Мыша

Лодка как говорят без весел. Узник совести с ожидаемой легкостью воспроизводит запрограммированные ему картинки, всей этой системой под номером 1984. Типа – диссидент? – проедемте-с в номера. С бабами, родимый, непременно с бабами.

Придется разъяснить: самоцитата как обычно, как навязано, and over and over again … Если лодка без весел значит 1972, значит я опять ничего не понимаю в смысле жизни, значит моя бабка снова будет практиковать сталкинг, выпячивая ту свою часть о которой единственно можно сказать: типа да, часть, – назвать чистый инь (смысловое противостояние категории и характеристики) именно инем. Вы только что прочли аляповатую пародию на иньский текст. Причем более всего в слове «прочли».

Все же лодка оказалась без весел, все же нелепая негнущаяся фигура в лодке так вышло что стала мной, глядящим тупо на приближающийся безрадостный берег той стороны, за выставляемой напоказ тупостью, дешевой симуляцией аутизма, – ведомую от скуки на интерес игру по динамическому изменению длительности, ключевого понятия в системообразующем наборе социализирующих глосс современного человека. Так еще в раннем детстве я познал ЛСД, мир навсегда стал электрическим, я стал его воином, электриком, пусть диэлектриком. Оля говорит, тебе типа заебись, ты всегда под кайфом. Не знаю что тут хорошего, поскольку не знаю ничего другоуго. Красивое слово.

Я стою в лодке и тихо улыбаюсь кошу под психа, – берег то атакует, стеной налетая на мое измененное нетрезвое видение, то укатывается прочь, типа хлам мусор нахрен некой пенной волной невозможного прибоя уносим куда-то вдаль. На берег ли, от берега, мне пьянице по барабану. Миллионы декалитров невыпитой никем не слишком чистой, текущей турбулентно, холодной, на поверхности всей воды (простите двуязычие, не имеет отношения к температуре) воды. Воды.

Мне нечем просто заняться, и я стою в лодке на берегу, который меня то атакует, то катится к чертям.

В руках моих бинокль, цифровое zoom -устройство со встроенным определителем текущего времени и удаленности обекта. Дали призывнику боевую технику, никто не потрудился научить пользоваться. То лбом об стену, то в напряжный беспонтовый путь за укатившимся в ад берегом, укрепрайоном, форштадтом той части моей дизадаптированной личности, которую можно описать текучей.