Бегство

 

Печальное повествование

 

Новая редакция

 

	Поделиться:

 

 

 

Купить в журнале за февраль 2022 (doc, pdf):

 

На чтение потребуется 6 часов 20 минут | Цитата | Подписаться на журнал

 

 

 

 

Поднимался, стараясь глядеть прямо перед собой, едва удерживая голову, готовую в любой момент соскользнуть на плечо. Поднимался по мраморной выщербленной лестнице, отполированной арабскими ленивыми руками на золотые русские деньги, пахнущие Византией. Поднимался, стараясь унять молоточки в коротко стриженной голове, выстукивавшие дебильные строки, по пьяни сочинённые знакомцем Тамарки, ни с того ни с сего затеявшей праздновать Восьмое марта, которое хренов тот сочинитель величал праздником международных трудящихся баб. Поднимался после напролёт пьяной ночи, пытаясь о ней позабыть. Он пытался, а подлые молоточки неприличной глагольной рифмой напоминали:

 

Умный в гору не пойдёт,

Умный на гору насрёт.

 

Пытался забыть пьяную ночь, но вместо этого в голове всплывали подробности. Стишок о горе возник в развитие темы горно-фекальной. Кто-то вернулся из Африки, где вскарабкался на Килиманджаро. Девять местных их с подругой сопровождали: гид, помощник, повар, по три носильщика на человека, нёсшие среди прочего два стула, столик со скатертью, вазу с искусственными цветами. Цветы были памятником африканскому идиотизму, равно как и биотуалет: носильщик за отдельную плату. Взбунтовалась подруга. Во-вторых, жаль было денег, во-первых, чувствовала подвох. Идея в том, что биотуалет вместе с био следовал за ними от подножия к самой вершине, а затем вниз, обратно. Сказано: следовал. Но носильщик, на «Гринпис» наплевав, весь био выгружал на стоянке.

Занятый этими мыслями, никем не замеченный, он, полицейский следователь, прошмыгнул в кабинет, из окна которого, как на ладони, простиралось Русское подворье, проданное Хрущёвым за апельсины. Долго-долго, не напрягая мозги, смотрел в окно, пока не случилось чудо: молоточки притихли. Знал, дай им волю, застучат снова, ещё сильней, не ведая милосердия. Перевёл взгляд на аквариум, долго следя за разноцветьем хвостов. В аквариуме выживали лишь самые стойкие – гуппи. Молоточки утихли, почувствовал: может встать, выйти в буфет, купить пару бутылочек содовой ледяной. Осторожно поднялся, подойдя к двери, плечи расправил, голову поднял и, довольный, улыбку надел. В буфете не было ни души. На одном из столиков лежала раскрытая книга. Глянул. Иов многострадальный. Поморщился. Прислушался. Молоточки смолчали.

В кабинет возвратился довольный собой и судьбой, которая его, едва закончившего Академию милиции и дня не успевшего там проработать, забросила на Русское подворье, где неожиданно всё пошло, и он числился неофициально, конечно, главным по русским делам.

В памяти, отрихтованной молоточками, всплыл спор о чистой совести. От некоторых словосочетаний его мутило. «Чистая совесть» поражало лживостью изначальной. Это сорочка должна быть чистой. А совесть постольку совесть, поскольку она не чиста. Чистая совесть возможна у негодяев и подлецов. Совестливому человеку всегда есть от чего отмываться: если сорочку носить, а не держать под замком в шкафу, на ней неизбежно появятся пятна и пятнышки, дай Бог такие, чтобы можно было бы отстирать.

Похоже, с молоточками он совладал. Можно начать, как всегда, с почты. Первой была записка начальника: следовало немедленно представить на подпись заключение по делу писателя. Нет, действительность не удостаивала быть неторопливо подробным, тянущимся и тягучим бытием, полным мельчайших психологических подробностей, как занозы застрявших в теле повествования. Всё в глазах снова скакнуло, и молоточки, рады стараться, проснулись. Это дело портило настроение на протяжении нескольких месяцев. Ни в чём не мог себя упрекнуть: определил круг знакомств, допросил всех подробно, особенно жену и того узкогубого типа, который писателя в командировку послал, навёл справки, разослал письма – всё было зря. Никто не знал ничего. Слов много, информации – ноль. Слова разные: милые и красивые, нежные, как снежное дуновение, и невыразительно серые, уродливые, безобразные. Чем больше слов, тем меньше сути.

Кому он нужен и куда же он делся? Исчез? Застрелился? Повесился? Где труп? «Я вас спрашиваю! – голос начальника грозно над ним возвышался. – Где труп?»

Трупа не было. Не было и живого. Растворился. Сбежал. Написал бы записку посмертную. Хотя бы пару слов чиркнул напоследок.

Писатель. Скотина.

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в феврале 2022 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: