Даёшь революцию на Марсе!

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за декабрь 2025:

 

На чтение потребуется 7 часов 40 минут | Цитата | Подписаться на журнал

 

 

 

 

– Вы хотите сказать, что Стентон, руководствуясь какими-то неясными данными, пришёл к выводу о тысячелетнем технологическом превосходстве марсиан? – удивлённо спросил Рожественский. – Звучит слишком невероятно! Ведь столь грандиозные заявления базируются всего лишь на наблюдениях технических неполадок в хронометрах? Да с чего он вообще решил, что марсиане существуют? А если и существуют, то не в виде существ, обитавших у нас на Земле в архейскую эру… Какие-нибудь одноклеточные… Какие-то нитчатые водоросли… Возможно, их удастся найти в мелководных озёрах, где вода сохраняет жидкое состояние и есть доступ к солнечному свету. Но цивилизация, которая нас превосходит на тысячу лет? Какая-то фантастика просто…

– Если взглянуть на все эти события с точки зрения современной физики, то синхронизация аномальных пульсаций в магнитном поле Земли с нарушениями в работе хронометров в зонах, где обнаружены данные аномалии – действительно является весьма интересным наблюдением… Но чем это может быть вызвано, вот в чём вопрос! – сказал Струве.

– Возможно, это свидетельство воздействия внешнего, невероятно мощного, искусственного источника энергии, – с заметным увлечением высказался мужчина, показавшийся Лосеву знакомым. – Если это так, то учитывая зафиксированные астрономами необычные вспышки на Марсе, можно предположить, что мы в самом деле имеем дело с технологиями марсианской цивилизации… С чем-то, что способно влиять на фундаментальные физические процессы, которые лежат в основе работы нашего мироздания… Только представьте себе, господа! Не исключено, что мы наблюдаем вмешательство в некие базовые структуры Природы, регулирующие работу материи и энергии на самом глубинном уровне!

– Чему вы так радуетесь, Фридрих Артурович?! – возмутился Рожественский. – Если всё это так, то Стентон, выходит, прав: мы стоим перед угрозой апокалипсиса, и человечество в ужасной опасности?

– Ничего подобного, Зиновий Петрович! Ничего подобного! Спросите вот у Янкова! Мы обязательно сумеем установить контакт и договориться с марсианами о мире! Их технологии откроют перед нами невиданные возможности: управление энергией в первоосновах материи, новые источники питания, средства для покорения космоса! Это позволит человечеству выйти за пределы земных ограничений, освоить Марс и другие планеты, а главное – объединить усилия с другими высокоразвитыми цивилизациями необъятной Вселенной во имя всеобщего прогресса и мира!

– Надеюсь, всё-таки, что Стентон ошибся и никаких марсиан не существует! Иначе положение наше было бы ужасающим… Прежде, чем вы успеете сообщить им о своём намерении объединить усилия, может статься и поздно уж будет… Кстати, а что за оружие невероятной разрушительной силы имел в виду Стентон?

Сказав это, Рожественский принялся поочерёдно смотреть на присутствующих, но все только разводили руками…

– Тут уж сложно что-то сказать, – медленно высказался Янков. – Возможно, они разработали технологию, способную целенаправленно изменять климатические и геофизические процессы на нашей планете, используя для этого мощные воздействия на магнитное поле и атмосферу Земли. Есть вероятность, что это климатическое оружие, призванное создавать контролируемые, но мощные природные явления – штормы, молнии, магнитные бури – с целью стратегического воздействия на территорию противника…

– Судить мы об этом совсем не можем, – сказал, в свою очередь, тот, кого звали Фридрихом. – Представьте себе, что люди 917 года нашей эры попробовали бы обсудить, какое оружие будут использовать их потомки в XX веке… 917 год – это, примерно, лет через десять после знаменитого похода князя Олега на Константинополь. Когда основным оружием были острые наконечники копий, выкованные искусными кузнецами, тяжёлые мечи с узорчатой сталью, боевые топоры, способные расколоть щит одним ударом. Защитой служили кольчуги, сплетённые из тысяч металлических колец, и массивные деревянные щиты, обтянутые кожей. Лучники пускали стрелы, способные пронзить незащищённую плоть на сотни шагов. Что они могли бы сказать о бронепоездах, цепеллинах, линкорах?

– Да-да, – кивнул ему академик Струве. – Только я бы высказался ещё более радикально… Если Фридрих Артурович и американец Стентон правы, то об оружии гипотетических марсиан мы можем судить не лучше, чем питекантропы об уравнениях математической физики…

– Оружие питекантропов – это камни и палки? – усмехнулся Янков.

– Я вот только сейчас вас узнал… Ваша фамилия Цандер! Вы ведь выступали с докладом в Пулковской обсерватории… – воскликнул вдруг Лосев, глядя на мужчину, который рассуждал о 917 годе.

Цандер быстро и с достоинством поклонился.

– Вы, кажется, говорили, что люди не смогут самостоятельно строить на Марсе первую в истории внеземную базу… Говорили, что для этого не подходят и роботы… К сожалению, нам не удалось дослушать…

– Теперь это не актуально, – отмахнулся Цандер. – Я предлагал использовать для освоения Марса на первом этапе колонизации созданных в лаборатории искусственных…

Полковник Хлопов вдруг громко кашлянул.

– Фридрих Артурович! Вы говорите в присутствии лиц, отстранённых от работы над проектом «Астрал»… Извольте соблюдать тайну!

– В любом случае, это уже не актуально, – повторил Фридрих Цандер. – Только человеческий опыт, способность к эмпатии и адаптации позволят вести диалог и искать компромисс с марсианами… Если американец Стентон окажется прав, то это становится критически важным не только для успешного освоения Марса, но и установления мирных отношений с его обитателями.

– Но, господа… Что же нам теперь делать?

Рожественский выглядел человеком, который первый раз в жизни вдруг испытал, что значит тяжесть невыносимой безысходности… Губы его и пальцы дрожали и, казалось, жили теперь независимо от воли хозяина.

– Что же нам делать? – снова спросил он с шекспировской трагической обречённостью в голосе, словно обращаясь уже не к присутствующим, а к бездне, возникшей в его воображении.

– Ну, полноте, – рассмеялся тут Хлопов. – Господа, я вижу вы все уже склонны драматизировать ситуацию… Но я сейчас вам задам один скромный вопросик-с, который, возможно, мигом всё разрешит!

– Что? Вы о чём? – повернулся к полковнику Рожественский.

– Господин Янков, извольте напомнить присутствующим, по какой причине вами были замечены эти… Так называемые пульсации магнитного поля?

– По какой причине? По причине того, что на полигоне мы…

– Испытывали магнитометры, призванные обнаружить под поверхностью Марса невидимые нам города марсиан, верно я излагаю?

– Верно…

– Но прежде чем вы приступили к этим вот испытаниям, так сказать, в поле, вы пришли к выводу, что на Марсе жизнь существует в весьма странных формах, которые затем эволюционировали в весьма особенную подповерхностную цивилизацию… Эта ваша теория ведь возникла не на пустом месте… Она была основана на ваших философических взглядах… Тоже довольно-таки необычных… Верно я говорю?

– Я не считаю, что мои взгляды являются какими-то необычными, я убеждён, что жизнь во Вселенной…

– Мы ваше мнение слышали много раз! – перебил инженера Хлопов. – Я человек от науки весьма далёкий… Моя стезя, так сказать, направлена на борьбу с шпионажем, ха-ха-ха-ха… Пардон, господа… Но вот извольте-ка вам прочесть отрывочек из одной забавной брошюры.

Полковник подошел к своему огромному письменному столу, нацепил золотое пенсне и показал присутствующим некую книжку, в которой наблюдалась закладка.

– Так-с… Ну вот же, подчёркнуто мною… русский космизм – это философское течение, которое действительно выделяется своей необычностью и сложностью. Оно сочетает в себе идеи о бессмертии, вселенском разуме и тесной связи человека с космосом, порой переходя границы привычного научного мышления. В этом есть нечто возвышенное, но одновременно и спорное, порой даже мистическое. В эпоху, когда западная наука стремится к строгой эмпирике и проверяемым гипотезам, космизм предлагает взглянуть на человека, как на неотъемлемую часть космического процесса, на жизнь – как на бесконечный цикл возрождения и эволюции, что, безусловно, вдохновляет, но не всегда укладывается в рамки рационального анализа.

– Всё это интересно, но к чему вы клоните?

– А к тому, господин профессор, что мне вот положительно интересно стало… Зачем же некий американский инженер, испытывавший у себя в Калифорнии некую электрическую машину на огромных колёсах – ну, чтобы ездить на ней по марсианской пустыне – стал бы вдруг повторять там то, что делал на Приозёрском полигоне Янков? Вот вы, Фридрих Артурович, чем были бы озабочены при испытаниях марсохода?

– Основное внимание уделялось бы проверке его технических характеристик – механических и электрических систем, способностей передвижения по марсианской поверхности, устойчивости к экстремальным условиям и работе бортового оборудования…

– Какую роль в испытаниях играли бы магнитометры и хронометры?

– Честно говоря, – задумчиво ответил Цандер, – магнитометры и хронометры обычно не входят в стандартный набор испытательных приборов в подобных случаях. Магнитометры применяются для изучения магнитного поля планеты, а хронометры – для точного измерения времени, но их использование на стадии технических испытаний марсианского вездехода кажутся излишними или даже…

– Подозрительными?

Хлопов торжествующе рассмеялся.

– Почему же вы думаете, что американцам не могла прийти в голову идея искать марсианские города, скрытые в глубинах планеты? – с плохо скрываемой надеждой осторожно произнёс профессор. – В таком случае оснастить марсоход специальным оборудованием – магнитометрами для обнаружения аномалий в магнитном поле – было бы вполне логично…

– Сомневаюсь… Если бы американские инженеры действительно задумали проверить столь необычную гипотезу, они вряд ли действовали бы по той же схеме, что и наш Янков, – заявил Хлопов. – Я, разумеется, тут не компетентен… Но мозг опытного, старого сыщика почему-то протестует против подобной логики… Фридрих Артурович, вот вы как считаете? И вы, уважаемый академик…

– Идея искать подземные сооружения марсиан… Вернее, впрочем, сказать не подземные, а как-то иначе, но с тем же смыслом, – переглянувшись с Цандером, начал академик Струве, – с помощью магнитометров необычна… Можно зарегистрировать возмущения магнитного поля, которые вызваны природными геологическими образованиями… Мне представляется, даже, что метод этот вообще не эффективен… Различить именно искусственные сооружения среди естественных магнитных аномалий чрезвычайно сложно… А на Марсе, где геология и магнитное поле могут иметь свои – неизученные нами – особенности и неоднородности, это будет практически невозможно… Допустим гипотеза господина Янкова верна, и марсианские города, скрытые под поверхностью, существуют… Магнитные сигнатуры подземных – впрочем, снова скажу, что здесь нужно иное слово – построек могут быть слишком слабыми или замаскированными, чтобы их можно было однозначно интерпретировать как признаки цивилизации… Понимаете?

– Ну а если бы инженер Янков действовал не по собственной инициативе, а предложил рассмотреть свою идею некой серьёзной научной комиссии?

Сказав это, Хлопов положил брошюру на стол и встал, скрестив руки на груди, напротив ковра на стене, увешенного различными саблями, кинжалами, мушкетами и прочим старинным оружием.

– Скорее всего, гипотезу сочли бы чересчур фантастичной…

Струве взглянул на Цандера…

– Даже если предположить, что комиссия признала бы необходимость таких исследований в рамках первоочередных задач, то… – прибалтийский немец, известный своим добродушием, чрезвычайной скромностью и фанатизмом во всём, что касалось межпланетных полётов, на мгновение задумался… – Думаю, что для поиска каких-либо искусственных сооружений марсиан в подповерхностных слоях их планеты гораздо эффективнее было бы использовать электромагнитные волны в радиочастотном диапазоне…

– Что и требовалось доказать! – торжествующе воскликнул Хлопов.

– Я не совсем понимаю… – начал было Янков…

– Вывод здесь один, – перебил его Хлопов, – мы имеем дело не с марсианами, а с операцией американской разведки, которая стремится сорвать нашу космическую программу изучения Марса при помощи дезинформации. Схема проста: узнав о наших экспериментах на Приозёрском полигоне и идеях Янкова, Арчибальд Скайльс, который под видом корреспондента в действительности является агентом спецслужб, предложил своему начальству поднять шум в западной прессе о якобы обнаруженных странных аномалиях и искажениях времени, происходящих на нескольких полигонах в разных уголках земного шара. Всё это подогрето ещё и астрономическими наблюдениями, которые пришлись как нельзя кстати, но не имеют к нашему делу никакого отношения… Эта информационная кампания должна вызвать панику и недоверие. Отвлечь внимание наших учёных и инженеров от реальных исследований и посеять сомнения в целесообразности наших планов колонизации Марса.

– Значит… никакой войны с марсианами не предвидится? – теперь уже с явной надеждой в голосе переспросил Рожественский.

Хлопов не успел ответить… Зазвонил настенный телефонный аппарат… Присутствующие дружно и с некоторой опаской смотрели на это чудо инженерной мысли в большом деревянном корпусе, с индуктором, батарейным блоком, микротелефонной трубкой и двухчашечным металлическим звонком.

– Да, Ваше превосходительство… Господи, как же это… Слушаюсь, господин министр! Конечно-конечно… Разумеется, приложу все усилия… Но как же проект «Астрал»? Понимаю, Александр Дмитриевич…

Голос, полковника Хлопова заметно упал, присутствующие с опасением наблюдали, как в ходе телефонного разговора поник, осунулся и побледнел сам шеф службы безопасности…

– Генерал-адъютант Громобойцев?! Хм… Понимаю, господин министр… Следует как можно скорее и с максимальным рвением? Слушаюсь, Ваше превосходительство…

Хлопов положил трубку…

– Что-то случилось? – робко спросил Рожественский.

– Покушение на Распутина… Застрелен… Убит этой ночью – в доме одного из приближённых… Ясно одно – это удар в самое сердце царской семьи. Настроение во дворце теперь определённо мрачное… Над Домом Романовых нависло проклятие. Распутин пророчествовал, что как только его не станет, не станет больше и власти Романовых – их время подходит к концу.

– Невероятно! Быть такого не может! – Розенкранц с изумлением смотрел на полковника.

– Такое решительно невозможно! Что может случиться с императором? Но… Александр Аркадиевич… На нашем деле это как-нибудь скажется? – уныло спросил Рожественский.

– Великий князь больше не будет куратором проекта… Моя должность и вовсе упраздняется… Меня переводят в следственную бригаду… Сомневаюсь, что после этих событий царя ещё будет сильно интересовать работа над «Астралом». Вся его мысль теперь поглощена другим…

– А кто же теперь возглавит…

Розенкранц наткнулся на строгий взгляд Хлопова и осёкся.

– Назначен генерал-адъютант Громобойцев… Теперь, господа, по струнке ходить все будете… Старый служака не любит вольностей… В военном суде работал, насколько я помню… Впрочем, управленческий опыт у него колоссальный…

– Выходит, наш план по проверке сведений, поступивших от Стентона… – начал говорить Лосев.

– Это вы уже с ним, с начальником вашим новым обсудите! – прервал военного инженера Хлопов.

– У меня какое-то странное ощущение, что всё летит в тартарары… – заметил вдруг снова поникший Янков.

– Вам, Прокопий Игнатьевич, теперь уж точно не позавидуешь, – с угрюмым видом согласился Розенкранц.

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в декабре 2025 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: