HTM
Номер журнала «Новая Литература» за январь 2024 г.

Виктор Нюхтилин

Мелхиседек. Речь

Обсудить

Философский роман

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 7.10.2007
Оглавление

3. Часть 3
4. Часть 4
5. Часть 5

Часть 4


Если человек из "бы бу ба" в диком состоянии когда-то смог создать мечтательное "бабу, бы!", а все остальные, такие же дикие, дружно подхватили, да так всем понравилось, что через короткое время появилась поэма о Гильгамеше, то сейчас это вообще должно быть проще простого! Ну, просто – раз плюнуть! Почему бы и нет, если мы можем? Такие цивилизованные и такие продвинутые! Можем же, если первобытный предок мог! Плюнуть, – можем. И не раз. А языка создать не можем. Ни разу. Полное фиаско. Может быть, не те люди этим занимались? Да нет, как раз – самые "те":

Таммазо Кампанелла, (1568 – 1639), полный провал, что-то получилось, но нигде не прижилось, умерло вместе с ним. Ян Каменский, (1592 – 1670), разработал всеобщий и полностью готовый язык – о Каменском знают все, а об его языке никто. Видно не по заслугам Каменского, а по заслугам созданного им языка.

После этого героические усилия на этой стезе предпринимали такие непростые люди, как Френсис Бэкон, Рене Декарт, Г. Лейбниц и Исаак Ньютон (!). У каждого из них были отдельные успехи, но даже сейчас, упоминая их ИМЕНА в связи с попытками создания общечеловеческого языка, хочется отнести это в раздел "Чудачества" или "Незатейливое Хобби", потому что не хотелось бы говорить об этом, как о научном фиаско, чтобы не подмачивать репутации поистине великих людей.

Екатерина II в свободное от работы время занималась тем, что, (не подумайте плохого), непрестанно интересовалась результатами деятельности специальной комиссии ученых, которую она назначила для создания единого всемирного языка. Может быть, именно роковые неудачи работы этой комиссии так повлияли на ее неустроенную и неупорядоченную личную жизнь…

Ни монаршая воля, ни честный помысел ученого не сдвинули проблему ни на йоту с той мертвой точки, на которой она находилась. Шанс у всемирного языка появился тогда, когда на арену человеческой истории вышла новая безумная сила, шизофреническая мощь которой должна была бы помочь в данном процессе, поскольку придумывание слов, как мы помним – неотъемлемое свойство шизофрении. В 1867 году на II Конгрессе психов, который назывался I Интернационалом, была принята естественная для такого сборища резолюция, где говорилось о необходимости проведения реформы орфографии как цели создания всеобщего языка для братства наций. Масла в огонь распаленного революционного бреда подлил К. Маркс, который заявил, что если бы был один язык, то ничего не препятствовало бы интернациональному объединению профсоюзов! Если эти люди за что-то брались, то брались. Чаще они брались за то, к чему их вообще нельзя было подпускать, но они всегда получали результат. Он был всегда отрицательный, но он всегда был. А то занятие, которое как бы специально могло было быть создано для таких, как они, вообще не дало никакого результата, даже самого плачевного. Резолюция была не выполнена. Если уж у них не получилось, то больше шансов не будет ни у кого!

Об этом, наверное, не знал француз Сюдр, который создал всемирный язык и назвал его "Сольфасоль". В этом языке все слова состоят из названий семи нот. Казалось бы – оригинально и просто, но человечество не оценило. Трудна стезя гениев и их творений.

После этого появлялись еще такие языки, как "универсалглот", "окуинденталь", "оджуванто", "новиаль", "интерлингва", "идо". Один из героев рассказов Джека Лондона объясняет неудержимое желание убить своего соседа риторическим вопросом: "Ну, скажите, имеет ли право жить на свете человек, у которого фамилия – Клеверхаузен?" Надо уточнить, что это только для него вопрос был риторическим, на самом же деле ответ не столь очевиден. Но в нашем случае будет достаточно отослать любого интересующегося вопросами создания искусственных языков только к названиям этих языковых шедевров, как сразу вывод становится совершенно очевидным и без дальнейшего подробного с ними ознакомления. Языки с такими фамилиями по определению не должны жить на свете. Они и не живут.

Один из таких языков остался совсем без названия, ибо никакое самое говорящее название не передало бы всю глубину идиотизма его идеи. Он просто известен как язык, созданный Е. Гуриным. Другой оригинальный талант этого направления, немец И. Шлейер, сумел, наоборот, в названии не только передать всю суть созданного им языка, но и всю глубину своего душевного состояние. Язык назывался "воляпюк". Но дальше гениального названия дело не пошло. В языке не смог разобраться даже Лев Толстой, который тоже не отличался показательной психикой. Но это обстоятельство ему не помогло. Как и воляпюку (трудно удержаться, чтобы еще раз не привести это прекрасное по отраженному смыслу слово).

После этого в 1887 году появился эсперанто, автором которого был варшавянин Людвиг Заменгоф. Это был очень простой по конструкции и по словообразованию язык. Шуму понаделал он много. Считалось, что вопрос, наконец-то, решен. Трубили фанфары и били барабаны. Развевались стяги и производились фейерверки. Празднование органично перешло в похороны. У эсперанто были шансы за более, чем столетний свой возраст. Он ими не воспользовался. А не воспользовался он ими потому, что у него этих шансов не было.

Люди не могут делать то, что может делать Бог! Когда Адам захотел стать как Бог, он увидел, что он – наг.

В настоящее время этим интеллектуальным эксгибиционизмом занимается еще множество людей. Число имеющихся международных языков перевалило уже за 300. В данном случае, когда множество состоит из нулей, оно должно также считаться нулем, каким бы количественным числительным этот нуль не выражался.

Безумствовать можно бесконечно. Мы даже можем предложить свой вариант всемирного языка. В 1975 году компьютер подсчитал, что Шекспир обошелся в своем творчестве 31 000-ю слов. Следовательно, набором числительных 1,2,3,4,5,6,7,8,9,0, и их взаимной комбинацией, можно выразить тридцать одну тысячу слов и язык готов! Однако и этого для общения слишком много. 14000 слов Шекспир употребил всего по одному разу, 4000 по два раза, 2000 – по три, 1500 по 4 раза, 1000 по 5 раз, 800 по 6, 600 – по семь и т.д. Итого более 80% слов, (26 000), употреблялось не более 10 раз. Чтобы выразить оставшееся количество слов достаточно десяти арабских цифр, причем местоимения сразу же получат символы от 1 до 6 цифры. Падежей достаточно оставить не более двух, (вспомним, сколько их в английском). Для существительных примем четную комбинацию цифр, а для глаголов – нечетную. Для прилагательных привлечем какой-нибудь арифметический знак, например "\", (если стоит такой знак перед комбинацией цифр, то вне зависимости от того четная она или нечетная, мы будем знать, что это прилагательное), а для остальных грамматических форм – римские цифры и их комбинации. Для каждой части речи – своя комбинация. Примирили и Восток и Запад, создав общий язык в письменной форме. Для устной его формы возьмем любой язык, где образование и произношение числительных самое простое, быстренько выучим счет до тысячи, и начнем полученный язык набирать универсальным языком. Римские цифры будут звучать так же, как и арабские, но выделяются щелчком языка, чтобы разделять части речи. Прилагательные выделяем присвистом, (поганить что-нибудь – так до конца!). Не более 15 минут работы, и язык придуман.

За сутки можно придумать до десяти искусственных языков между приемами пищи, отдыхом, актами ликования, процедурами и обходами дежурного врача.

Резюме можно подвести одним анекдотом, в котором после просмотра передачи по телевидению об одной из экзотических стран, где датой рождения считается только тот момент, когда человек уже обзаводится собственным домом, машиной и достигает безбедного существования, один из телезрителей обращается к своему соседу: "Кум, когда я умру, напиши мне на могиле – "Родился мертвым".

Все эти языки рождаются мертвыми, но очень похожими на настоящие языки так же, как остаются мертвыми скульптуры, созданные людьми, ибо они созданы людьми. Оживлять может только Бог. Для этого достаточно набору звуков попасть в зону действия языка, как они оживают и начинают нести в себе смысл и неограниченные возможности трансформации. Попадая в искусственную безжизненную зону псевдоязыка, создаваемого человеком, самые продуманные слова и грамматические приемы остаются мертвыми и неспособными жить самостоятельной, законоформирующей жизнью. В этой связи очень показателен феномен матерного языка, где есть всего три слова, два из которых обозначают мужской и женский половые органы, а третье – то действо, которое совершается этими органами при их соответствующей подготовке. В качестве украшательного элемента в этом языке служит всего одно, четвертое слово, которое считается литературным, но его не принято приводить даже в литературе без особой крайней надобности. У нас этой надобности не возникает, несмотря на опасную близость темы, поэтому мы, не называя ничего своими именами, но, будучи уверенными, что все понимают, о чем идет речь, просто напомним, что этими четырьмя словами образован целый язык, на котором не ругаются, а разговаривают! По выразительности он не уступит, а зачастую и превзойдет литературный язык. Если кого коробит такой пример, то мы ему предложим два слова: "перифрит" и "мезолефер". Они нам ни о чем не говорят, как искусственно созданные, но, если мы представим их в таком, например, виде, как "Перифрит Мезолеферович", то они станут сразу же нести абсолютно конкретную информацию. Таково то свойство живительного поля языка, в которое они попали. Если мы возьмем только одно слово "мит", которое ничего не значит, то из него одного мы можем получить вполне определенные фразы на нескольких языках сразу: Митный мит митно митнул митиху, митуя митяев, – русский язык. Мити Мит митли моут Мити, митинг митиз, – корявый английский язык без артиклей для чистоты картины. Митерер Мит митзам гемитте Миттенин, бемитинг Миттенен, – плохой немецкий тоже без артиклей. Митнеули мити митоба митда калмитонад, митеби митод, – ужасный грузинский, но все же грузинский. Экспериментировать можно с любым языком, везде будет получаться так, что язык передает нам смысл не через содержание конкретных слов, а через некий неуловимый, но неумолимый закон, формирующий у нас мгновенную картину содержания мысли нелогическим путем получения каких-то готовых порций взаимосвязанных понятий. Получается, что мы можем знать язык, не зная его слов, и не знать языка, даже зная все его слова. Слова, как явления материальные, являются лишь придатком, конечным оформлением чего-то нематериального, но законодательно первичного. Можно заменить все слова языка на другие, но язык останется тем же самым языком. Можно ввести во все языки одни и те же слова, но эти языки останутся разными языками. Если сущность языка не подвержена изменению путем изменения материальной его составляющей, то, следовательно, эта сущность нематериальная, а надматериальная и к нам никакого отношения в смысле возникновения не имеет.

Но мы не только не умеем создавать языки, но еще и губим то, что нам досталось в свое время. Там, где человек прикасается к языку методологически, происходит его полная идиотизация. Например, умные дяди и тети уже не один век пытаются убедить русских, что "кофе" не среднего рода, а мужского. С чего они такое взяли – совершенно непонятно! Все слова, имеющие окончание -о или -е в русском языке – среднего рода. Отнесение кофе к существительным мужского рода – явный признак затянувшейся шизофрении на почве лингвистики. Точно также нельзя говорить о пальто во множественном языке "польта". Если бы заумники не мешали этому процессу, то это слово давно прижилось бы и стало естественным, а язык более живым. Даже на ударения в словах получили монополию некие лица с научными регалиями, а не сам язык, который хочет баловать ребенка с ударением на первом слоге, а они предписывают ему это делать с ударением на третьем слоге. То же самое можно сказать о слове "красивее", где предпочтение для ударения отдается почему-то букве "и". Спросите у любого электросварщика от Бреста и до Курил: "Чем ты осуществляешь свой рабочий процесс?", (спросите именно так, ибо, если вы спросите: "Что ты все время держишь в правой руке во время работы?", то его ответ может или не уложиться в рамки нашей темы, или радостно воспринят как предложение), и он вам четко ответит: "Держаком!". А, начиная с тридцатых годов, официальная отраслевая литература называет держак "электрододержателем", и сварщик получает двойки на переаттестациях, если держал несколько раз непосредственно перед экзаменом в правой руке совсем не держак, и не может выговорить его официальной фамилии. Очиновненный человек убивает живой язык всеми силами своего таланта. В этом он видит свой прямой долг перед потомками.

Между тем и простой люд обходится с языком совершенно определенным образом, который никак нельзя назвать показательным в плане способности народа что-либо в этой сфере создавать. Все происходит ровно наоборот. Рассматривая процесс заимствования слов языками, постоянно натыкаешься на тот способ, который является основным и сопутствующим в этом процессе. Это – неуклонное упрощение слов и словосочетаний от языка к языку. Для начала рассмотрим, как это происходит с тем, что человек, вроде бы сотворил сам – с топонимикой. С географическими названиями. Здесь, несомненно, авторство человека. Но и здесь, во-первых, не придумано ни одного слова, а использованы все уже имеющиеся, а, во-вторых, посмотрим – что происходит со временем с географическими названиями, когда они передаются из уст в уста? Здесь название не несет никакого идеального понятийного смысла, оно относится к абсолютно реальному, конкретному месту или наглядному объекту. Надо только его запомнить (это название) и повторять. Ничего трудного. Но даже и здесь вот что происходит:

Ялитпа (от греческого "приморская") – получилось Ялта;

Корчев (древнерусское "город кузнецов") – Керчь;

Баконго (название африканского племени) – Конго;

Трэс Таберна (древнеримское Три Таверны) – прошли столетия и теперь это немецкий город Цаберн;

Сан-Франциско еще так и пишется на картах, но сами американцы давно уже называют его просто Фриско, то же самое произошло и с Лос-Анжелесом, который теперь в разговорной речи называется не иначе, как Элэй;

Данар – Днепр и Данастр – Днестр, на первый взгляд это небольшие изменения, но не в сторону увеличения числа букв;

Ринос (кельтский "река") – Рейн;

Кольдельерас Де Лос Андес (по-испански "медный хребет") по выбору можно называть хоть Кордельерами, хоть Андами, но даже на географических картах этот горный массив уже никогда не пишется полностью;

Бронта – Прут;

Олегов – Льгов;

Дебрянск – Брянск;

Староград – Штаргард;

Драждяне – Дрезден;

Аугуста Виндикорум (римское "крепость Августа в стране вендов") – Аугсбург;

Ени Гель (турецкий, "новое озеро") – озеро Ингул;

Санкт-Петербург – давно всем известен как просто Питер, Приморско-Ахтарск упорно называется "Ахтарями", Горячий Ключ легко узнается любым в фразе: "Сколько километров до Горячего?", а Владивосток молодится повсеместно под именем "Владик";

Ораниенбаум – Ранбов;

Бурятский Острог превратился в Братский Острог, а далее – в Братск;

Сьестарйоки (финское "смородинная река") – Систербек (шведский "сестрин ручей") – русская река Сестра, (ударение на первом слоге), так русские, отвоевав речку у финнов и шведов, оставили от ее названия одни ошметья;

Келаат аль Хамрах (арабский Красный Замок) – Альгамбра;

Джебель-эль-Тарик (арабский "гора Тарика") – Гибралтар;

Цезарис Остиум (латинский "Врата Цезаря") – сначала стал Цезариумом – а теперь это вообще французский город Жизор;

Медиоматрицес – Метц;

Из "Махабхараты" мы знаем названия пяти деревень, на которые претендовали Пандавы. Удивительная привязанность индийцев к своим деревням сохранила эти населенные пункты до нашего времени. Там и сейчас живут люди. Посмотрим, как изменились их названия со времен древнеиндийского эпоса:

Панипрастхи – Панипат, Тилапрастхи – Тилпат, Индрапрастхи – Индрапат, Сонапрастхи – Сонепат и Варикапрастхи – Багпат. Изменение звука "в" на звук "б" в наименовании последней деревни не должно нас удивлять, поскольку это какой-то сопутствующий упрощению языковой процесс сокращения названий деревень в Индии, как, например, в случае с древним поселением Варнавата, которое теперь называется соответственно Барнава.

Базилеа (греческое "царственная") – Базила – город, опять во Франции, Баль;

Брайтельстоун – Брайтен, Лондиниум – Лондон, два английских города, утерявших со временем по два слога;

Портус-Леманус превратился в Лиин, и эта удивительная история произошла в Англии;

Понтерфрант – Помфрет;

Сьюдад де Сан-Доминго – Сан-Доминго;

Брита Сильва – Брийе;

Крадиа Сильва – Грюйе (славно поработали, однако!);

Камборитос – Шамбор;

Адрианополь – турецкий город Эдирнэ;

Колонь – Кельн;

Аурелианум – Орлеан;

Аугустодунум – Отен (!);

Грационопулос – Гренобль;

Константинополь – Костанбул – Истанбул – Стамбул;

Беллум Вадум (латинский "прекрасный брод") – Бильбао;

Конфлуэкт – Кобленц;

Медиоланум ("латинская "срединная равнина") – Милан.

Несомненно, что при таком подходе, не включись в дело на каком-то этапе официальная статистика географических названий, от самих названий остались бы только их слабые воспоминания. Налицо та форма обращения народов с языком, которую можно назвать упрощением. Если человеку свойственно что-либо только упрощать, то ему не свойственно это же создавать, то есть производить процесс, обратный, противоположный самому созданию. <вшм> На самом деле это далеко не шутки. Это очень важный признак, который нельзя расценивать как исторический курьез. Если, например, человек, получив когда-то от первых изобретателей механическую повозку на двигателе внутреннего сгорания, через сто лет сделал из нее автомобиль Нисан "Лаурель", то мы с полным на то основанием можем голову давать на отрез, что человечеству свойственно создавать и развивать автомобили до совершенства. А если человек, получив Нисан "Лаурель", через сто лет сделает из него самокат на подшипниках, то не вправе ли мы отрезать голову тому, кто будет утверждать, что человеку свойственно усовершенствовать и создавать автомобили? Не рискует ли головой и тот, кто утверждает, что человек может язык развивать и усовершенствовать?

Может быть, такое упрощение свойственно только случаям с географическими названиями? Но, обратившись к языкам, нетрудно заметить, что и в их жизни упрощение не просто присутствует, а является его основной формой владения человеком языком во времени.

Лингвистика очень сложная наука. Чтобы привести здесь ее факты для доказательства наших выводов, потребовался бы сложный и длинный вводный курс в языкознание. Нам этого не осилить в рамках непритязательного разговора, поэтому мы приведем только самую верхушку данных накопленных лингвистикой, из того слоя, который мы можем воспринимать без специальной подготовки. Для этого мы пройдемся по некоторым языкам и посмотрим, как происходил исторический процесс их "развития".

Греческий язык. В 4 веке до нашей эры греческий язык пережил "период морфологических утрат", который характеризуется упрощением склонения, устранением оборотов с неопределенной формой склонения, заменой причастий относительными местоимениями. Произошло также устранение атематического типа строения. Ничего из того, что произошло с языком, нельзя отнести к созидательному процессу. Вывод один – язык был сложнее, а стал проще. Утраты, устранения и прямые упрощения – вот что произошло с языком за время его жизни с человеком.

Иврит, древнееврейский язык. 3 век нашей эры характеризуется лингвистикой как период упрощения грамматики. Конец 19 века и начало 20 века определены как период упрощения синтаксических конструкций. В настоящее время язык является государственным в Израиле, где языковеды отмечают образование периода "отмирания некоторых глагольных форм". В конце концов, третий период может характеризоваться таким же периодом упрощения, как и два предыдущих, ибо что такое "отмирание", как не упрощение?

Индонезийский язык. С середины 20-х годов двадцатого века идет период упрощения в употреблении глагольных форм.

Голландский язык. В 15-16 веках произошел переход к новоирландскому периоду истории языка, который помимо разграничения с фламандским языком, характеризуется "последовательным разрушением флексии". Флексии – это изменяемые окончания слов, которые отвечают за склонение частей речи. Если флексии "разрушаются", то это напрямую говорит о непосредственном упрощении языка, поскольку согласование слов становится смысловым, а не грамматическим. Например, "встречайте Петра" в этом случае заменяется на "встречайте Петр". Флексия "-а" разрушилась, язык стал проще, все подразумевается по простому смыслу произнесенной фразы, а не по более сложному виду грамматического построения. Можно сказать, что голландский язык в 15-16 веках "последовательно упростился".

Великий латинский язык. Язык науки и юриспруденции. Уж более сжатого по смыслу языка трудно себе представить. В нем одним словом выражается зачастую смысл, который раскрывается в других языках несколькими фразами. Например, попробуйте дать изложение понятия, которое заложено всего в одном латинском слове из пяти букв – "алиби". На эти пять букв и пяти слов не хватит. Язык очень древний, но и он во 2-5 веках нашей эры претерпел значительные изменения, наиболее серьезным из которых считается "утеря древнего количественного противопоставления долгих и кратких гласных". Утеря! Но это была не единственная утеря, хотя весьма и весьма упростившая язык. Еще много проще он стал из-за повсеместной редукции конца слова. Редукция – это когда мы не произносим некоторые буквы в слове. Например, говорим "сонце" вместо "солнце". С латинским произошло еще хуже – канули в бездну времени целые окончания слов. Так русский язык обходится, например, с греческим, когда из "алебастроса" делает "алебастр", и это можно как-то объяснить русским менталитетом, который постоянно наседает на все новое: "Ты, мил человек, покороче – показывай, куда седло одевать!" Но каким менталитетом народа можно объяснить отбрасывание им окончаний собственного языка? Только общим менталитетом всех народов относительно речи – "упростим все, что имеем!". Ну и, наконец, в это же время в латинском языке произошло "ослабление флективного строя", о чем мы уже имеем понятие. Ушли короткие и сложные по смыслу смыслообразующие изменяемые частицы в конце слов, из-за чего в латинском языке, доселе очень сжатом, появились неведомые ранее "предложные и описательные конструкции". Вместо трех слов, выражающих необъятный смысл, появились длинные, ссылающиеся друг на друга фрагменты предложений. Так проще.


Оглавление

3. Часть 3
4. Часть 4
5. Часть 5
Статистика тиража: по состоянию на 23.02.2024, 11:41 выпуск Журнала «Новая Литература» за 2024.01 скачали 747 раз.

 

Подписаться на журнал!
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

Нас уже 30 тысяч. Присоединяйтесь!

 

Канал 'Новая Литература' на yandex.ru Канал 'Новая Литература' на telegram.org Канал 'Новая Литература 2' на telegram.org Клуб 'Новая Литература' на facebook.com Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru Клуб 'Новая Литература' на twitter.com Клуб 'Новая Литература' на vk.com Клуб 'Новая Литература 2' на vk.com
Миссия журнала – распространение русского языка через развитие художественной литературы.



Литературные конкурсы


15 000 ₽ за Грязный реализм

1000 $ за Лучшее стихотворение



Биографии исторических знаменитостей и наших влиятельных современников:

Алиса Александровна Лобанова: «Мне хочется нести в этот мир только добро»

Только для статусных персон




Отзывы о журнале «Новая Литература»:

22.02.2024
С удовольствием просмотрел январский журнал. Очень понравились графические работы.
Александр Краснопольский

16.02.2024
Замечательный номер с поэтом-песенником Александром Шагановым!!!
Сергей Лущан

29.01.2024
Думаю, что на журнал стоит подписаться…
Валерий Скорбилин



Номер журнала «Новая Литература» за январь 2024 года

 


Поддержите журнал «Новая Литература»!
Copyright © 2001—2024 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
18+. Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-82520 от 30.12.2021
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!