Рассказы из разных серий

 

(из серии «Рассказы»)

 

 

 

Из-под ног Гришанина выпорхнули стайкой воробьи. Один даже задел крылом растопыренную ладонь. «Абсурд…» – подумал Гришанин и пнул высохший, жёлтый в крапинку тополиный лист.

– Почему? – спросили воробьи.

– Ах… – сказал Гришанин, хотел было перекреститься но, вспомнив, что Христа приколотили гвоздями, не стал. – Ах, Боже мой!

Один воробей остановился на лету, повернул голову и впялился в Гришанина печальными карими, с укоризной глазами.

– Вот и все вы так! Чуть что, так сразу – Боже…

Гришанин вытер рукавом сухой лоб.

– Боже, ну бред-то какой!

– Ну, бред…

– Ужас!

– Кто, я – ужас? – искренне удивился воробей.

– Сгинь! – взвизгнул Гришанин.

Воробей передразнил его, «а не сгину!», покачал головой и улетел, махнув крылом.

– Ну, ты чокнутый, – проговорил другой, явственно покрутил кончиком крыла правее правого глаза и улетел вслед.

Куцая бородка взвилась, защекотав нос. Гришанин прислонился к забору трамвайного парка и закрыл глаза, в жалких попытках прийти в себя. Город блестел полуночной иллюминацией. Машины шуршали, а в них шуршали люди. Парк темнел и тишинел. Казалось – замерло всё. Только парочки продолжали шушукаться где-то среди чернеющих деревьев. Гришанин не видел их, но очень хорошо слышал.

Гришанин поправил сумку, встряхнул залихвацкий купеческий хохолок, без конца падавший на лоб, и продолжил вышагивать, беспокойно оглядываясь, косясь по сторонам бегающими глазами. Улочка шуршала под его ногами. Он вышел на пустынную к ночи проезжую часть и побрёл, напевая, по двойной разделительной. Он шёл, глядя на небо, пока бесшумная машина не задела его краем зеркала. Гришанин в ужасе схватился за ушибленную руку. Машина, взвизгнув, затормозила, и Гришанин почти отчётливо услышал, как стонет покалеченное зеркало. Мрачно глядя из-под бровей, он пробормотал:

– П… – не будем побуквенно цитировать, что он пробормотал.

– Хи-хи, – мерзко рассмеялся автомобиль, подмигнув левой фарой.

– Да что происходит, в конце концов?! Что происходит?! – отчаянно завопил Гришанин, осознав, что никто не вылезает его бить, а автомобиль мерзко хихикает, приоткрывая в ухмылке пасть багажника.

– Что происходит, что происходит… – передразнила пасть.

– Сгиньте все!

В парке зашевелились, с шелестом, пожелтелые влажные листья, ещё не спавшие с усталых деревьев.

– Ну прошу же, сгиньте, все! – плакал Гришанин, и тыкал себя пальцами в глаза. Где-то он слышал, что это помогает разглядеть нечисть отдельно от ненечисти. Беспомощное это тыканье привело лишь тому, что он замер от резкой боли, проткнувшей голову, и будто сразу протрезвел. Он даже открыл слезящиеся глаза. Машина стояла, скривив пасть всё в той ж усмешке. Не хватало только руки в боки упереть.

– Всё, успокоился. – И зверь незлобливо рассмеялся. Гришанин решил, что с нечистью общаться не след, отвернулся и побрёл, ковыряя ступнями двойную сплошную.

Гришанин брёл, вслушиваясь в тишину.

– Ну за что, почему? – думал он.

– А ты что хотел? – ответил внутренний голос.

– О-о, да, как раз тебя мне и не хватало!

– Хе, я знаю. Так чем ты там занимался после института?

– Сгинь!!! Пропади, подлюка!..

– Да я-то сгину… – вздохнул голос. – Ладно, ладно, уже исчез. А ты продолжай, если хочешь. Продолжай, дружок. Пока. – И голос юркнул куда-то в область левой подмышки.

Гришанину хотелось плакать. Редко с ним случалась такая чертовщина! Говорящая машина, прикинь? Воробьи, понимаешь, нотации читают! Но Гришанин знал, что не из-за воробьёв так резко щекочет, и будто даже колется у него между рёбер. Он ушёл, будто вплыл, в маленький пустой скверик.

Вдали, в полукилометре, громыхала магистраль. Гришанину она казалась монстром. Зубастым и жутким. Сейчас монстр дремал, урчал, как просыпающийся вулкан, или дракон, сонно копошащийся в своей пещере.

Он сел на скамейку. Он сделал то же, что делал сразу после института.

С поразительной аккуратностью паренёк с куцей бородкой разорвал крошечный пакетик, высыпал его содержимое на руку, приник и сделал головокружительный, с прихлюпом, вдох, как, он видел, делают это в кино.

 

 

 

октябрь 2007