HTM
Как издать бумажную книгу со скидкой 50% на дизайн обложки

Владимир Буров

Пятое Евангелие

Обсудить

Эссе

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 18.03.2008
Оглавление

1. Часть 1
2. Часть 2
3. Часть 3

Часть 2


 

 

 

ПЯТОЕ ЕВАНГЕЛИЕ

 

Часть вторая

 

Цель этого эссе ответить на вопрос Якова Кротова, почему четыре евангелиста по-разному описывают последовательность событий после воскресения Спасителя. Попробую заработать тысячу долларов, обещанную тому, кто гармонизирует эти последовательности. Не знаю, удастся ли мне с первого захода добраться до последней конкретной точки, но принципиальный ответ я уже знаю. Последовательности это наша специализация. Скажу сразу, они будут разными в зависимости от того, что вокруг чего вращается. Земля вокруг Солнца, или Солнце вокруг Земли. Вы увидите, что не зря люди ломали копья по этому поводу. Вообще, если начать разбирать какой-нибудь старинный спор, то постепенно становится ясно, что спор этот был не зря. Думаю, даже и дискуссия по поводу длины крыльев у ангелов была не просто схоластикой. Поэтому сразу исправляем эту единственную ошибку Якова Кротова в передаче. То есть для Библии далеко не все равно, что вокруг чего вращается. Настолько не все равно, что это будет решать, есть бог или нет. Добавлю также, что в этом эссе будет видно, что физик может много сказать о любви и ненависти между людьми. Вплоть до того, что будет показано, как любовь меняется на ненависть. Научно показано.

Но начнем с конца. С заключительной речи профессора атеизма Юрия Муравьева. Будет показано, как он отречется от науки только для того, чтобы не признать существование бога.

 

Товарищи, своей неумолимой логикой, которую я сам так долго призывал, вы прижали меня к стенке. Но не думайте, что я просто так сдамся. У меня есть последний окоп, который вам не взять.

Да, бог есть, НО НЕ ПРО НАШУ ЧЕСТЬ. Бог, сказал Борис Парамонов, он ведь маленький. Но как видно, он не просто маленький, даже не очень маленький, он СЛИШКОМ маленький. Л.Д. Ландау говорит, что человек добрался до таких вершин в науке, что может понять то, чего не может уже вообразить. Так вот, вы сами утверждаете, что бог это настолько маленькая величина, что ее нельзя даже себе представить. Так, значит, кто же может принять этот очень, очень маленький сигнал? Кто, то есть может в него верить? Гоголь? Так у вас, что, Гоголи, как грибы растут? Лев Давидович Ландау? Альберт Эйнштейн? Серафим Саровский? Вильям Шекспир? Александр Сергеевич Пушкин? Нет, друзья мои, я повторял и повторять буду:

– Ты не Пушкин!

Мы масса и подчиняемся другим законам. Законам революционных масс. Мы приемники третьего класса. Не Грюндики!

Может не только бог, может и инопланетяне есть! Я не против. Но можем ли мы жить, принимая во внимание их существование где-то тридесятом царстве? Очевидно, что нет. Может быть, когда-нибудь, через пять тысяч лет инопланетяне подлетят поближе, тогда может и будет человечество учитывать их влияние на нашу жизнь. Так же и бог, пусть подрастет до того, чтобы мы могли его увидеть. А так он слишком далек от народа. Вот приблизится, тогда может, я и сам скажу:

– Верьте.

А так мы каждый раз будем попадать впросак, принимая во внимание бесконечно малые величины.

И если способность понимать НЕПРЕДСТАВИМОЕ это неотъемлемая обязанность ученого – ВНИМАНИЕ! – я отрекаюсь от науки.

Да! Но, зато я могу не верить в бога. Бога нет. Обратного вы мне все равно не докажете. Я буду читать и писать учебники, это мой дом и я буду здесь жить без необходимости верить в бога. Так сказать, учиться, учиться и учиться!

За сим…

P.S. Да так все живут.

 

Итак, вы только что видели сеанс черной магии. Теперь попросим показать ее разоблачение. Пожалуйста.

Мог ли сказать эту заключительную речь в защиту атеизма Юрий Муравьев? Маловероятно. Смотрите почему. Привожу высказывания профессора МГУ, доктора философских наук Юрия Алексеевича Муравьева в передаче Якова Кротова по Радио Свобода 24.03.06.

– Религия – это опиум народа.

– Для меня не существует большей части тех проблем, которые составляют предмет спора по поводу противоречий в Библии, в Писании, в Евангелиях и вообще в канонических текстах.

– Аргументация представителей религии сводится к одному – верь и все тут. Вот тут аргументация, вот тут логично, вот тут логично, а вот тут мы приходим, а вот в это нужно верить и все. Это находится в глубочайшем противоречии с наукой, которая никоим образом никогда с религией не найдет общих мест.

