Разговор у костра

 

Основано на реальных событиях

 

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за октябрь 2026:

 

На чтение потребуется 4,5 часа | Цитата | Подписаться на журнал

 

18+

 

 

 

Через несколько дней в моём номере раздался телефонный звонок. Подняв трубку, я услышал голос портье, он пытался говорить на английском, коверкая речь, вставляя итальянские слова. Из его объяснения я кое-как понял, что ко мне пришла синьора и она спрашивает разрешения подняться ко мне в номер. Я ответил: «Si», – и положил трубку. В мои планы сегодня не входил визит синьоры, поскольку я собрался, одев белую фрачную пару с синим галстуком-бабочкой, совершить круиз на гондоле по каналам Венеции. Мне было с чем сравнивать: реки и каналы Санкт-Петербурга я изучил досконально. В памяти, правда, отложились рёв катера, гонки с водным патрулём, запах выхлопных газов, особенно когда пролетали под арками мостов, и неистовый женский визг.

О Венеции, гондолах и гондольерах я слышал много, да и читал тоже. И в этот момент, когда я собирался прокатиться на гондоле, наслаждаясь плеском воды и наблюдая за гондольером, одетым в разноцветные одежды, явилась дама. Я открыл дверь. На пороге стояла Сюзанна в сером берете и тёмном платье, несомненно вечернем, выгодно подчёркивающем стройность её фигуры. Платье украшала серебряная брошь. Через плечо была переброшена небольшая коричневая сумка. Пройдя в номер, она подошла к окну и села в кресло, стоявшее в паре с журнальным столиком.

 

Slowly she makes her way among the drinkers,

always escortless, alone,

perfume and mists emanating from her,

and takes a seat near the window.

 

And her taut silks,

her hat with its tenebrous plumes,

her slender bejeweled hand

waft legendary magic.

 

Сюзанна удивлённо подняла брови.

«Как красиво! А кто это?»

«Александр Блок, русский поэт серебряного века. Перевод на английский был сделан известным русским писателем и поэтом Владимиром Набоковым. А женат Блок был на дочери известного русского химика Менделеева Дмитрия Ивановича. Не могу сказать, что он был счастлив в браке».

«Вы не против того, что я заказала в номер лёгкий ужин, кьянти, маслины и несколько видов сыра?»

«Отнюдь, синьора Сюзанна, как я могу возражать женщине, хотя, признаться, на этот вечер у меня были несколько иные планы».

«Просто Сюзанна или Сюзи, как вам будет удобнее. И если не секрет, какие планы я столь бесцеремонно разрушила, не предупредив заранее о своём визите?»

«Я собирался прокатиться на гондоле по каналам Венеции».

Сюзанна расхохоталась.

«Вы, и в этом костюме?»

Далее я узнал, что каналы не такие уж чистые, между гондольерами звериная конкуренция, и, проплывая рядом, они норовят окатить пассажиров конкурента грязной водой, в которой банановой и апельсиновой кожуры гораздо больше, чем рыбы.

– Но после ужина я попрошу вас проводить меня по ночной Венеции. И дело не в моей личной безопасности, а только для того, чтобы созерцать изумлённые взгляды местных матрон. У вас здесь ещё не просили автографов? Красивый мужчина, будто сошедший с картины начала двадцатого века, уверенная поступь, такой же взгляд. Может быть, не мешало бы разбавить улыбкой. Кстати, я ни разу не видела, как вы улыбаетесь.

 

Я попытался изобразить подобие улыбки.

«Нет, нет, нет. – Сюзанна замахала руками. – Глаза как были сталью, так и остались».

Официантка в белом переднике, улыбаясь ярко накрашенным ртом, вкатила в номер тележку, на которой стояла бутылка вина и несколько тарелок с закусками.

 

Пока Сюзанна хлопотала над ужином, я пробежал глазами по контракту. В горле появился ком. Один месяц моего пребывания в саваннах равнялся моему годовому жалованью в доблестных вооружённых силах, где я ещё недавно служил. Достав чернильную ручку, купленную специально для этого случая, я расписался на месте пробелов, а на чистом листе написал перечень оборудования, необходимого мне для работы. Постарался включить всё, что было нужно, о чём в своё время я бы даже не посмел заикнуться.

«И ещё, сеньора, прости, Сюзи, мне нужно несколько дней, чтобы пристрелять оружие и проверить оборудование. Вся операция по остановке истребления животных займёт максимум восемь недель».

«Почему ты так уверен?»

«Потому что несколько лет воевал с подобными живодёрами, с той лишь разницей, что те вместо животных убивали людей. Может быть, я в недостаточной мере знаком с повадками животных, для этого есть проводник, но повадки зверей в человеческом обличье мне известны хорошо».

Сюзанна внимательно изучала мой список.

«Что такое турникет?»

«Жгут для остановки крови, лучше всего израильский».

«А чёрный маркер в комплекте к каждому турникету?»

– Чтобы на лбу раненого бойца написать время установки турникета, для медиков.

«И все-таки, почему восемь недель?»

«Потому что меня интересуют не браконьеры, убивающие слонов, а заказчики, которые у них скупают этот товар. Спустя два месяца будет затишье, а когда на рынке слоновой кости начнётся ажиотаж, правительственные войска уже будут готовы к защите своей фауны. Если только не действуют заодно с браконьерами...»

В глазах Сюзанны блеснули искорки.

«Если будет всё, как ты говоришь, пусть не два, даже три месяца, я еду с тобой в самый северный кантон твоей страны пить самогон, о котором мне Алекс рассказывал целый день».

«У нас нет кантонов, Сюзи, есть административные центры, края, республики, области, районы. Самое холодное место в России – Ханты-Мансийский автономный округ, там температура опускается до минус шестидесяти».

«По Цельсию?»

«Ну не по Фаренгейту же».

«И там живут люди?»

«Да. Рожают детей, пасут оленей, живут в чумах, едят строганину – мороженое мясо и рыбу нарезают тонкими ломтиками, вкус неповторимый. И никогда они оттуда не уедут ни за какие коврижки».

«Что есть коврижки?»

«Русское угощение, правда, я сам ни разу не пробовал. А если вдруг пойдёт не по моему сценарию, что тогда?»

«Поедем к моим родителям в их дом в Альпах. Нужно, кстати, позвонить отцу, чтобы он привёл в порядок лыжи и снегоход».

«Условия приняты».

Сюзи подвинула мне тарелку с маленькими ломтиками сыра. Сыр как сыр, но запах он источал необычайный. Более мерзкого запаха в своей жизни мне испытать не довелось.

«Попробуй».

Я осторожно съел кусочек. Запах по сравнению со вкусом был цветочками. Подавляя рвотный рефлекс, я, тем не менее, сделал невозмутимую гримасу.

«Сыр как сыр, вкус, правда, несколько специфический».

«Это невозможно! Я специально взяла несколько кусочков, чтобы посмотреть на твою реакцию. Это самый вонючий сыр в мире».

«Значит, ты не будешь. Тогда я, с твоего позволения, доем».

Сюзи опрометью помчалась в ванную. Больше к сыру мы не прикасались.

 

Мы шли по ярко освещённым улицам ночной Венеции. Сюзи взяла меня под руку.

«Обрати внимание, что на нас с тобой оглядываются. Я думаю, ты обратил внимание, как здесь одеваются люди? Штаны-балахоны, такие же куртки, чем больше размер, тем лучше, навьюченные какими то рюкзаками, взгляд, устремлённый в никуда, всё тело испещeрено тату. Такое ощущение, что мы с тобой вышли из прошлого века. Точнее, из прошлого мира. Мне бабушка рассказывала, что она больше часа приводила себя в порядок, чтобы сходить в хлебный магазинчик. А сейчас дамы могут выйти на улицу в халате и шлёпанцах, Правда, состоятельные дамы могут отправить в магазин горничную, а сами дома целый день могут провести в халате. И знаешь что, сегодня я, – Сюзи чуть замедлила шаг, – постигла одну истину. Женщина начинает стареть тогда, когда к ней начинают терять интерес мужчины. Например, как сегодня. Не скрою, я готовилась к этому вечеру и надеялась произвести впечатление, но все мои старания оказались тщетны. Только деловое общение, ни одного намёка на комплимент».

Я несколько шагов прошёл молча, крепче прижав к себе руку женщины.

«Понимаешь ли, Сюзи, видишь, как-то незаметно мы с тобой перешли на «ты», ты относишься к той категории женщин, общение с которыми не предполагает форс-мажора и кавалерийской атаки. Специфика моей прошлой работы заключалась в том, чтобы уметь ждать. Иногда несколько суток. О такой женщине мечтают многие, а оказавшись рядом с ней, теряются и не понимают, как им себя вести. Общение с тобой не предполагает быстрого финала. Если эту встречу мне послал Бог, то я бы попросил его, чтобы общение с тобой продолжалось всю жизнь. И более того, у меня не было подобных встреч... Судя по всему, мы пришли. Какие здесь замечательные парадные. Напоминают другую Венецию – Северную, Санкт-Петербург. Город, в который всегда хочется возвращаться, и из которого так мучительно трудно уезжать. В Венеции похоронен, точнее, перезахоронен мой любимый поэт – Бродский, я так мечтал посетить его могилу. Одна очень интересная женщина, которая и в преклонном возрасте остаётся яркой темпераментной дамой, сказала моему приятелю, что писатели, влюбившиеся в очередной раз и завершившие свои отношения женитьбой, стремительно глупеют. Впрочем, как весь этот мир. Человека из этого удручающего состояния может вывести только осознание своей собственной индивидуальности. Это опять Бродский. А женщина, которая сказала это о писателях – та, которую он любил всю свою жизнь».

Сюзанна достала из сумочки платочек и промокнула им свои губы, затем, поколебавшись, решительно стёрла помаду.

«Понимаю, приглашать на кофе, даже если я его готовлю по уникальному рецепту – бесполезно?»

«Вечер и так был замечательный. Бывают моменты, когда вспоминаешь самое лучшее, что с тобой случилось. И это один из тех моментов».

«А когда об этом вспоминаешь?»

«Когда жизнь может оборваться сию же секунду».

«С тобой это происходило?»

«Нет, но я почему-то уверен, что именно так и будет».

Сюзанна поднялась на носках своих туфель, обвила мою шею своими прохладными руками и прижалась губами к моим.

«Теперь иди».

«Можно одну просьбу?»

«Какую?»

«Подари мне свой платочек со следами помады и духов».

Сюзанна рассмеялась и положила платок мне в нагрудный карман пиджака, расправив его наподобие веера.

«До свидания или прощай?»

«До встречи в Ханты-Мансийском округе».

 

Прощаясь с Бестужевым, мы пожали друг другу руки. Крепкое мужское рукопожатие. Он вырвал лист из блокнота, разделил его на две ровных части и записал номер моего телефона, я на всякий случай продиктовал телефон соседки. Oн записал свой московский номер, чуть ниже ещё один, с неизвестным мне кодом какой то страны.

– Если не ошибаюсь – Швейцария?

– Ошибаешься, княжество Монако.

– Я так понимаю, синьоре Сюзанне удалось отведать нашего самогона?

– Удалось. Африку я отработал как учили, на все сто. Видел бы ты этих браконьеров. Я представлял, что мне придётся иметь дело с отмороженными морскими котиками или наёмниками, а они оказались простыми африканскими крестьянами, стрелявшими в животных из допотопных ружей. Патроны продавали им по цене золота. Два раза промахнулся – и ты уже должен. Стрелять в них – всё равно что охотиться на домашних кроликов.

Мне удалось выйти на заказчика, естественно, англичанина. Оптового покупателя слоновой кости. Прострелил радиатор и блок их джипа, тянулся за ними по саванне километров пятнадцать, пока они сообразили, что с автомобилем что-то не так. Когда они, задрав капот, пытались найти причину поломки, я их положил очень аккуратно, по двое с каждой стороны. Тела утащили гиены, джип сволокли и разобрали на болты аборигены. И куда подевались «мистеры» – одному богу известно. Но отстрелы слонов прекратились.

– И как Альпы?

– С нашим Эльбрусом не сравнить. Тут, если с трассы сошёл, кричи хоть караул, хоть помогите – не поможет. А там везде камеры, вертолетов больше, чем орлов, везде ловушки всякие, отстойники. Вот Сюзанна – это другое, это совсем другое. Я думаю, что это навсегда. Kстати, у неё есть дочь двенадцать лет, так вот она меня любит больше, чем своих дедушку и бабушку. Удивительный ребёнок, мечтает, чтобы мы с ней и мамой уехали в Россию, даже русский учит. Искренне желаю тебе встретить такую как Сюзи, одну и на всю жизнь. Чтобы понимала тебя без слов.

– Ну, тогда удачи!

– Удачи и тебе, командир.

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в октябре 2026 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: