Даёшь революцию на Марсе!

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за декабрь 2025:

 

На чтение потребуется 7 часов 40 минут | Цитата | Подписаться на журнал

 

 

 

 

– Хотите ежели знать, что я думаю, так извольте-с! Только странно мне всё ж, Александр Аркадиевич, что вы меня в связях с американцами чуть ли не обвиняете…

– Фразами всякими вы тут не отделаетесь, Прокопий Игнатьевич… Проверять-с будем всю вашу деятельность… Служебный долг на то обязывает…

– А что касательно вашего вопроса, господин ротмистр, то у меня есть особое мнение…

Лосев теперь молчал, наблюдая довольно унылый дождливый осенний пейзаж вдоль дороги. Ехали быстро. Видимо, Хлопов первым из руководства узнал о шумихе в западной прессе и теперь торопился во всём разобраться, прежде чем до его начальства дойдёт… Марсиане полковника в данный момент волновали намного меньше…

– Жизнь – это не случайное, локальное явление, – продолжал между тем Янков. – …а фундаментальный принцип бытия, пронизывающий всю материю и энергию космоса. Жизнь – это выражение универсального космического разума, стремящегося к самоосознанию и самосовершенствованию. Следовательно, жизнь существует не только на Земле, но и на других планетах и, конечно, на Марсе! Это закономерность, вытекающая из самой природы Вселенной! Всё во Вселенной взаимосвязано и обладает жизненной энергией, словно части единого живого организма, где каждая планета – потенциальный очаг развития духовного начала. Отрицать это – значит противоречить самой сути Большого Космоса. Человек – не просто житель Земли, но существо космического порядка, связанное с бесконечным пространством и временем. Русский космизм провозглашает идею космического гражданства: мы – дети Вселенной, призванные к расширению своих границ, к освоению новых миров и к объединению с другими разумными существами. Наше будущее – это не ограничение земными рамками, а эволюция в космических масштабах, глубокая нравственная и духовная эволюция сознания и бытия. Встреча с марсианской цивилизацией неизбежна! И это будет для нас великим испытанием…

– А в Бога вы веруете?! – спросил вдруг ротмистр, слушавший инженера с каким-то благоговейным трепетом.

– Бог – не абстрактная фигура, а всепроникающий космический разум! Всетворящая энергия, проявляющаяся через жизнь и Природу – вечный источник разума и гармонии! Бог – это не просто идея или религиозный символ, – продолжал Янков, с необычной для себя страстью, – а живая, вечная и величайшая сила, которая пронизывает всю ткань космоса. Он присутствует в каждом атоме, в каждой звезде и в каждой живой клетке. Этот космический разум – источник порядка и великой всеобъемлющей истины, движущая уникальная машина эволюции и развития сознания. Через него проявляется жизнь во всех её формах, от мельчайших микроорганизмов до высших разумных существ!

– Так значит, в существовании марсиан вы всё же уверены? – спросил ротмистр с угрюмым видом.

– На Марсе непременно должна существовать жизнь, – решительно кивая, ответил Янков. – И под его суровой, покрытой пылью поверхностью укрыты древние города марсианской цивилизации. Поверьте, это не просто догадки, но выводы, основанные на глубоком понимании космических законов… Марс, разумеется, только с виду безжизненная пустыня… Его геология, атмосфера и наличие полярных льдов свидетельствуют о том, что под внешней оболочкой красной планеты могли уже миллиарды лет назад существовать экстремофилы – формы жизни, способные выживать в самых суровых условиях... Как я уже говорил вам, жизнь – явление вселенское, и она не может быть ограничена одним лишь земным шаром. Жизнь – это проявление космической энергии, стремящейся к развитию и усложнению форм. Следовательно, Марс, сосед нашей планеты, обязан был стать колыбелью иной, возможно, более древней и мудрой жизни. Наблюдения астрономов и последние данные о рельефе Марса указывают на наличие структур, которые невозможно объяснить простыми природными процессами. Эти загадочные формы, напоминающие руины, каналы и мегалитические постройки, следы великой марсианской цивилизации, которая, быть может, была предтечей человеческой культуры или даже её наставницей. Понятно, что наблюдаемые астрономами на марсианской поверхности следы грандиозной инженерной деятельности, – это отпечатки каких-то древних эпох, когда климатические и геофизические условия планеты становились благоприятнее для жизни. В те времена атмосфера Марса могла быть плотнее, вода – более доступной, и жизнь могла развиваться на поверхности. Однако с течением времени внешние факторы – космическая радиация, потеря атмосферы и изменение климата – вынудили марсианскую цивилизацию снова искать убежище в планетарных глубинах. Сегодня марсиане могут обитать лишь в городах, скрытых от наших телескопов… Это не фантазия, а логический вывод из космического историзма, который утверждает, что разумная жизнь развивается по всему космосу, и что Марс – один из центров её зарождения и расцвета!

Packard, тем временем, мчался уже мимо дачных участков и домиков…

– Куда везти-то, Александр Аркадиевич? – спросил тут Гусев.

– На Арсенальную набережную…

Гусев с многозначительным видом кивнул…

– А человек, значит, гражданин Вселенной, Прокопий Игнатьевич? – сказал Розенкранц вдруг с какой-то недоброй иронией… – Стало быть, вам всё равно, что русский, что немец, что Арчибальд Скайльс?

– При чём тут он? – быстро переспросил Янков.

– Скажите лучше, чем вам «Марсоград» не нравится? Помнится, вы аж в лице изменились, когда на сцену макет принесли…

– Я глубоко убеждён, что судьбы Земли и Марса связаны неразрывно. Если мы не сумеем установить в скорейшее время дружеские отношения с марсианской цивилизацией… Если не найдём общий язык и не признаем их право на существование и развитие, то неизбежна война, которая по своей мощи и разрушительности превзойдёт все земные конфликты, известные нам из истории… Марсиане, обладая технологиями и знаниями, возможно, давно и значительно опережающими наши, могут рассматривать Землю как угрозу… Отсутствие диалога приведёт к столкновению, которое поставит под вопрос само существование человечества.

– А «Марсоград» здесь при чём?

– С вами, капитан, обсуждать это, извините, не вижу смысла…

– Вот, значит, как? А с кем же, позвольте спросить, обсуждать это смысл имеет, по-вашему?

– Не понимаю ваших намёков! Вы ведь слышали первую часть доклада Фридриха Цандера? Я с ним согласен полностью… Люди не смогут строить этот ваш «Марсоград» на поверхности Марса! И, видимо, это уже многим понятно! Не зря же создана лаборатория «Генезис», не просто так она столь глубоко засекречена!

– Но вы о её работе, я вижу, прекрасно осведомлены, Прокопий Игнатич? – с какой-то странной усмешкой заметил Хлопов. – Откуда же, позвольте спросить?

Инженер ничего не ответил… Какая-то гримаса вдруг исказила его лицо… До самого конца путешествия Янков не проронил более ни единого слова… Впрочем, никто больше ни о чём его и не спрашивал…

– Гусев, оставайся в машине, братец… А вы все идите за мной, – сказал Хлопов, когда Packard наконец подъехал к массивным и мрачным кирпичным стенам «Крестов».

В молчании поднимались они по лестнице, уже знакомой Мстиславу… Молча вошли они в следственный кабинет для допросов…

Лосевым овладело какое-то тягостное предчувствие… Розенкранц, казалось, тоже заметно нервничал… Вместе с теми, кто приехал только что из Пулково, в помещение вошли ещё двое жандармов…

Хлопов, обычно подтянутый, бравый и невозмутимый, теперь смотрелся каким-то потерянным и расстроенным. Янков стоял неподвижно, словно каменное изваяние…

– Инженер Янков… – Полковник уже взял себя в руки, говорил он теперь спокойно и твёрдо. – Инженер Янков, по подозрению в участии в заговоре против государства и передаче секретной информации иностранной разведке вы задержаны.

– Господи… – вырвалось тут из уст Лосева.

– Это тяжёлое обвинение, и сейчас вам предстоит пережить испытание, которое определит вашу будущую судьбу. Но помните, я исполняю свой долг, и если…

Хлопов на секунду осёкся…

– …если ваша совесть чиста, – продолжил полковник с едва заметной дрожью в голосе. – Если не было у вас злого умысла против Отечества и выяснится, что вы совершили невольно ошибку…

Прокопий Игнатьевич не шелохнулся, однако в его глазах читалась невыразимая мука и бездна отчаяния. В комнате повисла тяжесть немого приговора…

– Увидите его в камеру, – сказал Хлопов.

Двое жандармов увели инженера. Оставшиеся какое-то время молча смотрели на полковника.

– Запомни, Розенкранц…

Начальник службы безопасности проекта смотрел на капитана с такой неприкрытой свирепостью, что Лосеву и ротмистру, наблюдавшим эту сцену, стало ещё больше не по себе…

– Слушаю, господин полковник! – капитан вытянулся во фрунт, всем видом показывая, что готов мужественно принять любой нагоняй от начальства.

– У нас с тобою под самым носом открыто и нагло действовала агентура врага, которая…

Полковник умолк, внимательно рассматривая застывшего, вытянувшегося перед ним, капитана…

– Мы не просто упустили эту шайку – мы поставили под угрозу саму честь Империи! И я не позволю… Слышите вы все?! Не позволю, чтоб тень позора легла на нас!..

…вечером, несколько дней спустя, Мстислав сделал в своём дневнике весьма обширную запись…

« …ведущие мировые державы всерьёз озадачены колонизацией Марса. Российская программа "Астрал" все более сталкивается со странными трудностями... Есть подозрение, что в проблемах виноваты американские спецслужбы. Инженер Янков предлагал исследовать Марс при помощи магнитометров, чтоб выявить магнитные аномалии под поверхностью красной планеты и вычислить города марсиан, укрытые в глубинах…»

Помимо дневника, квадратной хрустальной чернильницы и фигурной бронзовой пепельницы в форме шара на ножке, перед Лосевым на столе стояла полупустая коньячная бутылка… Комната всё более наполнялась папиросным дымом…

«…не понимаю, в чём виноват Янков! Хлопов уверен, что обнаруженные Прокопием Игнатьевичем отклонения…»

Спутавшись вдруг, Мстислав в гневе отшвырнул перо и плеснул себе коньяка в гранёный стакан… Отхлебнув, Лосев только сейчас заметил, что стекло покрыто уже тонкой плёнкой жира с отпечатками пальцев… Зачеркнул последнюю строчку… Подумав, начал снова писать…

«…обнаружение магнитных аномалий на полигоне – не случайность, а провокация, тщательно спланированная американской разведкой. П-к Хлопов уверен, что кто-то из их агентов проник на полигон и подстроил фальшивые показания приборов или даже внедрил устройства, создающие ложные магнитные поля. Цель – заставить нас поверить в существование марсиан и тем самым отвлечь нас от реальных научных задач, погрузить в панику и иррациональные страхи…»

Несколько раз обведя слова: «американской разведкой», Лосев встал и пошатываясь направился в спальню…

– Иррациональные страхи, – пробормотал Лосев. – Глупое выражение… Розенкранц так именно и сказал, а шеф его несколько раз потом повторил… Иррациональные страхи! Янков – американский агент! Какая же ерунда, как вздорно это всё, господа…

Утром, приводя себя в порядок, бреясь и при этом ругая собственную персону за малодушие и нелепую нерешительность, Лосев вдруг отчётливо понял… Откладывать разговор с Софьей больше нельзя!..

Ёжась от студёного осеннего ветра, нахлобучив пониже фуражку, торопился Мстислав к дому Анненских. Шёл по унылому, туманному и серому в этот день Петербургу… Мимо хмурых, сонных домов, мимо кутающихся в одежду, спешащих невесть куда под пасмурным небом прохожих… Мимо нахохлившихся, озабоченных чем-то дворников… Мимо холодных, застывших в веках дворцов…

Мрачен сегодня был этот город… Осенняя хандра и усталость вдруг овладели им в одночасье… Во всём вокруг видел Лосев странные и пугающие перемены… В скованных холодом набережных из гранита… В мутных и призрачных водах Невы, в окутанных дымкой мостах, в бледных лицах прохожих…

Вспомнилась вдруг старинная городская легенда, которую Лосев когда-то слышал: будто в тёмные времена года, когда граница между мирами истончается, в Петербург могут проникнуть духи и бесы, насылая на город хаос, безумие и безысходность…

Подавленным и тревожным было настроение Лосева… В голове его снова возник напечатанный на машинке листок… Показанный ему Хлоповым фрагмент из допроса инженера Янкова…

«Следователь. Вы утверждаете, что не передавали гражданину Американских Соединённых Штатов м-ру Скайльсу каких-либо сведений, касающихся испытаний на полигоне Куршская коса?

Янков. Нет. Я вам говорил уже раньше: нет!

Следователь. После испытаний магнитометров на Куршской косе были у вас контакты с Арчибальдом Скайльсом, Аполлоном Драбужинским, Микеланджело Беличи, Константином Эбелем или Андреем Анненским?

Янков. Нет. Только магнитометры мы на Приозёрском испытывали. Не на Куршской косе.

Следователь. Отвечайте по существу. После испытаний магнитометров были у вас контакты с Драбужинским, Беличи, Эбелем или Анненским? Встречались ли вы после испытаний с американским корреспондентом Скайльсом?

Янков. Я очень страдаю от внутреннего разлада. Я инженер, моё дело – служить Отечеству. Но меня поймали на удочку…

Следователь. Яснее.

Янков. Вы спрашиваете: на какой я попался крючок?.. Меня ввели в заблуждение…

Следователь. При каких обстоятельствах вы были завербованы? Попытка организовать диверсию на заводе «Электросила» тоже была при вашем участии?

Янков. Я очень страдаю с тех пор, как осознал, что меня обманывали!

Следователь. Вас обманывали? Кто именно давал вам задания? Какие ещё поручения вы получали?

Янков. Какие поручения, от кого?

Следователь. От резидента американцев. От кого же ещё?!

Янков. От какого резидента? Кто он?

Следователь. Прекратите прикидываться идиотом, Янков! Вы только что сами признались…

Янков. В чём же?..»

У дома Анненских Мстислав обнаружил странную суету. Вокруг толпились какие-то люди: жандармы в тяжёлых длинных шинелях с блестящими пуговицами, в тёмно-синих фетровых шлемах, встревоженные соседи, какие-то зеваки и случайные прохожие, заинтересованные происходящим здесь действом…

– Чё там? Кого хоть тут ловять?

– Какую-то шайку, сказывают, выводят на чистую воду…

– Может, не шайку, а этих… Как их там?

– Анархистов, что ли?

– Коли бы обычную шайку, так не жандармы б тут шастали! Это ж не просто делишки, а что-то погуще, что-то по-крупному. Тут уж, видать, не шуточки, братцы, тут игра с огнём, понимаешь!

– Обыск у Анненских, как говорят…

– Как это обыск? – ахнул Мстислав, пытаясь протиснуться к парадному входу.

– Знамо дело, как… Ты, господин хороший, кончай пихаться, всё равно в дом никого не пускают, – ответил Лосеву какой-то парень и довольно ощутимо ткнул военного инженера локтем…

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в декабре 2025 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: