Звериный стиль

На чтение потребуется полчаса | Скачать: doc, fb2, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск

 

 

 

Я направился вниз по руслу, вьющемуся меж наваленных стволов и валунов – выйдя к заводи тёмной, дрёмной. Взглянув в неё, я рассмотрел отражение своё. Разве не чудо была эта Родниковая Заводь, не волшебство? Ключи студёные били со дна её, стайка полупрозрачных рыб рассыпалась и растаяла в воде. Я нагнулся ниже. Я хотел рассмотреть эту невинность, эту прозрачность до конца. Вдруг мне послышались её печальные слова:

– Пришли ко мне люди, и я напоила их, возле меня они расположились на ночлег. А уходя, эти люди осквернили меня, надругались надо мной: они плевали и испражнялись в мою прозрачность, чистоту. Но это были не твари чуждые, не выродки потусторонние – а просто люди. Лес-отец пришёл в неистовство, когда узнал об этом. Тотчас был послан Леший-оборотень – заверещал, запел девичьими голосами, и заманил неразумных, и увёл. Так и будут они ходить по кругу за призрачными голосами, может, вечность, может, более, пока одни не поймут обман и превратятся в гадов ползающих – мстительных и мерзких. Но будут и иные. Выплачут их сердца своё безумие до дна и выйдут из Леса прозрачными, без тайн, и пойдут благоухать среди людей. Но моя чистота, кто вернёт её опять? Кто мне скажет: забудь – и я забуду навсегда.

Я стоял, оглушённый и ничтожный.

– Я тоже человек и тоже пришёл в Великий Лес, – винился я.

– Нет, ты не человек, – усомнилась Родниковая Заводь, – не той тропой пришёл. Мне кажется, ты из зверей – одиноких, боязливых.

И я пошёл, удручённый журчащими словами, и знал, что заклеймён отныне, и выход из моего заклятия один: презреть весь род людской.

 

А Тропа всё знала про меня, куда вести меня. Вскоре Лес обрывался стеной и начинался мир невозможный, ирреальный. Я увидел колючий забор с грозной надписью: «Запретная зона!». По-русски были написаны эти безумные слова. Забор был очень стар, частью повален, частью зеленью буйной поглощён. Такой же старой, ненужной никому, была его грозная надпись.

Я спокойно вошёл в оскаленную дыру. Было пусто и тускло по ту сторону стены, людей я не встретил никого. Вдруг живая дымящая гора выдвинулась мне навстречу. Я сразу дал ему определение: Монстр. Нечто смердящее невыносимо кислым дымом.

– Кто ты, и видел ли людей? – спросил я у смердящего Монстра.

– Я – всё позабытое, отброшенное человеком, – дыхнуло зловонными словами, – я – всё ими спрятанное от себя.

– Но где их найти людей – твоих, моих?

– О, если бы я мог! – тоскливо провыл Монстр, – поймать, пожрать ничтожных. Но они питают меня и мне без них не жить.

Мне стало жалко Монстра, прикормленного так людьми. Несколько безобразных тварей, похожих на крыс и людей одновременно, бросились прочь от меня, едва завидев. Визжа от страха, они мгновенно зарылись в какой-то разлагающейся куче.

 

Я поспешил далее, я всё ещё надеялся найти людей истинных, необращённых. Главное, мне было уйти от смрада. Я очень боялся этой скверны. Я боялся, что Монстр Смердящий может быть липким и коварным, преобразиться и напасть. И, не переставая, бежал, пока не пронзил меня свежий ветерок.

– О, брат Ветер, о свежайший из свежайших, не покажешь ли, как найти истинных людей?

Свежий Ветер мне весело пропел:

– Там, в долине, я видел их следы. Правда, странные следы. Словно боги играли за людей.

И он подхватил и понёс меня, а Тропа змеилась внизу, указывая верный путь. Опустив меня мягко и прокричав что-то озорное, помчался Ветер далее, как всегда, не зная ни страха, ни сомнений. Я же оказался среди развалин некогда великого града.

Это были красивые руины. Полузаросшие дома, поверженные дворцы, онемевшие проспекты. Белые храмы рассыпались в прах, куда-то унеслись из них благословенные боги.

Я сел среди камней. Мне было очень грустно. Я никак не мог понять, куда ведёт моя Тропа. Всё глубже я проникал во что-то странное, не сообразующееся с человеком. И всё же было ощущение, что где-то я эту страну уже встречал. Между тем, солнце снова опустилось, и я, предаваясь грустным размышлениям, уснул.

 

И послышался мне знакомый голос, и опять я не увидел никого.

– Был Город! – пошли певуче-звонкие слова, – и вот он пленён, у ног твоих. Была История – и вот прошла и онемела. Кто-то из странников странных придёт ночью на руины, дабы погреться под луной. Тогда Град восстанет и призовёт безумие своё, а называться всё это будет пророческая мысль.

Я ответил:

– А была ли история людей? Есть только развалины, следы. Людей же нет и нет.

Но раздался волшебный хлопок – и что же? Я перешёл опять через черту. В мгновение вокруг меня восстал давно истлевший град. Воздвиглись неприступные башни-стены, расцвели белоснежные храмы. Улицы и базары города заполнились многочисленным людом.

 

Не успел я изумиться такому выходу вещей, как двое, замурованные в кольчуги и шлемы, невесть откуда взявшись, схватили меня, ничего не объясняя, и куда-то повели. Потрясённый, я не мог произнести ни слова, а они привели меня на площадь, переполненную людьми, и возвели на деревянный постамент. Перед собой, на возвышенном троне, я увидал человека, похожего на государя.

И едва заговорил сей вознесённый человек, как пришло первое изумление моё. В благоговейной тишине человек на троне произнёс знаменательную речь:

– О, пришелец! Ты появился и расколдовал сей славный град. Мир наш был обращён и очерчен, но ты единственный, не побоявшийся переступить запретную черту. В смертном оцепенении были мы все эти долгие годы. Кто-то из философствующих сказал всего одно презренное слово – и не стало ни града, ни людей. Но ты пришёл и задал вопрос свой, первым из людей. И это было началом, пробуждением всего. Задул свежий ветер, зазвучали голоса, и поднялись, проснулись мертвецы. Город очнулся, вспоминая свой облик – и восстал. И вот я, Государь уснувшего царства, возлагаю к ногам твоим наши скромные дары.

Он сделал знак рукой, и на постамент, возвышающийся над толпой, двое слуг внесли крытый паланкин. Далее, под нежную вязь флейты, вышла из-за завеси юная девушка, почти ребёнок. У неё были бледные, истаявшие черты лица. Явный испуг и трепет были на нём запечатлены. Русые волосы её были заплетены в обыкновенную девичью косу.

Толпа людей, однако, встретили девушку улюлюканьем и свистом, бросая в неё самые мерзкие, грязные слова. Толпа убивала, насиловала её этими откровенными словами. А она остановила на мне свои серые испуганные глазки.