HTM
Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2022 г.

Ольга Иженякова

Другая сторона

Обсудить

Роман

 

Погибшие цветы ожили снова –
От одного живого слова.

 

Посвящается всем влюбленным…

 

 

 

Опубликовано редактором: Карина Романова, 19.09.2008
Оглавление

19. Часть третья. Приготовление к вечности
20. Часть четвертая. Послушник Виктор
21. Часть четвертая. Последняя молитва

Часть четвертая. Послушник Виктор


 

 

 

В монастыре Леша Швабров познакомился с послушником Виктором, который охотно брался выполнять самые тяжелые и грязные работы, особенно любил уединение и много молился.

А спустя некоторое время, Швабров подружился с ним.

Виктор, как в хорошем кино, рос очень красивым и добрым мальчиком.

После окончания школы сразу поступил в университет. На втором курсе призвали в армию, отправили в десантные войска под Псковом, затем – в Чечню. Вместе с Виктором все это время был его друг Сережа. С него, Сережи, и все началось...

Стояла красивая чеченская осень. Удивительно красочная и тихая, это теперь даже Игорь с разведроты, по прозвищу Чингисхан, может подтвердить. Деревья, листочки, местами уцелевшая, довольно оригинальная архитектура, создавали у солдат ощущение праздника. На крыше одного из домов жили даже белые голуби, а небо было тихое и голубое. Во всей окрестности ни людей, ни техники не было видно. Служилось легко, казалось, что все в дальнейшей жизни будет также – легко и картинно красочно.

И вдруг, среди этой приятной и почти домашней картины раздается выстрел, потом второй. Оба «адресованы» Сереже, причем буквально в висок. Шум. Тревога. Автоматные очереди.

Виктор Сережу на руки и бегом в здравпункт. Пока нес, рубашка полностью кровью пропиталась. Два дня после этого ничего не ел, не мог прийти в себя от шока. Солдаты «прочистили» все окрестности, но стрелявшего так и не нашли. Да и нереально он выглядел бы на фоне нарядной осени. Если бы не выстрелы и ранение товарища, все бы приняли случившееся за фантом. Но факт, увы, имелся и он свидетельствовал, что все солдаты как один перед жестокой смертью беззащитны.

Потом хирург через ребят Виктору передал, что чудес, конечно, на свете не бывает, но может случиться так, что Сережа будет жить.

Пятьдесят на пятьдесят.

До самого виска, оказывается, пол-сантиметра не хватило.

Виктор, не помня себя от радости, три банки тушенки за один раз съел, а потом лег и прямо в блиндаже на сырой земле, подложив руку под голову, уснул как убитый. Он твердо был уверен, что друг выживет, потому что по-другому и быть не могло.

Их связывало слишком многое. К тому же Виктор знал, что у Сережи есть девушка и она ждет его. И он, Виктор, а не кто-нибудь, будет свидетелем на свадьбе, это уже давно решено. Спокойным, безмятежным, здоровым сном солдат отмечал новость о выздоровлении друга.

Тот день запомнили оставшиеся в живых ребята еще тем, что Виктор во сне улыбался совсем как маленький ребенок, они смеялись над ним, щекотали его подбородок травинкой, а он все равно улыбался. Снова в сердцах поселилось чувство легкости и предвкушения чего-то хорошего.

Домой, на «гражданку» полетели письма, что один боец случайно получил ранение, но будет жить, кормят хорошо и погода замечательная, как на курорте.

Еще через два дня Сережа пришел в сознание, впрочем, лучше бы не приходил. Их месторасположение плотным кольцом окружили «чехи», и нужно было срочно скрываться в горах.

Приказано брать только оружие, кто сколько сможет.

– Товарищ командир, а можно я с собой Дробышева возьму? – спросил

Виктор.

– Нет! – последовал резкий как удар ответ.

Он склонился над раненым другом.

– Ну, давай, держись...

– Слышь, добей, а…Я прошу, как человека, прошу, слышь.

– Нет, ты это…Совсем того, что ли? Мы же с детства с тобой.

– Ты что, Вить, хочешь, чтобы меня «чехи» поимели, что ли?…Куда я потом? А? Ты, старик, не оставляй меня, смотри, я, как человека тебя прошу, слышь? Не оставляй! Я же мужик, мужиком родился и мужиком умереть хочу.

Возникла тяжелая тишина, оба понимали, как опасно их положение. И промедление. Изощренные пытки чеченских бандитов были известны исключительно всем солдатам, правда, сибирякам пока только понаслышке.

Но каждый думал про себя одно и то же: меня это не коснется никогда. Каждый втайне надеялся на удачу или… быструю, безболезненную смерть. А попасть в плен означало хуже даже самой долгой и мучительной смерти.

Виктор закурил. Курил долго. И когда уже прогремела команда «Уходим», срывающимся голосом, стараясь не глядеть в глаза, прошептал:

– Ну, Серый, пока, что ли... – Взял нож и аккуратно перерезал горло Сереже.

Резня в ту осень была большая.

Цинковых гробов на всех убитых не хватало, потому многих пришлось хоронить прямо на местах боев. Из двадцати одного солдат-срочников, приехавших из-за Урала, осталось семь в живых. Бандиты старались стрелять русским прямо в пах.

А те, все как один после такого ранения, добивали себя сами как могли, ни на секунду не задумываясь, что родственникам они нужны живыми, пусть и покалеченными, но обязательно – живыми. Но, так уж, видимо, устроен этот мир, что для большинства мужчин позор хуже смерти. Потому на смерть шли без страха, осознанно, а иногда даже с улыбкой.

Марш-бросок, куда послали группу Виктора сразу после случившегося, оказался затяжным. И, хотя боевое задание хранилось в строжайшей тайне, ребят на пути уже поджидали две засады.

В предательство тогда никто из бойцов его группы не верил, думали о случайных совпадениях.

Виктор вырвался из ада только с двумя бойцами, остальные погибли быстро и нелепо, часть попала в плен. Еще неделю выжившие очумело петляли по незнакомым чеченским болотам, прячась в кустах от каждого шороха и питаясь сырыми лягушками, спички промокли, зажигалки быстро кончились. К тому же начался сезон дождей и теплая и сухая местность, стала слякотно-холодной. В то, что солдаты вернутся живыми, не верил, похоже, никто. И, когда они пришли в свою часть, комдив здорово удивился:

– Вы выжили? И вышли? Но это же елки-палки зеленые нереально! Как?

А про засаду было сказано следующее:

– Не было там никакой засады, мы «чехам» специально коридор открыли, у нас же приказ с центра, все об этом знают…

Виктор тогда первый и последний раз в своей взрослой жизни заплакал. Плакал горько и долго, как плачет нищий, у которого отбирают самое ценное. А потом ушел за казарму и закурил. Курил, как никогда, долго.

С этого дня, казалось, он перестал понимать смысл происходящего, но если бы только он один. Бойцы были уверены, что их хотят убить только на том основании, что они русские солдаты. Причем, похоже, хотят убить свои. Спрашивается, зачем?

Ответы приходили самые разные, от того настроение у служивых было подавленное, хотелось все происходящее вокруг забыть раз и навсегда. Кто-то из рязанских придумал в блиндаже гнать самогонку, идея пошла на «ура», самогонка быстро закончилась, а выстоять положенное время другой порции браги, бойцы не дали – пили так. От этого в казарме уже больше недели стоял сладковато-пряный запах, причину которого так и не смог выявить никто из комсостава. Солдаты не лыком шыты, они фляги с брагой закапывали в теплую землю до самого основания, а выкапывали, когда уже были уверены в ее готовности.

 

В столовой, в это трудно поверить, давали сырую нечищеную картошку.

Ситуация непростая. Повариха-чеченка состояла, как принято говорить на суконном армейском языке, в интимных отношениях с некоторыми офицерами, а, следовательно, могла себе позволить многое. Попробовал бы, кто-нибудь на нее пожаловаться! В армии действуют свои законы, не всегда соответствующие Конституции, как, впрочем, и здравому смыслу.

Все разрешилось, когда за очередным трупом приехали убитые горем родители. Мама, души не чаявшая в старшем сыне, зашла в солдатскую столовую посмотреть, чем питался ее ангел, перед тем как уйти из жизни, попробовала картошку и бросила ее прямо в лицо поварихе. Та вспыхнула от возмущения, но женщина, которая на чеченской земле лишилась счастья, решила идти до конца. И пришла…с сырой картошкой к комбату.

В общем, он и сам догадывался, что между офицерской и солдатской столовой существует большая разница, но, чтобы давать молодым людям, сырую картошку? Такое ему и в голову не могло прийти.

Зато потом ужин в солдатской столовой оказался вполне съедобным. Солдаты, соскучившиеся по горячей еде, были невероятно счастливы, наворачивая хорошо проваренную гречневую кашу с маслом. Много ли военному люду надо?

Узнав о случившемся, односельчане поварихи под страхом смерти запретили ей работать в столовой. Конфликты с русскими военными, которые рисковали ради них своей жизнью, им были ни к чему.

С тех пор солдаты сами стали готовить себе еду. На полевой кухне дежурили охотно по очереди.

 

На станции в Тюмени Виктора вместе с сестрой и мамой встречали соседи – Сережины родители.

Им пришла похоронка, мол, пропал без вести. А их, как это бывает, интересовало очень многое: если погиб сыночек, то, как? Можно ли по-христиански похоронить? Что он говорил, когда видел последний раз Виктора и, случайно, не предчувствовал ли неладное? Ведь у Сережи очень хорошо была развита интуиция.

А, может, зря они так переживают, вдруг он в чеченском плену томится? А родителей волновать не хочет, где им, простым людям, выкуп взять в случае чего?

Виктор обнял Сереженых родителей и сухо срывающимся голосом сказал, что ничего об их сыне не знает, вполне возможно он и в плену, но не исключена также и смерть. На войне ведь все возможно.

Если бы эта встреча была единственной! Папа и мама убитого друга помогали семье Виктора во всем.

Отец же после возвращения солдата, частенько стал заходить к нему вроде как по делу, а сам садился за стол, доставал сигареты, курил и подолгу молчал. Мама хлопотала за ним, то чашку чаю подаст, то варенье, то свежеиспеченные пирожки. Но отца эта суета не интересовала – он смотрел на Виктора так, будто о чем-то догадывался или хотел что-то важное спросить, но по деревенской скромности не знал с чего начать.

Виктор тоже молчал, он после Чечни стал на редкость молчаливым и задумчивым. С бывшими одноклассниками, которые их с Сережей провожали в армию, ни с кем поддерживать отношения не захотел. Проигнорировал также школьный вечер встречи выпускников.

После пережитого любые встречи, дни рождения и свадьбы стали казаться пустым времяпровождением. Ему часто снился Сережа со своей страшной просьбой. Они во сне долго разговаривали, Виктор не раз просил прощения у друга. На что тот обычно улыбался и говорил, что наоборот, это он, Сережа, в этой истории чувствует себя виноватым. Руки были свободны, мог бы и сам…

И, когда Виктору стало казаться, что еще немного, еще один такой сон, и он сойдет с ума, пошел на исповедь к священнику. Не пойти он не мог. Потому что не было желания жить дальше. С ума тоже боялся сойти, вдруг в бреду все расскажет, что станет тогда с Сережеными родителями? А с его матерью и сестрой?

Только после того, как он исповедался, ему сделалось немного получше и возникло желание уехать, куда подальше от людей и жить где-нибудь в глухом непролазном лесу.

Однажды отец Сережи все-таки прервал молчание. Давно уже было за полночь, домашние спали, будильник стоял на кухне, что означало – завтра выходной, а потому идти никуда не надо и утром можно подольше поспать.

– Понимаешь, Вить, – начал медленно отец, глядя в пол, – я, когда в молодости после армии пришел домой, сразу в город подался денег подзаработать, ну и с Людой, матерью Сереги, подружил маленько. Так, думал, не серьезно. Не нравилась она мне…

Сам уехал, устроился на завод, думаю, дай денег скоплю, а уж потом семьей обзаведусь, ну чтобы не с нуля-то начинать, сам-то в нищете вырос. На двоих с брательником одни штаны, не поверишь, носили. Мечта тогда у меня была, как сейчас помню, – иметь три костюма разного цвета. И три рубашки к ним, чтобы, значит, в тон. Уж больно охота мне было прибарахлиться, фраерком таким по деревне пройти.

Ох, как охота, не передать. Я же в нищете-то вырос. А тут, представляешь, получаю письмо от Люды: приезжай, родной, мол, я беременна!

Сначала такое зло взяло, бабы ведь дуры, какие еще дуры – сначала дают, потом думают. Но поостыл, поговорил с мужиками со своей бригады, взял расчет и поехал в свое село. Хреново так на душе было от всего этого. Веришь? В районе на автостанции встречаю зареванную Люду! «Куда ты» – спрашиваю. А она мне отвечает, что идет аборт делать, с родственниками посоветовалась, вот и решили, значит, дитенка порешить, их мать! Представляешь, какая случайность, а если бы я не успел, приехал не утренним автобусом, а вечерним? Все, получается, не было бы Сереги!

Мне после этих Людиных слов как будто по мозгам чем-то тяжелым дали, развернул ее на девяносто градусов, хлопнул по заднице и повел корову на автобусную остановку...

По первости, по самой-самой первости, у меня скажу честно, были разные подозрения, что пацан не мой, и все такое. В наших краях, знаешь, какие языки имеются, ими в самый раз улицу подметать. Но, когда Серега стал подрастать, драться, ты же помнишь, какой он у меня драчун был, потом с русским языком в школе нелады пошли. Он, как и я, глаголы всякие до смерти ненавидел, а самое главное – у нас же родинки в одних и тех же местах – все сомнения у меня в раз улетучились.

Я завсегда о таком сыне, если хочешь знать, мечтал. Он же, помнишь, наверное, за мной как хвост везде ходил. Я в гараж, он в гараж, я в баню и он в баню. Мне мужики говорили: че, это ты за собой пацана везде таскаешь, думаешь, ему интересно твои матерки слушать? А Серега обычно за меня отвечал: «Интересно, дяденьки, еще как»…Еще как…

Отец закурил, помолчал, потом, глядя на Виктора, спросил:

– Ну что, парень, скажешь? Не знаю, поймешь или нет? Ты же у нас без отца вырос? А мне без Сереги сложновато сейчас. Бывало, мать водку спрячет, так Серега в два счета найдет. А на проводах с ним так хорошо посидели. Сказал мне на прощание, что, когда вернется с армии, сделает себе охотничий билет, купит мотоцикл и ружье. Я ему еще взялся маленько деньжатами подсобить. Думал, мать уговорю нетель по весне сразу же продать и Сереге отложить, зачем ему одному корячится, чай родители у него имеются. Такие вот, парень, у нас планы семейные были.

– Видите ли, – начал разговор несмело Виктор – не могу я об этом…сейчас.… Еще мало времени прошло, всего-то, ничего, иногда кажется, что Сережка живой и никакой войны в помине не было, ведь здесь все также, как два, полтора года назад, также колодец скрипит, мамка варенье облепиховое все также варит в старом тазике, и вы на все том же мотоцикле ездите, где мы с Сергеем в седьмом классе на сиденье написали неприличное слово…

 

Отец горько улыбнулся и сказал:

– Не знаю, чем вы там написали, но оно не стирается. Я чем только не пробовал отмыть.

Виктор грустно улыбнулся и начал рассказывать о лягушках и сырой картошке, а также о выстрелах в пах и их обычных последствиях.

У отца выступили на глазах крупные слезы, он посмотрел куда-то вдаль, как будто теперь там можно было увидеть сына, и слезы уже не смахивал. Казалось, он перестал стесняться, вдруг осунулся, похудел, стал, будто намного меньше обычного.

– Знаешь, Вить – сказал он после некоторого раздумья – я до этого времени был уверен, что обниму Серегу когда-нибудь. Скажу: здорово, сын, знал бы ты, как мы тут с мамкой по тебе соскучились, забегались. Чего же ты, подлец, весточки-то никакой долгое время не подавал?…

А, может, он тот их…ислам, что ли принял, хотя мне кажется Сереге это как-то «по барабану». Он не то, чтобы атеист, он пофигист, как и все ваше поколение. Ну да Бог с этим, главное бы живой. Посидели бы с ним, выпили, мать бы хоть маленько поревела от радости, а то все уже, кажется, выплакала. Даже не воет, а так…скулит ночью. Я ее успокаиваю, а она на меня кидается: «Это ты во всем виноват. Мозги пудрил ребенку, что армия – мужское дело, а у него больше половины одноклассников не служили, кого отмазали, кто откосил. Ты вообще – старый дурак, – видел когда-нибудь, чтобы у приличных людей дети служили в армии? Возьми хоть нашего мэра, хоть губернатора или депутатов. Они только чужих с удовольствием провожают на смерть, а своих на учебу в соседний город не всегда отпускают. Боятся за них»…

И, знаешь, Вить, я не знаю, что ей после этих слов сказать. Дура дурой, а ведь правду говорит, может, это нас, простых работяг, хотят уничтожить за просто так? Ну, чтобы не создавать рабочие места, платить пенсию там льготы какие давать. Тогда бы сказали бы по-человечески, так, мол, и так. Мы бы сами прокормились. Земли вон сколько вокруг Тюмени, тут на всех хватит, а если с умом, то и с иностранцами даже можно поделиться! Живи – не хочу!

Виктор горько улыбнулся.

Признаться, ему самому приходила эта мысль и не раз. Но высказать ее кому-то он боялся, думал, мало ли что? У него ведь мама есть и сестра. Всякое может случиться с ними. Внимательно посмотрел на отца, закрыл лицо руками и тяжело вздохнул.

Обеим стало неловко.

Установившееся молчание долго никто не решался нарушать, разве что часы. Домой отец ушел под утро. И после этого разговора приходить к соседям перестал. Виктор пару раз встречал его на улице пьяным, что называется «в стельку». Но кроме привычного «здравствуйте» они ничего не говорили.

 

 

 


Оглавление

19. Часть третья. Приготовление к вечности
20. Часть четвертая. Послушник Виктор
21. Часть четвертая. Последняя молитва
Акция на подписку
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

Присоединяйтесь к 30 тысячам наших читателей:

Канал 'Новая Литература' на yandex.ru Канал 'Новая Литература' на telegram.org Канал 'Новая Литература 2' на telegram.org Клуб 'Новая Литература' на facebook.com Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru Клуб 'Новая Литература' на twitter.com Клуб 'Новая Литература' на vk.com Клуб 'Новая Литература 2' на vk.com

Миссия журнала – распространение русского языка через развитие художественной литературы.



Пробиться в издательства? Собирать донаты? Привлекать больше читателей? Получать отзывы?..

Мы знаем, что вам мешает
и как это исправить!

Пробиться в издательства? Собирать донаты? Привлекать больше читателей? Получать отзывы?.. Мы знаем, что вам мешает и как это исправить!


Купи сейчас:

Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2022 года

 

Мнение главного редактора
о вашем произведении

 



Научи себя сам:

Аудиокниги для тех, кто ищет ответы на три вопроса: 1. Как добиться жизненных целей? 2. Как достичь успеха? 3. Как стать богатым, здоровым, свободным и счастливым?


👍 Совершенствуйся!



Слушая Таю. Холивар. Читать фантастический роман про путешествие в будущее из 2022 года!

Отзывы о журнале «Новая Литература»:


08.12.2022

Ознакомилась с редакцией своих стихотворений. Я в восторге! Поделилась ссылкой в соцсетях на журнал.

Татьяна Кошелева



01.12.2022

Счастлива быть Вашим автором.

Юлия Погорельцева


02.11.2022

Ваш журнал радует своим профессиональным подходом к текстам и авторам.

Алёна Туманова


22.10.2022

Удачи и процветания вашему проекту.

Сергей Главацкий



Сделай добро:

Поддержите журнал «Новая Литература»!


Copyright © 2001—2022 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
18+. Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-82520 от 30.12.2021
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!