Колодец

Ох, не прост был этот колодец! Или воображение Алекс наделяло его этой необычностью?

Незаметно вошло у нее в привычку каждый день говорить с ним. Когда вслух, а когда – мысленно. Рассказывала она ему свою жизнь. И свои мечты, которые не исполнились, а теперь уже и времени не осталось.

Поверяла свой страх, все спрашивала, что там будет, после смерти. Неужто, и правда, все закончится? Лишь останется одеревеневшее тело в глубине земли или легкий пепел по ветру?

А душа-то как? А мысли, а чувства? Ведь она – это больше, чем только тело. Что же с остальным станется? Что будет она помнить и чувствовать, когда остановится сердце? Или просто наступит долгий-долгий сон без сновидений, без восприятия, и придет холодная, пустая Вечность?

Она все вспоминала легенду и слова Михалыча о том, что избранным является звезда, давшая жизнь источнику. И может, потому что так долго и настойчиво думала об этом, желание ее исполнилось.

В тот день, она как обычно, пошла набрать воды. Набрала ведерко, закрепила ворот, обняла теплый, пропитанный жарою сруб. Навстречу ей плеснулась из глубины бархатно-черная волна.

Над головой пронзительно сияло солнце, обрушивая тонны слепящего света, перемешанного с кричащей синевой полдня. А из глубины колодца тянуло прохладой, свежестью и чем-то неуловимо-таинственным, что манило ее. Как будто колодец готовился приоткрыть перед ней дверь в иной мир.

Алекс приникла грудью к колодцу, обняла его, и на этот краткий миг словно стала его частью.

В это мгновение и засияла там, на дне, ее звезда.

Ее мягкий свет ширился, рос, поднимался навстречу взгляду, давал ее душе спокойную тихую благость. Все вопросы растаяли вдруг в этом ясном серебряном свете, страх растворился в нем. Никогда и ничто плохое не приключится с ней отныне, ведь она находится под защитой своей звезды. Как могла она забыть об этом? Где потеряла свою детскую веру? Почему стыдилась того, что умела разговаривать со звездами?

Может, и прав Михалыч: каждый умеет слышать звезды до тех пор, пока оставляет свое сердце открытым.