Разговор у костра

 

Основано на реальных событиях

 

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за октябрь 2026:

 

На чтение потребуется 4,5 часа | Цитата | Подписаться на журнал

 

18+

 

 

 

За неделю до этой, крайней, командировки на Кавказ (слово «последний» в нашей среде говорить не принято), по возвращении из тира, меня остановил начальник штаба.

– Минуту. Как отстрелялся?

– Как обычно.

– Как новая винтовка?

– Пока не понял. Бой вроде хороший, только на рельс Вивера обвесы не так удобно закреплять, попробую планку, может, получше станет.

– В командировку какое оружие возьмёшь?

– Старое, проверенное, с новым надо повозиться.

– Зайди на КПП, там дежурный сказал, что тебя какая-то барышня разыскивает. Говорит, что жена твоего сына.

– Вот как. Сейчас оружие почищу, сдам в оружейную комнату и подойду.

Начштаба нахмурился:

– Давай сюда свой мушкет. Хоть и не положено передавать третьим лицам, но начальству можно. Дуй на КПП, беременная она. Винтовку после почистишь».

 

Я шёл на КПП, предполагая, что это чей-то глупый розыгрыш или случайность. На КПП дежуривший старший прапорщик через стекло кивнул мне на комнату ожидания. Там за столом сидела девушка в зимнем пальто. Пальто было явно не новое, возможно, даже перешитое. Девушка с неподдельным интересом смотрела на меня.

Из-под пальто отчётливо выпирал живот. Вот дурёха, ей рожать пора, а она на КПП припёрлась в игры играть, – подумал я.

– Здравствуйте, майор!

Я назвал свою фамилию:

– Можно просто Сергей Иванович.

– Лиза, Елизавета, как вам будет удобнее. Господи, как же вы похожи!

– С кем похожи, с вами?

– Нет, что вы!

Девушка смутилась.

– С вашим сыном. С Владом.

Я присел рядом, снял шапку, положил на стол,

– Вы Лену из Козельска помните? В 1980 году вы на стрельбы приезжали, а она в вашем лагере поваром работала.

Я сморщил лоб, пытаясь вспомнить. Козельск помнил, лагеря с их бесконечными тренировками, ночными и дневными стрельбами, танцы в местном клубе, это я помнил. Лену вспомнить не смог. На память приходили только очень добрые комары, высосавшие не одну донорскую норму крови. Сколько лет уже прошло – двадцать?

Лиза открыла потёртую бежевую сумочку, оттуда вытащила пакет и положила на стол несколько фотографий. Лену, мать Влада, на фотографии я узнал сразу, худенькая веснушчатая девочка, пригласившая меня в клубе на белый танец. Другие фотографии были похожи на меня.

– Вспомнил. Да, я знаком с этой женщиной и, как выясняется, знаком очень близко. И мальчик на фотографии мой.

 

Отказываться было бесполезно да и глупо. Это мой ребёнок.

– Я оставлял ей свой московский номер телефона и телефон своих друзей в Калуге. Почему она не позвонила?

– Вы у неё сами спросите, – Лиза запнулась на полуслове, – если только трезвая будет.

– Пьёт?

Лиза кивнула.

– Бывает, нечасто, но бывает. Как ты меня нашла?

– Наняли детектива из ваших, бывший военный. За месяц разыскал.

– Дорого обошлось?

Лиза смутилась.

– Мамино кольцо и серёжки.

– Мама знает?

Лиза всхлипнула, а затем затряслась в рыданиях.

– Мамы давно нет.

Этого ещё не хватало. Я осторожно обнял девушку и поймал себя на мысли – всё, что я могу сделать, это прижать к себе и нести околесицу: «Успокойтесь, пожалуйста, вам нельзя нервничать».

– Дежурный! – крикнул я, – Принесите, пожалуйста, стакан воды!

Со стаканами была проблема. Прапорщик принёс большой чугунный чайник из солдатской столовой. Из чего они, интересно, пьют водку после службы, тоже из чайников? Вообще-то в комнате ожидания должен быть графин с водой и несколько стаканов. Совсем служба распустилась.

– Лиза, дочка, давай пару глоточков, прямо из носика, и ещё глоточек, вот и славно. – Я протянул ей свой носовой платок.

Девушка, утерев платком слёзы и нос, вроде успокоилась и смотрела на меня заплаканными глазами. Я про себя в который раз отметил, что слёзы меняют цвет глаз у женщин, у Лизы сначала глаза показались мне синими, а теперь стали цвета морской волны.

– А Влад где?

 

И тут снова началась истерика, да ещё посильнее первой. Влада призвали в армию и после полгода учебки отправили на Кавказ, в Моздок, а затем распределили в одну из воинских частей, действовавших в горных районах Чечни. И вот уже полтора месяца от него нет никаких известий. Обращались в военкомат, оттуда звонили в часть. Из части сообщили, что сержант Николаев пропал без вести, но командованием предпринимаются все усилия по розыску военнослужащего. Стандартная дежурная отписка. Никто там палец о палец не ударил, чтобы найти солдата. Да и зачем? Новых пришлют сколько нужно.

– Успокоилась, найдём. Ты где остановилась?

По молчанию я понял, что Лиза только приехала и жить ей негде.

– Собирайся, давай мне сумку большую, поедем.

– Куда?

– Домой, там будешь жить, я бываю редко, кроме тебя будет ещё кошка, кошка соседская, но живёт у меня, я думаю, вы с ней поладите.

– Ой, неудобно мне, – затараторила Лиза, – вы же меня совсем не знаете.

– Да мне и знать больше ничего не нужно. Ты жена моего сына, мать его будущего ребёнка, моего внука. Что мне ещё должно быть известно? Расписаться хоть успели?

– Ой, конечно! Я к нему в учебку в Ковров приезжала, там командир части, дядечка такой добрый, он нам разрешил расписаться и ещё в ЗАГС позвонил, чтобы не затягивали.

– А как фамилия сейчас у тебя?

– Николаева Елизавета Станиславовна, а муж – Николаев Владислав Сергеевич.

Хорошо хоть отчество моё дала, и на том спасибо.

 

Вечером после работы в школе ко мне на перекур зашла моя соседка, Лена, жена, а теперь уже вдова моего погибшего друга Кости Воронова. У Ленки росла дочь-школьница Настька, и маме неэтично было курить дома в присутствии дочери. Хотя я сам лично ловил Настю с подругами, курящими на лестничных площадках. Поэтому, если мама возвращалась с запахом сигаретного дыма, то это накурили друзья дяди Серёжи. Костя на своём последнем выходе командовал группой офицеров спецназа ГРУ и, попав в засаду, остался прикрывать. Видя, что вариантов не осталось, вызвал огонь на себя. Пропустив Ленку на кухню, я плотно прикрыл дверь и приоткрыл форточку.

– Кто у тебя там? Неужели к нашему отшельнику наконец-то пожаловала дама? У меня есть повод для ревности?

– Ни малейшего. Дама – девчонка, беременная моим внуком или внучкой, жена моего сына. Сын у меня нашёлся, Ленка, и потерялся, сразу. Служит он срочником на Кавказе, но я найду. Ты меня знаешь. Её Лиза зовут.

– Ох ты, ах ты, а ты ещё тот ходок, оказывается, тихушник. Сразу и сын, и невестка, и внук. А мать сына где?

– В Козельске. Моё приключение двадцатилетней давности.

– И ты уверен, что это твой?

– Уверен, Лена, фотографии видел. Вы часто произносите – «сердце матери», вкладывая в эти слова какой-то сакральный смысл. Но у отца тоже есть сердце. И болит оно не меньше материнского. Просто вида не показываем, нельзя. С мамой после разбираться будем, почему так вышло. Я оставлял ей свой московский телефон, и телефон, и адрес своих друзей в Калуге. Почему не позвонила и не поехала к моим знакомым, ума не приложу. Возможно, были какие-то обстоятельства непреодолимой силы. Очень хочется надеяться, что были.

– А я, дура, мечтала, что ближе к пенсии мне рискнёшь предложение сделать. Уедем в деревню, как мечтал мой Костя, купим дом на берегу реки, а вокруг обязательно лес. Я в местную школу техничкой, училкой – упаси бог, а ты по хозяйству. Курей заведём. И корову. С быком!

Ленка сильно, с какой-то злостью вкрутила окурок в чайное блюдце, служившее пепельницей.

 

– Врёшь ты всё, Ленка. Никогда ты не надеялась. И не потому, что я повода не давал, а просто знала, что у парней, с которыми мы служим, есть одно железное правило: жёны наших друзей – существа бесполые.

– Именно, существа! Я не понимаю, зачем вы, которые избрали такой путь, вообще женитесь, заводите семьи? Вас вообще в инкубаторе или какой-то специальной лаборатории надо выводить, как киборгов. Ты думаешь, когда вы были на своих выходах, я хоть одну ночь спала? Каждую минуту, каждую секунду я ждала. Ждала звонка по телефону, ждала звонка или стук в дверь, если ночью. Думаешь, пока вы там лежали в своих спальниках, со своими мушкетами, мы, ваши жёны, живём как ни в чём не бывало? Мы там, вместе с вами, замерзаем или мокнем под дождём, тащим ваши дурацкие вещмешки или снаряжаем патронами магазины от автоматов. И пока вы там, мы не живём, мы существуем, ходим, улыбаемся, готовим еду, которая в горло не лезет. Когда он уходил на свой последний выход, я ему сказала: возвращайся и будем решать. Я так больше не могу. Ты выслужил всё сполна, три ранения. Хватит, баста. Или ты уходишь…

– Или что? – голос мой прозвучал как-то глухо.

 

– Он уже стоял в дверях, обернулся, хотя раньше никогда не оборачивался, и так посмотрел, с какой-то детской улыбкой, с какой-то беззащитностью. Мне бы, дуре, броситься к нему на шею, вцепиться руками и не отпустить. А я как будто оцепенела, не могла пошевелиться, словно столбняк хватил. Так же ждала звонков, дождалась, позвонили в дверь. Двое военных, не помню, с какими званиями, но не ваши, от вас порохом пахнет, кровью, бензином, дымом костров, а те лощёные были, ухоженные, аромат одеколона ещё пару дней на площадке стоял. И медсестра со шприцем наизготовку. Очнулась уже на диване, когда подруги пришли. Родители мои и мужа приехали. Поэтому ты прав, Серёжа, ни как мужа, ни тем более как любовника я тебя никогда не рассматривала. Друг, сосед, боевой товарищ моего Кости. Я помню, как первое время ты мне деньги в почтовый ящик подкидывал. Только не говори, что не ты. Соседи сказали.

– Так это не только я, все ребята по возможности собирали, ну я жил один, у меня возможностей было чуть больше.

– Всё очень просто, Серёжка, я умерла вместе со своим мужем на этом горном перевале. Я не живу, существую.

– А Настя?

– Что Настя? Вырастет. Дочь Героя России, у неё своя жизнь, а моя закончилась. Пыталась забыть, головой об стенку билась, ни таблетки, ни водка не помогали. Помогали, но на время. У меня даже любовник появился. Родитель моего ученика, теперь уже бывшего. Коммерсант или бизнесмен, довольно-таки при деньгах дядька. Цветы дарил охапками, замуж звал, хочешь в Париж, хочешь на Мальдивы. А я смотрю на него и чувствую: ещё мгновение и меня вырвет. Даже интим с ним пыталась создать. Господи, как же это мерзко! Две бабы в одной постели. Отшила, сказала – будешь продолжать – обращусь к тебе. Всё равно звонит. Пишет, корзины с цветами присылает, Настьке какой-то комп крутой подарил. Не могу ему, дураку, объяснить, что ничего мне в жизни не интересно. Мне сама жизнь неинтересна. Помнишь, когда вы собирались, то всё время песню пели про казака? Жалко только мамку, жалко только волю, жалко только шашку да буланого коня. Жену не жалко, чего её жалеть-то?

– Жинка погорюет, выйдет за другого, за товарища моего.

– Да, видишь, Серёжа, как бывает, не выходят вдовы ни за товарища, ни за богатого любовника, всё верно, мёртвым свадьбы ни к чему. Налей мне чего-нибудь, чтоб нервы успокоить, ну что прошлый раз пили.

– Чачу?

– Давай чачу, не дадите чачу, я вам чучу отчебучу.

Ленка выпила, поморщилась, откусила кусочек лимона.

– А с сыном что, где ты его искать собрался?

– В том же районе, где Костя погиб. Завтра узнаю. У меня к тебе просьба будет. Надо Лизу у меня прописать и на учёт в больницу поставить, где беременные. В серванте, в кофейнике деньги возьмёшь, да ты сама знаешь. Купите ей с Настькой на первое время одёжу нормальную, от патрона до батона, а то, подозреваю, что ничего у неё нет. В чём была, в том и приехала. И ещё. Когда меня искали, с детективом кольцом с серёжками рассчиталась. Выберите ей с Настькой поприличнее. Скажи, где деньги лежат, пусть берёт сколько нужно... Лен, будь подобрее. – я подбирал слова. – Нет у неё никого, мать умерла. Сделаешь?

– Без проблем, по прописке к Светке Козиной подойду, она у нас в паспортном столе сидит. Скажу, ты просил. Она когда тебя видит, млеет как гимназистка. Чеки в сервант положу.

– Не дури, не перед кем отчитываться.

– А вдруг появится кто-то?

– Не появится. Та, которая могла появиться, живёт со своим французом в Биаррице.

– Северная королева, так это правда, с тех пор всё тянется?

– Королеву низвергли. Но в моей памяти она всегда останется королевой.

– Кто низверг, коммунары?

– Лаборантка одного из питерских вузов, маленькая, хрупкая, с короткой причёской под мальчика, которой ты халат и ночную рубашку прошлый раз давала, когда она в гости приезжала.

– Ах ты мать честная. Так у вас всё серьёзно. А я, дура, думала, что она увидит твою квартиру с обоями, по которым материалы двадцать шестого съезда партии изучать можно, и фьють, только её и видели. Ты, прежде чем баб водить, ремонт бы сделал. Хочешь, мы с Настькой поможем?

– Не до ремонта сейчас. Сына найду, тогда займёмся.

– Налей ещё.

Я налил рюмку виноградной водки, которую ребята мне передали из Северной Осетии. Помолчав, Ленка спросила:

– Ответь мне на один вопрос. Зачем тебе это надо, для чего ты это делаешь? Есть куча вариантов найти нормальную, спокойную работу, посмотри, сколько охранных контор по одной Москве развелось. Тебя в любую из них с руками и ногами возьмут.

Я некоторое время молчал.

– Нет жизни мне без моей службы. Я живу, пока рискую, в местах, где рядом ощущаю локоть моего товарища, и где ты стоишь ровно столько, сколько стоишь на самом деле. Нельзя, Лена, посадить волка на золотую цепь и кормить мясом, поверь, он не станет гавкать и вилять хвостом. У нас два варианта уйти из этого мира. Или погибнуть в бою, или принять смерть от своего наградного оружия. В приёмных покоях больниц мы не умираем.

Лена, помолчав, закурила ещё одну сигарету.

– Я всегда об этом догадывалась, хорошо хоть у тебя хватило ума не жениться.

– Не ума хватило, а так сложились обстоятельства. У нас был куратор, полковник, который нам лекции читал по психологии. Так вот, однажды он заставил нас в конспект записать следующее: «Никогда никому не доверяй. Не доверяй другу – он может предать, не доверяй матери – она может использовать ложь во благо, не доверяй себе, ибо ты не знаешь, что с тобой случится через минуту. Доверяй только обстоятельствам, в которых ты находишься, и действуй сообразно им».

– И где этот полковник сейчас?

– Погиб.

Полковника предал горец, которого он знал больше тридцати лет. На назначенную встречу пришёл с отрядом боевиков. И нашему куратору, отказавшемуся сотрудничать с бандитами, отрезали голову.

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в октябре 2026 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: