Церковь Удивления

 

 

 

Поздно вечером слышал сквозь дрему, как Сонька ругалась с Хирургом. Обзывала его ветеринаром и самоучкой и ещё какими-то смешными детскими ругательствами (откуда она взяла такие?). Задыхаясь и плача, повторяла, что нельзя меня оставлять так дальше, нужно срочно вытащить меня в больницу, сдаться властям, иначе я пропаду здесь, а она не может без меня, не знает, как без меня, и зачем всё это вокруг без меня. Потом я вынырнул уже тогда, когда Полковник практически волоком притащил её к моей постели. Из возбуждённого спора их я понял, что она пыталась прорваться наружу, разобрать баррикаду, дралась и кусала дозорных. Я уже ощущал себя много лучше, как мог, успокоил её. Сам почему-то не чувствовал ничего. Было безразлично и состояние Соньки, и её тревога за меня, и её истерика. Всё неважно, сказал я ей, теперь ничего не имеет особого значения. А я, по крайней мере, физически, в полном порядке. Положил её на своё место и гладил по голове, пока она не затихла, всхлипывая, пока не успокоилась и не уснула. Потом отозвал Полковника туда, где нас никто не мог услышать, и сказал ему: пора, пусть готовится. Сознание кристально ясное и космически холодное. Я сделаю, мы сделаем это.

 

Наш последний аргумент.

 

Не знаю, где А. В. достал тротил. К тому же, так много. Это одна из его тайн. И одна из частей плана, ставшего понятным мне только теперь. А тогда они с полковником, ничего не объясняя, учили меня, натаскивали обращению со взрывчаткой, детонаторами, запалами. Вбивали мне в голову эти знания, на будущее, на всякий случай. Вот он, наступил.

 

В три часа ночи, в самое сонное дежурство, мы сменим часовых. Потом аккуратно достанем ящики, расположим в нужных, ключевых точках и вставим детонаторы. Потом – Привет тебе и Прощай, сумасшедший МИР! Наша воля наперекор тебе. Наша кровь на твои руки. Наша смерть на твою совесть.

 

Могу ли я решать за них всех? За испуганных и уже не однажды униженных, обиженных, обездоленных, потерянных, отвергнутых, многострадальных скитальцев?

 

Могу. Могу. МОГУ.

 

Я сделаю вас Мучениками. И заставлю остальных содрогнуться от ужаса и стыда. Я пробужу в ЭТИХ ВНЕШНИХ ценой ваших жизней то, что в них есть еще ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО. Я заставлю ИХ всех задуматься, пусть сам останусь во всеобщей памяти уродом и негодяем, убийцей и сумасшедшим, маньяком и навсегда проклятым чудовищем. Я – ваш пропуск в рай. Моя воля – это воля Бога, когда-то бросившего своё творение, а после нашедшего и удивляющегося: Почему, Где, в Чём ошибка?

 

Раскаяние. Осознание. Память. Сочувствие. Внимание. Сострадание. Искупление. Единение. Доброта.

 

 

Конец записей.