Время песка

 

 

Посвящается моим родителям Ивановой Валентине и Головнину Сергею.

 

 

 

 

Когда утром, собравшись в школу, я открыла дверь, Костя стоял на прежнем месте. Я отпрянула от неожиданности назад: «Ты чего, так и стоял здесь?!» «Конечно, нет, – сказал Костя, его губы изобразили что-то наподобие улыбки. – Пойдем, чего стоишь как вкопанная?»

Так продолжалось несколько недель. Мы ни о чем не договаривались. Но Костя каждый вечер провожал меня домой, а утром стоял возле дверей. В классе над нами смеялись зло и открыто. Я молча чертыхалась, без этого меня бы просто не замечали, а так приходилось сносить насмешки и издевательства. Костя казалось, ничего не замечал. За весь день мы перекидывались только парой банальных фраз. Все остальное время его молчаливое, но постоянное присутствие сводило меня с ума. Иногда Костя прогуливал школу. В такие дни, по утрам я облегченно вздыхала. Зато в классе без Кости было гораздо хуже, чем с ним. В конец обнаглевшая красавица Анжела пошлила, как заправский матрос, и никакого спасения от этого не предвиделось. Зато дома вроде бы было лучше. Папа работал, и в те ночи, когда он уходил из дома, я могла себе позволить читать до утра.

День сменялся новым днем. Весна становилась все настойчивей, и даже папа забыл про шапку. В один из привычных дней, на уроке литературы, Костя, по обыкновению молча, сунул мне записку в руку. «Я тебя люблю». Лаконично, даже без ошибок. Может быть, Тургенев так подействовал на него? Я не знала, что делают в таких случаях. Посему просто сунула записку в портфель и потупила глаза. Мне не хотелось даже дружить с Костей. Честно говоря, я его боялась. В классе сплетничали о том, что он нюхает клей, почти не живет дома и ворует. Я весь день обдумывала, как ему сказать и не обидеть, что я не хочу встречаться.

Костя как обычно провожал меня домой, а я так и не до чего не додумалась. Уже в подъезде он задержал меня, схватив за руку:

– Ты прочитала записку?

– Да, Костя. Знаешь, спасибо тебе, но…

– Будешь моей девушкой?

– Я не могу, извини, нет.

– Соглашайся! Я познакомлю тебя со своими друзьями, – тут он подозрительно покосился и выпустил мою руку, – Ты это что же, думаешь, ты чем-то лучше меня? Ты же такая же, как мы. Нищета. Думаешь, я ничего про тебя не знаю? Тоже мне, грамотная нашлась. Да ты сдохнешь здесь без такого, как я. Заклюют тебя до смерти недоноски.

– Костя, нет, ты не понял. Я вовсе не думаю что ты недостойный. Просто, не нравишься ты мне совсем … прости ладно? Да и не до этого мне сейчас. Мы же с папой только обустраиваемся. Ну как тебе объяснить. Маленькая я еще, в конце концов.

– Шлюха.

Меня накрыла обида.

– И вовсе я не шлюха. Причем тут вообще…

– Так я из тебя сделаю. Я на тебя пол района натравлю. По рукам пущу.  Дура.

Он резко развернулся и ушел. Я дождалась, пока хлопнет подъездная дверь, и в каком-то ступоре вошла в квартиру. Жутко раскалывалась голова. Было очень обидно и страшно. Был враг с одной стороны – теперь с обоих. Я что-то рассеяно отвечала папе. Слезы душили меня, и я не могла дождаться, когда он уйдет на работу. Сегодня врать не было сил. Как теперь ходить в школу? Я так радовалась, когда мы уезжали из деревни, но лучше бы мы остались там. Когда боль привычная, она переходит в разряд почти бытовых вещей. А тут совершенно незаслуженно… ненавижу их всех. Ненавижу. Провалились бы они вместе со школой сквозь землю.