Вальс, метель…

Музыкальное сопровождение: Г. Свиридов, "Метель", Вальс.

В рассказе использовано стихотворение Павла Шульги "Зимний вальс".

Если б кто-нибудь знал, отчего наш Игорь Иннокентьевич стремился, летел, бежал ежедневно в старую большую квартиру на Фонтанке, он бы , этот кто-нибудь, долго и обалдело смеялся, пожимал плечами и повторял известную в артистических кругах фразу: "Победила молодость…" Фраза была сказана в свое время Фаиной Раневской по поводу одного любовного треугольника, участниками коего были весьма пожилые люди, а победил тот, что был на полгода моложе соперника… В нашем же случае дела обстояли и того хуже, с точностью до наоборот.

Было два часа ночи, они сидели на кухне и болтали о литературе, компьютерах, его работе, буксующей диссертации, стихах и музыке, маленьком оркестре, в котором Надежда Сергеевна когда-то играла на фортепьяно, о путешествиях и Диминых планах, экспедициях и черт знает, о чем еще.

– Вот ваша, Игорь Иннокентьевич, какая любимая тональность?

– Тональность? – опешил Игорь. – Да я как-то… Ничего, кроме до-мажор, в голову не приходит…

– До-мажор? Ну-у… Впрочем, откуда вам знать. А я люблю до-диез минор. Моя это тональность, понимаете? Вот Нонна Васильевна, к примеру, подруга моя, та – ми-минор. Катенька – си-бемоль мажор. Вы… – она на минуту задумалась. – Может быть, ре-мажор?

– Может быть… – промямлил он. – Вполне вероятно…

Она рассмеялась. Глаза неожиданно блеснули, волосы метнулись туда-сюда быстрой волной, рассыпались, распушились. Разговаривая с Надеждой Сергеевной, он порой забывался и слушал ее болтовню так же беззаботно, как разговоры знакомых девушек, улыбаясь и вставляя забавные реплики. Потом спохватывался, начинал бормотать и извиняться, словно обнаруживал присутствие осуждающей веселый треп классной дамы. Странное получалось общение: легкое, радостное и в то же время напряженно прислушивавшееся само к себе…

Игорь не говорил только о рано ушедших родителях и неудачном браке, продлившемся три изматывающих года, не оставившем ни детей, ни светлых воспоминаний, зато лишившем его квартиры, а по большому счету, и оптимизма. А она не рассказывала ему о давно умершем любимом муже и о медленно развивающемся недуге, который не научились еще лечить и который, увы, через пару-тройку лет должен был истребить ее ясный, оригинальный ум, превратив Надежду Сергеевну в безвольное, обездвиженное растение с бессмысленными глазами и полуоткрытым ртом…