Фантомный генерал

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за октябрь 2023:

 

На чтение потребуется 6 минут | Цитата | Подписаться на журнал

 

 

 

 

Моего отца убил генерал. В этом нет никаких сомнений. Кроме одного: я никогда не видел этого человека, не знаю, где он живёт, в каких войсках служит. Не могу сказать, жив ли сейчас. Был ли он в реальности или явился призраком больного воображения? Породила ли его отцовская горячая кровь или генерал всё-таки был? Чёрт разберёт. Я не знаю. Точно могу заявить только то, что генерал убил моего отца. Как это вышло? Сейчас расскажу.

Впервые я услышал о генерале, когда мне было пять лет. Мы жили с соседями в коммунальной квартире. Однажды весной вместе с запахами талого снега в открытую форточку влетело слово, и в семье все затрепыхалось, будто это была хищная птица с огромными крыльями. Оно летало в тесной квартире и разрушало всё вокруг. Слово это было «генерал».

Вдребезги разбилась китайская ваза, в которой стояли сухие цветы – алые розы – подарок невидимого генерала. Лепестки лежали рядом с осколками синего фарфора, как пятнышки запёкшейся крови. Три маминых платья были разорваны от воротничков до подолов, ножницами изрезаны дорогие блузки. Завеса семейного очага разверзлась надвое. Какие-то цветные бусы, серёжки, флаконы духов – всё это сметалось рукой невидимого генерала.

Да. И был молоток, занесённый над фантомным генералом. А завис – над матерью. Секунда, и отец вдруг поник и заплакал. И молоток упал на пол. Я смотрел на рыдающую фигуру отца, на вздрагивающие татуировки – «нет в жизни счастья» и рисунок восходящего солнца с косыми лучами, – и не мог понять, почему вдруг это случилось.

Потом выяснилось, что цветы маме подарили на работе, а подарки невидимого генерала когда-то из заграничных морских рейсов привозил сам отец.

И всё же генерал явно присутствовал в нашей жизни.

Соседка по коммунальной квартире всё видела и слышала.

– Он приходил, Валентин, когда ты был в рейсе. И приносил Райке цветы. Розы. Они стояли в вазе, которую ты… ну, в общем, всё не зря. Поделом.

Тётя Клава презрительно косилась на мать.

– Ты меня знаешь, Валентин, я по-пустому не скажу. Был генерал. С лампасами на штанах и звездой на погонах. Не вру. Тыловик. Я разбираюсь.

Отец наливал водку в стакан, выпивал, наливал ещё, прикуривал папиросу от папиросы и не пьянел. Только желваки вздувались на щеках и нервно бегали под натянутой кожей.

Мама молча прибиралась в комнате, а я выходил на кухню.

– Говори, – сурово обращался ко мне отец. – Знал про генерала? Он тебя трюфелями угощал? Эх, ты. С кем будешь жить, Алёшка?

Я хныкал и пытался объяснить, что не видел никакого генерала. И что я буду жить с папой, мамой и белой собачкой.

– Какой ещё собачкой? Ну, хорошо. Куплю тебе белую лайку, и мы уедем ко мне на родину.

Тётя Клава возилась на кухне, одобрительно кивала головой.

– Заходил, заходил, Валентин, когда ты в рейсе был. Толстый, лысый, рыжий, противный. И что твоя Райка в нём нашла? Ты красавец, кудри чернявые, глаза голубые, деньги в дом, из-за границы шмотья привозишь. Ну что ещё надо-то? Не понимаю я. Мне бы годков десять. А мясо парное ты лучше ресторанного повара готовишь. Точно.

Отец успокаивался, когда его хвалили. Брал в руки топорик для разделки мяса и готовил рагу. И угощал соседку, празднуя очередное возвращение из рейса.

Тётя Клава сожительствовала с бородатым милиционером, который помогал ей вывозить на сине-жёлтом мотоцикле помои для выкорма свиней. Помои варились по ночам на общей кухне. Запах стоял тошнотворный. Когда тётя Клава настраивала отца на генерала, помои варились регулярно. Когда гнев на генерала проходил, раздражение отца обрушивалось на тётю Клаву. И по ночам пахло весной.

Была ещё одна соседка – тётя Наташа. Она выходила на кухню редко, не участвовала в общих склоках, выкуривала тоненькие заграничные сигареты с ментолом, стояла у окна в изумрудном прозрачном ночном халатике, гасила окроплённые помадой длинные окурки в серебряной пепельнице и уходила к себе в комнату, бросая на соседей безразличный взгляд. Лицо у неё было пухлое, глаза выразительные, коровьи, ресницы длинные, загнутые вверх, как лапки шмеля. По ночам из её комнаты звучала музыка, жужжали мужские голоса.

Почему-то я не мог оторвать своего взгляда от её изумрудного халатика, вальяжной походки, огромных соловых глаз и яркой губной помады на пухлых губах. Замечая мою растерянность, тётя Наташа поворачивалась ко мне и улыбалась.

– Кудри как у отца, – говорила она и, плавно покачивая бёдрами, проходила мимо меня в свою комнату. – А глаза мамины. От девчонок отбоя не будет.

Похмелье у отца было тяжёлое, он подолгу отлёживался в постели. Потом каялся перед мамой.

– Хрен с ним, с этим генералом. Не верю я Клавке. Прости меня. Голова сейчас взорвётся, а скоро на судно. Рай, а Рай? Сходи за пивом.

Мама прощала. После пива он оживал и уходил из дома.

В выходные дни с утра до вечера возился в гараже с машиной, приходил уставший, чумазый, весёлый и рассказывал, как ловко он приручает диких собак, живущих стаей на пустыре близ гаражного массива.

– Брошу вожаку косточку и жду. Долго жду. Час или два. Подходит, понюхает и смотрит, когда отойду. Шаг назад сделаю. Вожак – вперёд. Косточку в зубы – и стремглав от меня. Теперь даёт уши потрепать. Дрессировка.

Через месяц отец уходил в рейс, а когда возвращался, в семью приходил генерал. И снова ревность, сплетни и разрушения.

Так продолжалось до тех пор, пока однажды отца не выпустили в рейс по медицинским показателям. Дали ему инвалидность.

Он пропадал в гараже среди соседей-собутыльников и собак.

Почему-то обострения болезни всегда начинались весной, и тогда генерал влетал в открытую форточку вместе с запахами талого снега и продолжал разрушать семью.

Отец умер, не дожив до семидесяти лет. Несмотря на то, что его не раз лечили в лучших республиканских психоневрологических клиниках, генерал из его разгорячённого сознания так и не вышел. До самой смерти.

По вечерам он любил забираться в горячую ванну прогреть косточки, а мама боялась, что он там заснёт и не проснётся.

– Валентин, ты не спишь? – испуганно восклицала она, стоя у двери в ванную комнату. – Не засыпай. Захлебнёшься. И дверь не закрывай. Чтобы мы с Лёшкой тебя смогли вытащить.

– Не мели чепухи, женщина, – раздавался густой сочный бас хмельного отца. – Моряки в корыте с водой не тонут. Ну, что твой генерал? Не приходил больше? Чай, на погосте лежит. Крыса тыловая. Лёшка, ты знал, что мамин генерал во время войны служил на складах? Ха-ха-ха!

– А если сердце откажет, что я-то без тебя делать буду? – голосила мама. – Не было никогда генерала. Сам ты его придумал. Ревнивец. Всю жизнь терпела.

– Похоронишь меня на Верхнем кладбище. А тебя – Алексей рядом со мной положит. Схоронишь, Алексей?

– Схороню.

Отец как в воду глядел. Однажды залез в горячую ванну и заснул, сердце не выдержало. Мы похоронили его на Верхнем кладбище, как он хотел. Мама пережила его ровно на один год.

Была весна. Я прогуливался вдоль свежих могилок. Вспомнил почему-то генерала, который появлялся в нашей семье именно весной.

Посмотрел на могилки рядом с моими родителями. На одной из них заметил фотографию полного рыжего мужчины в генеральской форме. Усмехнулся с горечью и устало побрёл домой.

 

 

 

Конец

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в октябре 2023 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: