Марио и Маргарита

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за апрель 2025:

 

На чтение потребуется полчаса | Цитата | Скачать файл | Подписаться на журнал

 

18+

 

 

 

Молодой человек лет двадцати пяти, неказистой внешности, одиноко сидел за столиком в кафе. На столе стояла чашка кофе, рядом, словно напоказ, лежала книга с названием: «Милорад Павич. Хазарский словарь (мужская версия)». Яркая картинка на обложке – составленная из камушков буква «игрек» – привлекала внимание. По всей видимости, буква красноречиво намекала на мужскую игрек-хромосому.

Мужчина явно скучал, грустные глаза его смотрели куда-то вдаль, казалось, совсем не замечая, что происходит вокруг. А тем временем посетителей в кафе было предостаточно, всё шумело, жевало, чавкало, смеялось, ругалось, толкалось локтями, стояло в очереди, считало сдачу, заказывая и поглощая быструю еду.

Молодой человек ничего этого не замечал, он летал в каких-то далёких, высоких облаках, в недосягаемости от мелких бытовых радостей и огорчений.

– У вас не занято? – Вдруг милый женский голос заставил его вернуться на грешную землю.

И всё сразу обрело гравитацию и шумовые спецэффекты.

– Что? – не совсем понимая, чего от него хотят, спросил мужчина.

Девушка присела за столик и положила рядом с книгой мужчины свою. На ее экземпляре тоже было написано: «Милорад Павич. Хазарский словарь», но только, в отличие от игрек-хромосомы, на этой обложке красовалась буква «икс» с надписью «женская версия».

– Я спросила, не меня ли вы ждёте?

Мужчина посмотрел на книгу, затем на девушку.

– Нет, не меняю, – смутился он. – Это мне дали на время.

– Чего?

– Ну, книгу, – объяснил мужчина. – У меня есть напарник, в его смену оставили эту книгу. Кто-то просто забыл, а он прочитал её, а потом ещё чего-то прочитал, а эту мне дал. Сказал, если я буду сидеть в кафе и положу книжку перед собой, она, как магнит, притянет, – мужчина замялся, – в общем, что я познакомлюсь с девушкой. Я ему сказал, что так не бывает. Мы поспорили, и вот я здесь.

Девушка улыбнулась.

– Кажется, вы проиграли этот спор. А вы прочли книгу?

– Нет, – честно признался мужчина. – Я не очень люблю читать. Мне больше кино нравится.

– А как вас зовут? Меня – Маргарита.

– Марио, – представился мужчина.

– Какое чудное у вас имя, мне кажется, раньше, давно, игра такая была.

– Не знаю, – пожал плечами Марио. – Папа так назвал.

– А можно я буду звать вас Мастер? – спросила девушка.

– Зачем? Я работаю не на стройке и не на заводе, какой я мастер?

– А где вы работаете?

– Я продавец-консультант, – сконфуженно произнёс Марио.

– И что вы продаёте?

– Товары для красоты и здоровья. Такие специальные пояса для похудения, миостимуляция, дарсонвали – это приборы такие, чистят кожу, не допускают появления прыщей.

– Ясно. А вы читали «Мастер и Маргарита»?

– Читал когда-то, но толком ничего не понял. Я вообще не очень люблю читать.

– А я – очень, – с придыханием произнесла Маргарита. – Мне порой кажется, что всё уже прочла, а тут вдруг берёшь новую книгу и оторваться не можешь. Я когда читаю, всегда себя представляю в образе главной героини. Вот как бы вы описали меня?

– Не знаю, – замялся Марио. – Красивая.

Девушка улыбнулась.

– Спасибо, конечно. Но что это за описание такое. Знаете, как в постмодернистской литературе описывают главного героя?

– Нет, – покачал головой Марио.

– Его просто сравнивают с кем-то известным. С кем бы вы сравнили меня, например?

– Я книги не очень, я как-то больше кино, – попытался уйти от ответа Марио.

– Хорошо, пусть из кино.

– Не знаю, может, на Шарлиз Терон.

– Приятно, – улыбнулась Марго. – Но она же старая уже.

– Когда она была молодая, – уточнил Марио.

– Угу, – довольно хмыкнула девушка. – А в классической литературе так нельзя, нужно обязательно создать образ. Глаза, лоб, нос, губы. Вот, например, как я опишу вас. Это был юноша лет двадцати четырёх, недурён собой, высокий умный лоб говорил о его интеллектуальных способностях. Повернитесь слегка в профиль, – попросила девушка.

Марио неохотно, но всё же откликнулся на просьбу.

– Гордый греко-римский профиль, умные выразительные глаза, тонкие губы и крепкий мужской подбородок – всё это выдавало в нём страстную и волевую натуру.

Марио грустно улыбнулся.

– Всё это точно про кого-то другого. Вряд ли меня можно назвать волевым и уж тем более страстным. Я совершенно обычный продавец-консультант и ничего более. У меня даже хобби нет.

Маргарита улыбнулась ему в ответ.

– Это я вам просто пример привела классического описания, не лучшее, конечно, ну уж как получилось. А вот скажите, если бы вы были Мастером, а я Маргаритой, и я бы собралась обнажённая лететь на бал к сатане, чтобы вы сказали?

Марио на секунду задумался и уже хотел что-то произнести, но девушка перебила его.

– Нет-нет. Вы просто представьте: вы Мастер, а я ваша Маргарита. Я понимаю, что вы не работаете на стройке, просто представьте, что бы вы мне сказали?

– Чтобы вы оделись, – решительно произнёс Марио, чем привёл девушку в замешательство.

– Почему? – совершенно не ожидая подобного ответа, спросила она.

– Вы простудитесь.

– Но ведьмы не летают одетые, – возразила Маргарита.

– Тогда хотя бы шапку, – не унимался Марио. – Вы представьте, стоите вы голая на балу у этого сатаны, гости приходят и целуют вам руки, а у вас из носа, извините, сопли текут. А куда их, вы же голая, и платок уже не Фриде понадобится, а вам.

– Вы плохо читали роман, – расстроилась Маргарита. – Фриде подавали платок всякий раз как напоминание о смерти младенца. Маргарита сделала так, чтобы больше не подавали платок.

– Ага, – сказал Марио. – Вот видите, значит, платок понадобился Маргарите? Она простудилась, и у неё были сопли.

– Сами вы сопли, – в сердцах произнесла Маргарита. – Не было у неё никаких соплей, она ведьма была.

Марио тяжело вздохнул и машинально пододвинул к себе книгу. Это была своего рода защитная реакция.

– Что же, у ведьм не бывает насморка, что ли? – пробубнил он обиженно себе под нос.

– Простите, – извинилась Маргарита. – Я не хотела вас обидеть. Вы знаете, я недавно была на экскурсии в одной глухой деревне. Казалось бы, обычная деревня, каких у нас пруд пруди. А оказалось, что вовсе и не такая она простая. Скажите, чем деревня отличается от села?

– Не знаю, – пробормотал Марио, ещё не полностью отойдя от обиды.

– Подумайте.

– Село больше, там школа, наверное, есть, больница, магазин. Я не знаю, я городской ребёнок.

– Нет, нет, вы всё правильно говорите. Только в селе ещё церковь обязательно была, а в деревне нет. Но я не об этом. Вот теперь представьте в этой глуши краеведческий музей. Казалось бы, кому он там нужен, а вот и нет. Там очень интересно. Утюги старинные, большие, тяжёлые, в них угли засыпали и гладили. Прялки там всякие, серпы, вилы деревянные, вроде бы неинтересно, но когда там очутился, сразу всё по-другому. На стенах картины местного художника, замысловатые уж больно, а некоторые и вовсе страшные. Самовары разных размеров, из одного мы чай пили. Музей суперский, всё можно трогать. Но главное, изюминка так сказать – лес кругом, и в этом лесу ведьмины тропы и болото, и там дом на куриных ножках. Не взаправдашние, конечно, куриные ножки, но всё равно жутко. Этот домик можно арендовать и провести там ночь. Внутри всякие травы сушатся, в банках лягушки заспиртованные, черепа животных, в общем, настоящий дом бабы-яги, как из сказки. Спать жутко, на болоте выпь всю ночь кричит, звуки разные, ох и натерпелась я там жути. Да и стоит, скажу я вам, ой как недёшево. Но что поделаешь, за экзотику нужно платить. Утром на завтрак нам подали яичницу с мухоморами, оладьи с вареньем из волчьих ягод, травяной чай из колдовского сбора. Как же всё это вкусно. А вы бы хотели провести ночь в ведьмином домике?

– Нет, – сухо ответил Марио. – Я работаю с чертями. Я их вижу, общаюсь с ними каждый день с понедельника по пятницу. Я их ненавижу. Чего-то я не в духе, пойду я домой.

Марио поднялся, его бледное лицо выражало печаль и уныние.

– Постойте, – схватила его за руку Маргарита. – Вы мне понравились. Если хотите, я дам вам свой номер телефона. Сейчас запишу.

Она достала из сумочки небольшой блокнотик и ручку. Быстро записала цифры и вырвала листок.

– Вот. Позвоните, я буду ждать.

– Хорошо, – холодно буркнул Марио и небрежно сунул листок в карман.

 

Марио шёл домой, держа в руках злосчастную книгу, противоречивые чувства переполняли его душу. Он не понимал, почему соврал этой милой и такой красивой девушке. Он даже не мог себе объяснить причину ухода, словно бы кто-то невидимый поднял его за шкирку и вывел из зала.

По дороге домой Марио зашёл в магазин купить алкоголь, чтобы хоть как-то притушить бушующий пожар души. Он купил две бутылки водки и три бутылки пива, холодец в пластиковой упаковке, десяток яиц, хлеб и батон колбасы. Сложив всё это в пакет, он вдруг обратил внимание на валяющийся на полу бумажный проспектик. Марио поднял листок и прочитал.

 

«Собрание анонимных менеджеров».

Проблемы на работе, в семье – приходи, решим их вместе.

 

Далее был указан адрес и время сбора.

Марио положил проспект в карман и направился домой.

Он пил весь день и весь вечер, благо была суббота и на утро не нужно было на работу.

Марио заснул около десяти, под скрежещуще-стреляющие звуки «Терминатора».

Пробуждение было тяжёлым и похмельным. После душа Марио захотел покурить, пошарил в карманах и вместо сигарет вытащил два листочка. На одном был записан телефон Маргариты, а на другом – адрес собрания анонимных менеджеров.

Заседание было запланировано на 15:30, не очень далеко от дома Марио, и он решил сходить. Анонимные менеджеры располагались в небольшом помещении офисного здания. Там по кругу стояли семь разных стульев, на них сидели пять мужчин, включая ведущего.

Марио вошёл в комнату и робко поздоровался.

– Проходите, проходите, – бархатным голосом заговорил невысокого роста плешивый мужчина, и лицо его округлилось в добродушной улыбке.

– Присаживайтесь, и мы начнём.

Марио присел и беглым взглядом окинул собравшихся. Средний возраст анонимных менеджеров был тридцать-сорок лет, обычные мужчины с хмурыми лицами и потухшими глазами.

Создавалось такое впечатление, будто их насильно пригнали сюда.

– Итак, – начал ведущий, – меня зовут Сергей Александрович. Сегодня мы с вами поговорим, пожалуй, о театре. Кто начнёт?

Все молчали как школьники, глядя пол.

Ведущий не торопил и не настаивал, он тоже молчал и пристально смотрел то на одного, то на другого.

– Я хочу, – раздался густой бас.

И все сразу устремили свои взгляды на субтильного, тщедушного человечишку, обладающего глубоким насыщенным басом.

– Мы недавно ходили с женой в театр. Конечно, она меня потащила. Ныла, ныла. Никуда не ходим, сидим как мыши в своей клетке. При чём тут мыши вообще? Ну, х*р с ним, пошли в театр.

– Я всех прошу, – встрял ведущий, – если можно, не ругайтесь, пожалуйста.

– Да ладно, – отмахнулся мужчина и продолжил: – Показывали или играли, не знаю, как правильно, пьесу про коммунальную квартиру.

Соседи собачатся друг с другом, отцы там и дети, бабушки, матери, жёны, вдовы. По**ень, короче, полная. Прошу прощения. И моя после, значит, спектакля говорит: какой это дико сложный труд. Дико сложный? Я ей, значит, отвечаю: дикий, я понимаю, но что там сложного-то? А она мне: ты что, они же всё это через себя пропускают, это же какое моральное и ещё там х*р просрёшь какое, простите, напряжение.

А я ей так сказал про это. Вот этого морального напряжения у меня каждый день – как говна за баней, простите. Я на стройке работаю, бригадой руковожу. Хоть и бригадир, а кабель тяну, траншеи копаю, раствор таскаю, короче, к вечеру вообще никакой уже. Но тут приходит начальник и имеет тебя без вазелина, нет, не потому, что ты в очередной раз накосячил, и это тоже бывает, конечно, нет, нет. Так, для проформы, чтобы не расслаблялся, это у него теория такая, что всех надо иметь, а не то работать перестанут. Но это ещё не всё. Вечером я возвращаюсь домой и, понятно, через магазин. Там беру бутылочку, когда пива, а когда и водки. А дома жена, тёща, дети, и начинается у нас вот тот самый спектакль, на который мы ходили. Так какое, в м**ду, моральное, хрен пойми, чё у них? Тысяча извинений. Отыграли и домой попёрли. А ты, сука, всю свою е**чую жизнь живёшь в этом говне.

Мужчина замолчал, утёр ладонью влажные глаза и повесил голову.

– Ты неправ, Василий. У работников культуры достаточно и физических, и моральных перенапряжений. И они, как никто другой, перегорают, да.

– Они чё, б**дь, китайские лампочки, что ли? – возмутился Василий.

– Почему сразу китайские? Наши лампочки не меньше, а то и больше перегорают.

Встрял в разговор сосед Василия, кудрявый миловидный мужчина лет тридцати пяти.

– Китайцы хорошие делают лампочки. Я в магазине, прежде чем купить, спрашиваю: чьи? Если говорят, что наши, сразу отказываюсь. А если Китай, то беру.

– Да-да, – поддержал сосед напротив, – я как-то купил нашу, вкрутил, включил свет, и она лопнула. Осколки по всей комнате разлетелись. Так что Китай...

– Слушайте, слушайте, – вмешался ведущий, – при чём здесь Китай? О чём вы вообще? У нас сегодня новое лицо, прошу вас, представьтесь.

Марио покрутил головой по сторонам и понял, что говорят о нём. Он представился.

– В чём ваша проблема? – поинтересовался ведущий. – Расскажите нам.

– Проблема моя в том, – печально выдохнул Марио, – что я патологический врун и алкоголик. Мне кажется, что я вообще никогда не говорю правды. Вот недавно встретился с девушкой и, не знаю зачем, наврал ей, что работаю продавцом-консультантом, а сам работаю подсобным рабочим на складе. Принеси, подай, отнеси.

– Шнырём, короче, – вставил ремарку сидящий напротив мужчина лет сорока с надменным лицом и смотрящий на всех словно бы свысока.

Марио вопросительно посмотрел на ведущего, но, не найдя в его глазах отклика, продолжил.

– Почему я соврал, не знаю. Наверное, потому что терпеть не могу свою долбаную работу. И коллег. Для меня каждое утро с понедельника по пятницу – это сущий ад, ад с чертями. Такой день сурка.

– Нас е**т, а мы крепчаем, – вновь вставил свои пять копеек мужчина.

– Чего? – возмутился Марио.

– Я сказал, на х*р ты там работаешь, если тебе не нравится эта работа? Найди другую.

– Какую другую?

– Которая нравится. Миллионы людей работают на любимой работе и радуются жизни.

– Вы, наверное, не в курсе, что десятки миллионов работают лишь ради того, чтобы хоть как-то выжить, свести концы с концами. Всякими дворниками, кассирами, сторожами.

– Это тебе так кажется. Есть такие кассиры, что просыпаешься утром и хочется бежать за продуктами только ради того, чтобы увидеть того кассира, поговорить с ним.

Марио замолчал и вновь посмотрел на ведущего. Тот был безучастен, лишь пытался придать своему лицу заинтересованный вид.

– Что молчишь? – не унимался мужик.

– Сергей, – наконец-то вмешался ведущий. Но тут же был мягко послан.

– А чё ты впрягаешься за него?

Марио поднялся со стула и собрался уходить.

– Знаешь, почему тебе не нравится твоя работа? – усмехнулся Сергей, обращаясь к Марио. – Потому что ты мягкий, как говно, и яиц у тебя нет. Ты из тех, кто любит философствовать на тему: гавкнула на меня собака, что же мне, тоже гавкать? Или если меня осёл боднул, что мне теперь, избить осла? Угадал?

– Мне пофиг, – произнёс сквозь зубы Марио.

– Конечно пофиг, потому что ты сыкло.

– До свидания, – сказал Марио и направился к выходу.

– Вот в этом вся твоя беда, – крикнул ему вслед Сергей, – ты постоянно бежишь, как побитая собака. И так и будешь бегать всю жизнь. Только бежишь ты не от меня, а от себя. От слабости своей. Щас придёшь домой и сядешь жалеть себя.

Марио остановился возле двери, повернулся и зло посмотрел на Сергея.

– Скажите, Сергей, – обратился он к обидчику, – вы правда лаете на собак и бодаете в ответ ослов?

Сергей усмехнулся.

– О, у нас здесь ирония прорезалась. Вот что я тебе скажу, Марио. Я не мягкий кусок говна, как ты. Я скорее электрический ток, и кто его заденет хотя бы раз, больше уже не стремится встретиться с ним, это в лучшем случае, в худшем – просто умирает.

Марио закрыл за собой дверь. Проходя по коридору, он вошёл в туалет, ему невыносимо хотелось вымыть руки и остудить ледяной водой горящее от ярости лицо. Взгляд его наткнулся на стоящую возле окна швабру. Недолго думая, Марио схватил эту швабру, переломил об колено и с обломленной палкой, словно с мечом, отправился восстанавливать свою честь и достоинство.

Войдя в кабинет, он подошёл к надменно усмехающемуся Сергею и произнёс:

– Я безудержная ярость Джека.

После чего произвёл удар палкой в голову противника.

Сергей рухнул со стула на пол.

Новоиспечённый Давид демонстративно вытер ноги о поверженного Голиафа со словами:

– Говну, мой друг, не страшен электрический ток.

 

Торжествующий Марио вышел на улицу, дул прохладный вечерний ветерок, на душе было спокойно и легко. Первый раз в жизни он постоял за свою честь, первый раз в жизни не спасся бегством, первый раз в жизни дал отпор агрессору. Марио шёл по улице, и сияющее лицо его непроизвольно растягивалось в довольной улыбке. Кругом горели витрины, сверкая гирляндами разноцветных огней. На одной из витрин Марио остановил свой взгляд.

«Лавка талантов», – прочитал он на вывеске и вошёл внутрь. Маленькое помещение было завалено всевозможной рухлядью. Древнее оружие времён крестовых походов, диковинные музыкальные инструменты: скрипки, виолончели, лютни, дудки, флейты, волынки, а также арбалеты, картины, книги, два ящика монет и множество разной антикварной чепухи. Посреди всего этого благолепия стояло кресло-качалка, в нём вальяжно раскачивался древний седой старик и курил трубку.

– Добрый вечер, – поздоровался Марио.

– Вы что-то хотели? – поинтересовался старичок, выпуская клубы дыма.

– Хотел, – признался Марио, – выучить английский язык.

– Школа по изучению иностранных языков находится в соседнем здании.

– Вы знаете, я где-то читал, что человека ударило электричеством, и он заговорил по-английски.

– Мы такое не практикуем, – продолжая раскачиваться, хрипло произнёс старик. – Быть может, вам нужен какой-то талант? Вы мне душу, я вам талант.

– Чего это душу? – возмутился Марио.

– Ну а как? Нужно чем-то жертвовать, талант, его же за деньги не купишь. Тут так: либо душа, либо талант.

– Даже не знаю, – задумался Марио.

– Подумайте, это дело такое, тут нельзя решать с кондачка, здесь нужно всё обдумать. А вы бы какой хотели талант?

– Не знаю, – пожал плечами Марио, – я бы хотел быть Мастером.

– Плитку класть?

– Нет. Писать романы, рассказы.

– О чём?

– Не знаю, что-то военно-патриотическое, наверное, про любовь. У меня есть знакомая девушка, и она хочет, чтобы я был ее Мастер, а она – моя Маргарита. Но я ничего не пишу и никогда не писал. Про Понтия Пилата слышал, конечно, но не так, чтобы роман про него написать. А вот если у меня будет талант...

– Хорошо, – улыбнулся в бороду старик.

– А вы кто вообще? – недоверчиво спросил Марио.

– Дед Мороз, – совершенно серьёзно произнёс старик.

Мороз встал, подошёл к полке с книгами и, казалось бы, вынул книгу просто так, наугад.

– Вот, возьми, прочитай всю, от корки до корки.

Марио недоверчиво посмотрел на старика, но книгу взял.

– Пятьсот рублей, – делово произнёс дед.

Голубые глаза старика были словно из другого, непонятного, холодного и пугающего мира. И смотрел он так, будто прожигал насквозь своим голубым льдом.

– А с х*ра ли ещё пятьсот рублей? – смутившись от подобного взгляда, произнёс Марио.

– За книгу – пояснил тот.

– А..?

– Не, душу – за талант, деньги – за книгу.

– «Трясина любви. Современный детектив», – прочёл Марио на обложке книги.

– И на кой мне твоя идиотская книга за пятьсот рублей?

– Это я написал, – похвастался дед.

– Ну и читай сам.

Марио положил книгу на прилавок.

– Ну и хрен тебе талант, – рявкнул дед.

– А тебе – хрен душу.

– А тебе – девку, ушлёпок, – закипел как чайник Дед Мороз. – Пошёл на х*р из моего магазина!

– Сам пошёл! – прокричал Марио и вышел на улицу.

 

Он хотел позвонить Маргарите, но не осмелился. Пришёл домой, выпил рюмку водки и уснул. Ему приснился Булгаков, писатель был одет в гусарский наряд с аксельбантами и прочей мишурой.

– Никакой ты не мастер, ты просто му**к, и всё. И никогда больше Дед Мороз не подарит тебе подарок на Новый год.

Марио хотел возразить, сказав, что и так никогда не получал никаких подарков от этого старика, но побоялся обидеть классика, да к тому же у Михаила Афанасьевича очень ярко блестела сабля, уже вынутая из ножен.

– Да, – печально произнёс Марио, – я не мастер, даже не подмастерье. Я простой труженик.

Марио проснулся. На улице была ночь, ярко светила полная луна.

Он набрал номер телефона Маргариты.

Несмотря на поздний час, ждать пришлось недолго.

– Алло, – зазвучал в трубке приятный женский голос.

– Маргарита, это Марио, – сглотнув подкативший к горлу ком, выдавил из себя Марио, – ты, наверное, не помнишь меня, мы встречались...

– Это не Маргарита, – произнёс голос, – это Наталья, её домработница. Маргарита улетела.

– Куда? – поникшим голосом спросил Марио.

– На шабаш, – ответила Наталья. – Но вы не переживайте. Она просила передать вам, если вы позвоните, когда вы позвоните, чтобы вы не волновались, она надела шапку.

 

 

 

Конец

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в апреле 2025 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: