Даёшь революцию на Марсе!

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за декабрь 2025:

 

На чтение потребуется 7 часов 40 минут | Цитата | Подписаться на журнал

 

 

 

 

Званый обед у Анненских был в самом разгаре. Мстислав, не очень любивший шумные вечеринки, весь этот гомон, смех и безудержное веселье, в этот раз вынужден был принять приглашение. Во-первых, хозяин дома был первым начальником Лосева… По сути, Мстислав был многим ему обязан и искренне уважал старика. Вторая причина была не менее значима… Одна из трёх дочерей хозяина дома была той самой «la femme de mes rêves», которую Лосев назвал недавно невестой.

Гостей было много… Анненские являли собой фамилию значимую… Жили в хорошем достатке… Их дочери: Анна, Мария и Софья производили на кавалеров неизгладимое впечатление…

Лосев почти никого здесь не знал. Чувствовал себя несколько скованно… Личности вокруг собрались весьма яркие… Некий поэт, соперничавший в битве за сердце младшей дочери Анненского с каким-то проворным дельцом, владельцем собственной мануфактуры… Драматург, представившийся как Аполлон Драбужинский… Две шумные, развесёлые актрисы – они пришли вместе с драматургом… Некий мрачный, молчаливый инженер, явившийся вместе с супругой… Ухаживавший за средней дочерью Анненских кавалергард… Невероятно загадочный, чрезвычайно популярный у дам экстрасенс, спиритолог, маг или что-то такое – в этом Мстислав пока не успел разобраться. Был ещё элегантный красивый брюнет в изящном костюме в клетку – аэронавт, демонстрировавший Софье – той самой «женщине из снов Лосева» – фотографии, где он стоял возле спортивного летательного аппарата в кожаном комбинезоне, в пилотском шлеме, снабжённом очками с огромными круглыми стёклами…

«Какой-то авантюрист», – с неприязнью думал о нём Мстислав, поглядывая, как хохочет Софья над шутками этого франта…

Присутствовали ещё офицеры, предприниматели, чиновники, интеллигенты… Некоторые с жёнами, а некоторые – без… Всего гостей приблизительно было две дюжины… Но больше всего поразило Лосева присутствие корреспондента Скайльса… Американец сразу повёл себя так, будто знал военного инженера с детства…

«Навязчивый, весьма странный тип», – думал о нём Мстислав, как назло, оказавшийся за столом в непосредственном соседстве с гражданином Соединённых Штатов.

– …размышлениями о театре – этом волшебном здании, способном создавать миры и пробуждать высокие чувства! – вещал в это самое время за столом Драбужинский, упиваясь восхищением присутствующих. – Театр – это не просто сцена и актёры; это Вселенная, где каждый из нас способен увидеть отражение своей загадочной, необъятной души. Цель театра заключается в том, чтобы показать зрителю его собственное «Я», скрывая при этом создателя всей этой магии!

Режиссёр – это тот, кто воссоздаёт реальность, придавая ей новые оттенки и глубину. Но не менее важна роль сценографа, который, используя свет, цвет и форму, создаёт визуальный язык спектакля. Сценограф – это волшебник, который преобразует пространство, наполняя его символами и атмосферой, позволяя зрителям погрузиться в мир, где каждый элемент имеет значение. Именно благодаря сценографу зрители могут ощутить всю палитру эмоций, ведь каждая деталь, от освещения до декораций, рассказывает свою историю. Любой театральный художник осознаёт налагаемые его ремеслом ограничения и неразрывные связи, которые для режиссёров становятся фактически приговором. Эти ограничения сковывают полёт фантазии, заставляя преобразовывать неизменные элементы – сцену и антураж. В театре необходимо находить воистину гениальные решения, чтобы сделать каждое представление уникальным, несмотря на заданные рамки.

Критик, в свою очередь – это человек, способный по-новому интерпретировать впечатления от увиденного. Высшей, но одновременно и самой бездарной формой критики является та, что основана на предвзятости и стереотипах, где истинные ценности и идеи теряются под давлением личных убеждений, не позволяя искусству раскрыться во всей своей полноте! Да-да, господа и милые дамы… Те, кто не видит всеобъемлющей красоты в театре, кто находит в нём лишь одно лицедейство – сами начисто лишены воображения. Они не понимают, что истинное искусство – это не просто буквальное отражение жизни, а зеркало, в котором мы видим свои страхи, стремления и надежды.

Те, кто видит в театре подлинную красоту необъятного мира – это избранные, и таких не так много… Они понимают, что в каждом спектакле заключена волшебная формула, способная вдохновить, дать силу, энергию, жажду жизни, вызвать истинные, неподдельные чувства! Нет моральных или аморальных пьес; есть только хорошо написанные и плохо написанные. Это и есть суть театра.

– Истинная красота мира? – спросил вдруг аэронавт. – Что вы в ней понимаете? Полёт над океаном, когда он видится вам огромным выпуклым зеркалом… Распахнутое над головою бескрайнее небо! Игры китов, выпрыгивающих из воды… Вот та, непередаваемая ничем иным правда жизни! Попробуйте-ка поставить подобный спектакль…

– Ну, батенька, если всю жизнь провести в корзине воздушного шара… То, разумеется, брачные игры китов покажутся высшим проявлением романтики… – сказал с усмешкой владелец мануфактуры.

– А если под вами какая-нибудь пустыня, то будет и того хуже… Я, кстати, тоже, как-то летал на аэростате… Знаете, это было не так уж и романтично. Вместо тёплого солнечного света меня встретила холодная сырость, а порывы ветра заставляли корзину трястись, как будто мы не летели, а прыгали на дорожных ухабах в старом, потрёпанном дилижансе…

Слова Скайльса вызвали несколько громких смешков у дам… Софья, к неудовольствию Лосева, тут же вступилась за «авантюриста».

– Что вы такое говорите, Арчибальд! Константин Петрович настоящий герой! Совместно с одним французом они в ближайшее время планируют эпохальный полёт над Атлантикой! И вовсе не на воздушном шаре, а…

Девушка осеклась и бросила быстрый взгляд на аэронавта.

– Ну это будет новейший воздушный корабль, господа, – с притворной скромностью изрёк покоритель воздушного океана. – Самые современные электромоторы плюс винты из лёгкого углепластика, который не только прочен, но и обеспечивает отличную аэродинамику. Солнечные батареи, которые будут подзаряжать наши аккумуляторы в течение всего путешествия, и система рекуперации энергии, позволяющая использовать избыточную мощность при спусках и манёврах…

– Полёт над Атлантикой? – перебил вдруг воздухоплавателя экстрасенс. – Решительно рекомендую вам отказаться от этой затеи!

– Это ещё почему?! – возмутился аэронавт.

– Господа! Послушайте, дамам сейчас станет скучно! – взмолился хозяин дома, замахав руками.

– Я предлагаю нам разделиться! – весело поддержала отца Мария. – Мужчинам, которые хотят спорить о рекуперации и моторах, предлагается торжественно удалиться в библиотеку с вином и сигарами! Остальных приглашаю предаться более интересным занятиям… Мы будем музицировать, устроим конкурс на лучшее исполнение романсов, а после будем играть в фанты!

В комнате раздались одобрительные возгласы. Женщины с энтузиазмом начали обсуждать, какие песни они могли бы исполнить, в то время как некоторые мужчины, не желая упустить возможность поразмышлять о своих планах, переглянулись и начали собираться для путешествия в сторону библиотеки.

– А какие фанты вы придумаете? – поинтересовалась одна из дам, улыбаясь.

– Задания будут лёгкими, а призы весьма привлекательными! – рассмеялась Анна.

– Константин, предлагаю вам пойти с нами! – хихикая, предложила Мария…

– Например, кто-то должен будет станцевать, а кто-то – рассказать забавную историю из своей жизни!

– Путешественника мы вам не отдадим, – объявил американец.

– Я бы тоже послушала про новое путешествие! – смеясь, сказала жена угрюмого инженера.

– Воображаю вас на вашем новом воздушном корабле! – воскликнула супруга хозяина дома. – Мощный гул вращающихся пропеллеров, шум ветра, сильные руки в перчатках из кожи, вцепившиеся в штурвал! Изящный силуэт дирижабля на фоне огромной луны!

– Ночью это было бы мрачное зрелище, – улыбнулся Скайльс.

– Что вы понимаете в настоящих ужасах! – заметила на это одна из актрис, которых привёл с собой Драбужинский. – Мы с Аполлоном однажды были в пустом театре после полуночи! Вот уж где происходят действительно странные вещи…

– Паулина, вы были вдвоём в опустевшем театре, после полуночи? – усмехнулась вторая актриса.

– Ну… Не совсем вдвоём…

«Театральная знаменитость» бросил полный укора взгляд на приятельницу. Затем драматург, смутившись, развёл руками…

– Это давняя история… Ничего примечательного… – Драбужинский пожал плечами, после махнул рукой, рассмеявшись вместе с другими гостями.

«Аполлон Драбужинский, Паулина… Наверняка придуманные имена!» – подумалось Лосеву.

– Как это ничего примечательного?! – возмутилась актриса. – Мы с Аполлоном тогда… Ах, совершенно случайно, заблудились в закулисье!.. Вдруг из темноты стали доноситься звуки – шёпот, смех и какие-то странные голоса! Мы были ужасно напуганы, но всё же рискнули подкрасться к источнику этих пугающих звуков… На тёмной сцене, освещённой лишь тусклым светом, струившимся откуда-то сверху, двигались едва заметные тени…

– Кто это были?! – в явном испуге воскликнули дамы в один голос, не замечая саркастической полуулыбки на губах у второй актрисы.

– Призраки актёров минувших времён! А кто же ещё?! Они были одеты в великолепные костюмы, их лица были нежными и печальными, а движения – грациозными, словно это было нечто большее, чем просто спектакль…

Компания разделилась на две неравные части… Из комнаты, где веселились дамы и некоторые из мужчин, пожелавших участвовать в музыкальном конкурсе, раздавалось пение первой исполнительницы, доносились звуки фортепиано и одобрительные возгласы. В библиотеке, куда удалились желающие поспорить о технике и политике, воцарилась та самая атмосфера суровой мужской компании, которую так любил Лосев. Сумрак за окнами, мягкий свет горящих свечей, дым тлевших сигар, запах хереса и портвейна…

– Мстислав Алексеич, голубчик, – сказал вдруг хозяин дома, приняв извиняющийся и растерянный вид. – Не сочтите за труд. Поднимитесь в мой кабинет… Там открыто… Будьте любезны принести мне карту Атлантики… Она в футляре, возле большого глобуса…

– Да. Было б весьма увлекательно, если бы Константин Петрович сам показал нам маршрут! – воскликнул поэт, восседавший в кресле между хозяином дома и кавалергардом.

Сидевшие в креслах мужчины заметно оживились… Мировой рекорд, задуманный аэронавтом, вызвал у всех присутствующих большой интерес.

– Странно мне вот, что Янков не с нами! – заметил кто-то, и все одобрительно загудели. – Уж ему-то, как инженеру, странно, что не любопытно узнать о таком перелёте!

– Как это говорят в России? А!.. Подкаблучник… – хихикнул Скайльс, и все засмеялись.

– Поплёлся за жёнушкой в фанты играть…

– Воображаю, господа, как он будет танцевать там, если придётся…

Поднявшись по лестнице, Лосев направился в кабинет за картой. Лёгкое шуршание платья и звук торопливых шагов откуда-то сбоку случились столь быстро, что Мстислав Алексеич не успел обернуться… Мягкие губы быстро коснулись его щеки…

– Вы прекращайте дуться… Не нужен мне этот воздухоплаватель…

Шёпот Софьи, последовавший за поцелуем, вызвал у военного инженера настоящую бурю эмоций.

– Вы весь вечер от него не отхо́дите! – также тихо сказал взволнованный Лосев.

– Знайте, с тех пор, как вы приезжали к нам прошлым летом… На дачу… В Шувалово… Мои мысли только о вас!

– Неужто всё это правда? – ощущая тёплое дыхание Софьи у самого уха, ахнул Мстислав.

– Помните, как вы приехали на велосипеде?! Как настоящий рыцарь из Вальтера Скотта!!! На вас был экспедиционный костюм, перчатки и кепи… А ещё револьвер!!!

– Револьвер был ненастоящий, – с самым счастливым видом расхохотался Лосев. – Это был имитатор… Собак отпугивать…

– Какой вы всё же романтик! – нежно вздохнула Софья…

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в декабре 2025 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: