HTM
$1000 за ваше лучшее стихотворение! Приём заявок продлён до 29 февраля, участие бесплатно

Михаил Ковсан

И вернутся к людям их имена

Обсудить

Роман

  Поделиться:     
 

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за январь 2023:
Номер журнала «Новая Литература» за январь 2023 года

 

На чтение потребуется 6 часов 20 минут | Цитата | Подписаться на журнал

 

Опубликовано редактором: публикуется в авторской редакции, 3.01.2023
Оглавление

8. Глава первая. Два героя. 5
9. Глава первая. Два героя. 6
10. Глава первая. Два героя. 7

Глава первая. Два героя. 6


 

 

 

Приезд в Сулимовку был путешествием во времени – в прошлый, Екатерининский век. Липовая подъездная аллея. За ней – березовая роща. Двухэтажный, некогда жёлтого цвета покосившийся барский дом. Белые облупившиеся колонны. Серого цвета флигель. Рига, скотный двор. Сад с заросшими травой дорожками и разросшимся плющом. Зацветший пруд. Входящих в залу встречал огромный поясной портрет матушки-императрицы. Из темно-зеленого фона выступало нечто огромное, как сама держава ее, на лице – красного цвета яблоки, изображавшие румянец. И все это в золоченой тяжелой раме. Завидев портрет, папенька воскликнул стихами Василия Львовича Пушкина: «Великая жена, Которой именем вселенная полна»[15].

В большой пустой и холодной двусветной зале (окна в сад и во двор) стулья по стенкам, расстроенный рояль, по углам – канделябры. В гостиной диван, а над ним – огромное зеркало, в котором отражались кресла, козетки, столики. С потолка свисают неясного цвета амуры в некогда зеленых островах: художник, рисовавший плафон, особым мастерством не отличался, но виденному старательно, насколько умел, подражал. Пол украшал паркет с не слишком понятным (часть вздулась) рисунком. В чулане обнаружились полуистлевшие напольные ковры с цветами, венками, амурами, голубями, сердцами, а также фарфор с теми же украшениями. О былой бурной жизни рассказывали сервизы, некогда украшавшие столы: тарелки, миски, блюда, супницы, лотки, сухарницы, соусники, сосуды для специй, солонки, чашки для крема, горки для фруктов, вазы для цветов, маленькие настольные статуэтки. Самое затейливое воображение вряд ли могло представить себе сулимовские пиры Екатерининских времен.

Перед обедом – закуска, еще не в столовой – в буфетной, обычай, который французы называют «пищей до пищи». Водки, сыры, икра, рыба, хлеб. Вначале без дам, чтобы мужчин не стесняли. Особый шик – мода Екатерининских времен, выписанные бог знает откуда устрицы. Выпили, закусили. Теперь пора и за стол. Четыре перемены. После каждой стол заново накрывают. Сперва суп, холодные и горячие закуски, и рыба. Перемена вторая – жаркое, дичь или птица. Затем – салаты и овощные блюда. Четвертая перемена – десерт. А затем – фрукты и сыр. После чего – полоскание рта, и в гостиную – пить кофе, ликер.

Но обед – не только еда. Старший официант обносит вином: к супу и пирогам крепленое, к мясу – красное, к ростбифу – портвейн, к индейке – сотерн, к телятине – шабли. И превыше всего шампанское праздничное, как сама жизнь, которая пузырится весельем и в барском доме, и в саду, и в деревне – везде. Потому что жизнь – это праздник, а званый обед – праздник вдвойне.

Хоть и запущенный, дом оставлял впечатление роскоши, былой, траченной временем, но истинно барской. А вот спальня нашего героя порадовать вряд ли могла, разве что старинной потемневшей иконой с образом Божьей матери. Кровать, столик, на нем таз и кувшин, под ним – ваза ночная. Убранство кабинета также весьма аскетично: диван, конторка, бюро. Но были и два дорогих украшения: стоявшие по углам в гнутых полированных деревянных каркасах два старинных немецких глобуса. Один – земного шара, другой – звездного неба. Присмотрелся. На юго-западе Российской империи, рядом с названием Киев (мелко-мелко, надо хорошо присмотреться) – чернильное пятнышко. Так прежний владелец обозначил Сулимовку.

На столике рядом с графином – рюмка для «утрешнего употребления» вишневки или анисовки. На стенах – портреты да морской голубовато-зеленый пейзаж: берег, пена, скала, на горизонте – пейзане. И, наконец, самое главное – шкафы с книгами. Господи, что за роскошь. Дрянь книга – а на переплет, буквы золотом, денег не пожалели. Все в том шкафу навалом. Все без толку. Все вперемешку.

«Езда на остров любви» Василья Тредьяковского соседствует с «Die Leiden des jungen Werther»[16] и «Исповедью» Руссо. Открыв первый том «Энциклопедии» Дидро, увидел виньетку с изображением ангела, босыми ногами шагающего по глобусам, картам, книгам, оружию. Здесь же «Список пожалованных Ея Императорским Величеством орденом», «Верный способ разводить в нежарких краях собак аболенских», «Рецепт наискорейшего гашения извести негашеной», «Наипростейшее средство крашения липы в красное и эбеновое дерево», «Об наизящнейшем и немногодельном способе англицкие парки разбивать», «О дешевой и верной методе лечения золотухи», «Об изготовлении вишневой скороспелой наливки», “Способ, как в три часа неумеющий может стать живописцем».

Тут же – Телемак, Жильблаз, Дон-Кишот, Робинзон-Круз, Древняя Вифлиофика Новикова, «Деяния Петра Великого», «История о странствиях вообще» Лагарпа, «Всемирный Путешествователь» Аббата де ла-Порта и маркиза Г. Тут же «Поучительные слова святых отцов Греческой церкви», Минея-Четия и Пролог. Нумера «Вестника Европы» расставлены по годам, от выпуска к выпуску.

Прежний хозяин библиотеки занимался врачеванием. Здесь был не только «Простонародный лечебник» П. Енгалычева, но и пятитомный «Полный и всеобщий домашний лечебник» Г. Бухана, труд, охарактеризованный самим автором: «Сочинение как для предохранения здоровья нaдeжнeйшими средствами, так и для лечения болезней всякого рода, с показанием причины, признаков, с указанием лекарств, повсюду перед глазами нашими находящихся, так и продаваемых в аптеках, времени употребления, количества приема, образа приема и других нужных обстоятельств в пользу всякого человека».

В отдельном шкафу издания Киево-Печерской лавры. Роскошно оправленные и украшенные Евангелия, жития святых, акафисты, псалтыри, буквари, календари, знаменитый «Патерик Печерский», «Требник» Петра Могилы, несколько изданий «Синопсиса» – первого на Руси печатного свода отечественной истории, среди них «Синопсис» Иннокентия Гизеля.

В другом шкафу вместе с книжками «Детского чтения», выходившими особыми тетрадками при Московских Ведомостях, Ломоносов, Сумароков, Херасков. И вот уже появляется Вольтер, романы и повести, «Новая Элоиза». И нечто поновее: читаемые всей семьей по вечерам (голосами дамскими или девичьими), особливо зимним, бесконечным, чувствительные, извлекающие слезы Жанлис, Коцебу, ужасная Радклиф.

Еще в Петербурге, проезжая по Фонтанке близ Обухова моста, мимо знаменитого желтого дома, в котором помещался сумасшедший дом, папенька вполголоса декламировал ходивший тогда по рукам «Сумасшедший дом» Воейкова. Особо выделял он стихи о лицах, как-то известных ему. Так всегда особо подчеркивал голосом стихи о Грече:

 

Вот и Греч – нахал в натуре,

Из чужих лоскутьев сшит.

Он – цыган в литературе,

А в торговле книжной – жид.

 

Любимым занятием папеньки было коллекционирование анекдотов, относящихся к известным лицам. При этом уже в Сулимовке, делясь ими с гостями – называлось это «выслушать рацею», он то называл лицо, героя анекдота, то скрывал. Но более всего любил, прямо не называя, намекать. Так, фамилию князя Репнина он всегда произносил по-особому: Ре-Пнин, намекая на его побочного сына Ивана Петровича Пнина. Подобные же фокусы проделывал с Бецким и Умянцевым.

Рассказывая о ком-то, часто добавлял: Господи, чего только не бывает. Она – православная, хоть и чистая шведка. А муж ее – чистый русак, верою лютеранин. О другом – что его срезала любовь к женскому полу и плоды ее. Такой-то, мол, сказал о нем однажды: «Он добрый и способный человек; жаль только, что у него много детей». О входившем в моду поэте Пушкине и его лицейском приятеле Кюхельбекере рассказывал, что в ответ на стишки

 

За ужином объелся я,

Да Яков запер дверь оплошно,

Так было мне, мои друзья,

И кюхельбекерно и тошно –

 

Кюхельбекер взбесился и вызвал его на дуэль. Пушкин принял вызов. Оба выстрелили, пистолеты заряжены были клюквой.

Постичь папенькину политику в деле рассказывания анекдотов было никак невозможно. Мог рассказать анекдот об Аракчееве, который выбрал девиз «без лести предан», из чего общий голос сделал: «бес лести предан».

Подобного рода умные вздоры и сплетни он обычно сопровождал сентенцией: «Кто на Руси в молодости не говаривал такое, за что в зрелые лета сам себя бы не посадил в крепость?» Если же паче чаяния кто-то из гостей вставал на защиту сановника, близкого к самому царю, то он имел обыкновение добавлять, приводя собеседника в крайнюю степень растерянности: «Я его не оправдываю. Он не нуждается в оправдании. В – проклятии». При этом, громко провозглашая жалобы на правительство, папенька не только не был, но и в мыслях не считал себя карбонарием. Просто ради словца, по собственному выражению, был готов погубить и родного отца. О каком-то незаурядном чиновнике, имени его не называя, рассказывал, что однажды приятели побились с ним об заклад: заставив того в одно и то же время писать деловую бумагу по-русски, разговаривать по-немецки и петь французский водевиль. Обожал он разного рода афоризмы. Говоря о политическом устройстве России, вставлял убедительное, по его мнению, определение: татарщина. Рассуждения о французской революции сопровождались двумя выводами. Первый состоял в том, что все вредные и ложные учения в основании своем имеют благую мысль. А второй, что плохая монархия производит республиканцев, а плохая республика – тиранов.

Рассказывая о других, любил папенька поведать и о своей молодости. Его рассказы всегда были несколько приукрашены и полны темных намеков. Излюбленным был намек на дуэль, как следствие романтического приключения, так никогда им и не раскрытого. О мотивах сообщалось туманно: «Ceterum censeo Carthaginem esse delendam»[17], мол, выбора не было, иначе покончить дело без ущерба для чести было нельзя. Дуэль была с другом, но не жестокая: на пятнадцати шагах, к тому же соперники намеренно стреляли мимо.

Папенька был, несомненно, красив. Немалого роста, черные волосы, едва тронутые сединой. Он был большой охотник до прекрасного пола, любил всякого рода увеселения: обеды, пикники, карты, а в Сулимовке за неимением развлечений особенно пристрастился к ужению рыбы, благо хоть и заросший, но полный рыбы местный пруд доставлял ему эту возможность.

Гости, чаще вдовы и девицы с маменьками, приезжали обычно к обеду. И тут уж новый сулимовский барин никогда не скупился. К местным припасам всегда добавлялось нечто нездешнее, обычно иноземное вино, до которого сам хозяин был немалый охотник. Лафит и бордо, а когда приезжала мадам Кованьска с двумя дочерьми, то и шампанское, были обычным украшением сулимовского обеда, который после кофия и ликера в хорошую погоду завершался прогулкой в парке-саду, где неизменно демонстрировались гостям две скифские бабы, невесть когда и кем приволоченные в Сулимовку.

Бабы явно были не местные, о чем свидетельствовала чуждая им не степная – лесистая, местность. Грубо вытесанные, они изображали женщин с огромными детородными органами. Папенька объяснял, что этим бабам кочевники приносили жертвы, и сами они находились в святилищах, где осуществлялись поминальные обряды, связанные с культом предков. А бабами называются, поскольку баба происходит от тюркского «балбал»: пращур, дед-отец. Скифскими же они называются по ошибке, на самом деле это половецкие бабы.

С гостями папенька был не прочь порассуждать о предметах возвышенных. Еще в Петербурге, когда была напечатана книга Шишкова «О старом и новом слоге русского языка», он сперва взял сторону адмирала, поправляя всех, кто под руку попадался, навязывая русские слова, даже самые неуклюжие.

Книга эта разделила русскую словесность на два враждебных стана: Карамзина и Шишкова. Приверженцы первого громогласно галлицизмами насмехались над славянщиною; последователи Шишкова предавали проклятию новый слог и коротенькие фразы, и только в длинных периодах Ломоносова искали спасение русскому слову. Первая партия называлась Московской, вторая – Петербургской. Однако вся молодежь, все дамы в обеих столицах, ратовали за Карамзина, с нетерпением ожидая красных книжечек «Вестника Европы», появлявшихся каждые две недели.

Но о чем бы ни говорили, всегда разговор сворачивался сам собой на Буонапарте, который, по слову папеньки, дышал войной. Рассуждая о 12-ом годе, он всегда вдохновлялся и с особым пиететом, с придыханием в голосе называл имена ее героев: Кутузова, Раевского, Багратиона, это вдохновение завершая сентенцией: «Тогда никто себя не помнил».

Слушая папеньку, не могло не прийти в голову, что слово дано человеку для сокрытия его мыслей. Впрочем, надо отдать ему должное, отделив паузой пафос от правды, он обычно добавлял, что в ту пору семейственные обязанности удержали его от принятия деятельного участия в великом деле.

Любимым его застольным развлечением перед десертом был рассказ об Александре Ивановиче Чернышеве, который, будучи четырнадцати лет от роду, как сын сенатора был на балу, и в одном экоссезе очутился в паре, стоявшей подле Александра. Почему-то – то ли физиономией, то ли статью, он приглянулся государю, который стал расспрашивать юношу, почти мальчика, о разных дамах, бывших на бале. Тот отвечал умно, смело, забавно, и очень понравился Александру, который на другой день велел спросить у отца, чего бы тот желал для сына. «Определить его офицером в гвардию, если будет милость вашего величества», – отвечал отец. Поскольку этого сделать было нельзя, Александр пожаловал его в камер-пажи. Через полгода выпущенный офицером в Кавалергардский полк, Чернышев отличился при Аустерлице и получил орден. В 1808 году он был отправлен к послу в Париже, графу Петру Александровичу Толстому, который велел юному курьеру до воскресенья, приемного дня Наполеона, не выходить со двора. Но вдруг является адъютант и объявляет, что император просит графа Толстого завтра же привести курьера в Тюлиери. Наполеон, увидев на Чернышеве ордена, сказал:

– А, вы один из недавних моих врагов! Где вы заслужили эти кресты? Чернышев отвечал:

– При Аустерлице и Фридланде.

Наполеон начал толковать об этих сражениях. Юный поручик, забыв, что говорит с первым полководцем в мире, начал спорить и опровергать. Стоявший за Наполеоном Толстой напрасно подавал ему знаки, чтобы он умерил свой жар. Чернышев, не замечая этого, продолжал отстаивать честь русской армии и принудил Наполеона с ним согласиться.

Чернышев находился при Наполеоне и в австрийской кампании 1809 года. Известно, что австрийцы одержали верх над французами, отбросив их за Дунай. Наполеон сам едва не попался в плен. Конвой сабельными ударами очищал ему дорогу. Сев в лодку, Наполеон заметил, что нет Чернышева, и велел отыскать его. Доложили, что некогда медлить и должно отчалить.

– Нет, нет! – возразил он. – Что скажут, когда взят будет в плен находившийся при мне офицер русского императора?

Чернышев был найден и вместе с Наполеоном перевезен на правый берег Дуная. Поутру, на другой день Наполеон пригласил его к себе и просил съездить в Вену.

– Ну что говорят в Вене? – спросил его по возвращении Наполеон.

– Говорят, ваше величество, что вам помешал одержать победу генерал Дунай.

Рассказом совсем иного рода он потчевал гостей за трубкой. Молодой офицер Семеновского полка, некто Шубин вздумал выслужиться и получить награду за открытие заговора. Однажды летом вечером раздался пистолетный выстрел в одной из куртин Летнего сада. Бросились на выстрел и нашли лежащего на траве молодого офицера с простреленною рукой. Подняли, привезли домой, перевязали. На допросе о том, кем и за что ранен, Шубин отвечал, что давно уже приглашают его вступить в тайное общество, имеющее целью убить государя. Вчера, мол, подошел к нему в Летнем саду неизвестный с таким приглашением, и когда Шубин решительно отказался, выстрелил в него из пистолета. Стали искать этого человека, объявили большую награду, но все напрасно. Наконец открылось, что Шубин выдумал всю эту историю, чтоб получить награду за верность. Его лишили чинов и сослали в Сибирь.

Некоторым, совсем уж доверенным гостям папенька поверял анекдот о цесаревиче Константине Павловиче, который, по его мнению, представлял собой разительную противоположность Александру: был суров, груб, дерзок, вспыльчив, но притом прямодушен, не злопамятлив и очень добр к приближенным. Однажды сказал он одному из своих любимцев, графу Миниху:

– Как ты думаешь, что бы я сделал, вступив на престол?

Тот не знал, что ответить, а цесаревич продолжал.

– Повесил бы одного человека.

– И кого?

– Графа Николая Ивановича Салтыкова за то, что воспитал нас такими болванами.

Поначалу он вместе с папенькой провожал гостей в парк, но вскоре это ему надоело, к тому же понял, что папенька предпочел бы, чтобы он под благовидным предлогом остался дома. Для этого ему не нужно было напрягать свою удивительную фантазию.

 

 



 

[15] К В. А. Жуковскому.

 

[16] Страдания молодого Вертера, нем.

 

[17] Кроме того, полагаю, что Карфаген должен быть разрушен, лат.

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в январе 2023 года,
оформите подписку или купите номер:

 

Номер журнала «Новая Литература» за январь 2023 года

 

 

 

  Поделиться:     
 

Оглавление

8. Глава первая. Два героя. 5
9. Глава первая. Два героя. 6
10. Глава первая. Два героя. 7
887 читателей получили ссылку для скачивания номера журнала «Новая Литература» за 2024.01 на 27.02.2024, 13:57 мск.

 

Подписаться на журнал!
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

Нас уже 30 тысяч. Присоединяйтесь!

 

Канал 'Новая Литература' на yandex.ru Канал 'Новая Литература' на telegram.org Канал 'Новая Литература 2' на telegram.org Клуб 'Новая Литература' на facebook.com Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru Клуб 'Новая Литература' на twitter.com Клуб 'Новая Литература' на vk.com Клуб 'Новая Литература 2' на vk.com
Миссия журнала – распространение русского языка через развитие художественной литературы.



Литературные конкурсы


15 000 ₽ за Грязный реализм

1000 $ за Лучшее стихотворение



Биографии исторических знаменитостей и наших влиятельных современников:

Алиса Александровна Лобанова: «Мне хочется нести в этот мир только добро»

Только для статусных персон




Отзывы о журнале «Новая Литература»:

22.02.2024
С удовольствием просмотрел январский журнал. Очень понравились графические работы.
Александр Краснопольский

16.02.2024
Замечательный номер с поэтом-песенником Александром Шагановым!!!
Сергей Лущан

29.01.2024
Думаю, что на журнал стоит подписаться…
Валерий Скорбилин



Номер журнала «Новая Литература» за январь 2024 года

 


Поддержите журнал «Новая Литература»!
Copyright © 2001—2024 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
18+. Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-82520 от 30.12.2021
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!