Харди, чтобы отомстить за дочь. С горя Мари вешается. Нет, не подходит – Мари ведь тоже убита. Значит, это папуля превратил смазливое личико дочери в чудовищную маску смерти с вытаращенными глазами и свисающим языком? Неужели такое возможно? Или я мыслю слишком плоскостопно? Ведь не зря Сквортцоф сегодня утром вызвал в полицию маэстро и его жену. Может быть, как раз в эти минуты Бахман бесстрастно признаётся инспектору в двух зверских преступлениях, а я напрасно ломаю над ними голову? Внезапно мне вспоминаются слова Баклажан, сказанные ею всего два часа назад: «В Замке всё кажется не таким, как оно есть на самом деле». Я вздрагиваю. А если я ошибался с самого начала? В голове коротко тренькает тревожный звоночек. Мелькает какая-то смутная мысль, догадка, но её напрочь стирает Лиля, которая медленно, словно её накачивают насосом, поднимается во весь рост в квадратном проёме моей горизонтальной двери.

– Извините, Вадим, что помешала. Вы идёте на ужин?

 

 

 


Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за февраль 2015 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт продавца»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите каждое произведение февраля 2015 г. отдельным файлом в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 


Оглавление

16. Глава 15
17. Глава 16
18. Глава 17
Акция на подписку
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

Присоединяйтесь к 30 тысячам наших читателей:

Канал 'Новая Литература' на yandex.ru Канал 'Новая Литература' на telegram.org Канал 'Новая Литература 2' на telegram.org Клуб 'Новая Литература' на facebook.com Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru Клуб 'Новая Литература' на twitter.com Клуб 'Новая Литература' на vk.com Клуб 'Новая Литература 2' на vk.com

Миссия журнала – распространение русского языка через развитие художественной литературы.



Пробиться в издательства! Собирать донаты! Привлекать больше читателей! Получать отзывы!..

Мы знаем, что вам мешает
и как это исправить!

Пробиться в издательства! Собирать донаты! Привлекать больше читателей! Получать отзывы!.. Мы знаем, что вам мешает и как это исправить!


Купи сейчас:

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2022 года

 

Мнение главного редактора
о вашем произведении

 



Издайте бумажную книгу со скидкой 50% на дизайн обложки:
Издайте бумажную книгу со скидкой 50% на дизайн обложки!


👍 Совершенствуйся!



Отзывы о журнале «Новая Литература»:


24.01.2023

Благодарю вас за вашу полезную жизнедеятельность.

Татьяна Фомичева



13.01.2023

Очень приятно. Спасибо!



04.01.2023

У вас в журнале очень много интересных материалов. Не думала, что зависну на сайте надолго.

Любовь Шагалова



29.12.2022

Приятно иметь с Вами дело!

Евгений Духанин



Сделай добро:

Поддержите журнал «Новая Литература»!


Copyright © 2001—2023 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
18+. Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-82520 от 30.12.2021
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!