Далее полностью приводится центровое высказывание Юрия Муравьева. По аналогии с Библией это высказывание означает заключение Моисея в Нижний Мир. Почти то же самое, что лишение человека разума. Читайте:

– Для меня конечно наличие противоречий во всех этих текстах типичный показатель того, что перед нами полухудожественное, полумифическое произведение, просто элементарно религиозное произведение, произведение религиозной литературы, где доказывать никому ничего не надо и поэтому никто особенно о противоречиях и не заботится. Я точно также на эти противоречия не обращаю внимания по простой причине: ну кто будет допытываться, что у Льва Толстого в одном месте дама вошла в бальном платье, а потом вдруг она оказывается в амазонке? И то, и другое – это мифотворчество, в котором нет ни малейшего признака хоть какой-нибудь действительной, содержательной мысли. Мысль эта чисто образная, то есть перед нами художественное произведение. Никому не придет в голову у Гомера отыскивать противоречия в действиях того или другого героя. Отыскивают и бывают, но никто из этого вообще проблемы не делает.

 

Отлично, великолепно, лучше не скажешь. Просто крючья и цепи ада, откуда он думает, мы не выберемся.

Читаем дальше, (я просто распечатал текст передачи):

 

– Найдите мне хоть одну вещь, которая была открыта откровением?

 

Ответ:

– Закон тяготения. Яблоко ударило по голове Ньютона, и он сразу понял, что надо ходить по земле, а не прыгать с крыши второго этажа. Многие этого до сих пор не понимают.

Далее профессор говорит, что наука дает нам возможность разобраться в том, как строится художественное сознание. Каким образом наука, которую имеет в виду Юрий Муравьев, может узнать, как строится художественное сознание, если только что, говоря о Толстом и Гомере, отрицалась его логичность.

Далее профессор говорит, что религиозные мыслители не сильны в доводах, что они больше на риторику упирают. Что, мол, не потому что почему, а потому что так господу угодно. Юрий Муравьев допускает в этом высказывании двойную ошибку. Во-первых, не всегда говорится, что так господу угодно, а только тогда, когда речь заходит о непредставимом. Во-вторых, речь идет не о религии, не о религиозных деятелях, а о Евангелиях. А там сплошная логика, фейерверк доводов. Можно сказать, что там только полемикой и доводами занимаются.

Здесь я должен просто заметить по поводу дальнейшего текста передачи, что факт без интерпретации не существует. Любой факт, это наполовину факт, а наполовину его интерпретация. При случае это будет видно. Просто так это не объяснишь, потому что не любая вещь может быть названа фактом, это должно быть что-то конкретное.

– А вот Вы попробуйте согласовать хоть одну мысль, хоть одно представление о чуде, хоть какие-нибудь факты о соленом и пресном, о чем угодно, попробуйте их согласовать с объяснением с позиции наличия сверхъестественного. – Ю.М.

Это будет сделано через несколько минут в рассказе о "Воображаемом Разговоре с Александром 1" Пушкина. Некоторые вещи я поясняю сразу, о других будет сказано после перечисления ошибок профессора Муравьева. То есть будут показаны логические ошибки в этих высказываниях. По ходу передачи Яков Кротов говорит, что другой профессор, профессор Еськов, заранее в своей книге критикуя Евангелие, пишет: мы будем, конечно, исходить из того, что воскресение невозможно и все.

Вот сейчас как раз и будет показано, что такая посылка неразрывно связана с отречением от науки. Тогда каким инструментом будет доказываться, что воскресения не было? Только одним, вот этой самой догмой, в пристрастии к которой профессора обвиняют религиозных деятелей. Догмой о неспособности человека к ТОЧНОМУ знанию. Поясню сейчас это двумя примерами. Например, надо поставить яйцо на столе, чтобы оно не каталось. Профессор Еськов заранее исходит из посылки, что сделать этого нельзя. Но кто-то это яйцо ставит, ударив яйцом по столу и разбив скорлупу. Э, батенька, это не доказательство, так и дурак может сделать, так бы и мы могли.

Другой пример. Учитель рассказывает ученикам притчу о яблоках, которые будто бы когда-то росли на Земле и их будто бы ели. Он спрашивает Вовочку:

– Владимир, как узнать, можно ли их есть?

– Практика критерий истины, учитель, – отвечает ученик. – Надо попробовать.

– Так в чем же дело, попробуй.

Вовочка ест, но прожевать никак не может. Почему? Потому что эти яблоки из ваты. Из воска, из камня, из чего угодно, но только из несъедобного.

– Может попробовать другие яблоки, вон те за окном? – говорит Вовочка.

– Нельзя, – вздыхает профессор, – ведь они не будут научными.

И железной логикой сломанных зубов будет показано ученикам, что яблоки не едят. То есть не может мертвый воскреснуть.

А почему так произошло? Потому что учитель перед уроком заменил настоящие яблоки каменными. Почему он это сделал? Вы не поверите, натуральная фантастика, он посчитал каменные более реальными, чем живые с дерева. Скоро это будет показано на конкретном примере, что именно так и было сделано. Только я заранее должен сообщить читателям печальное известие:

– Без Эйнштейна, Шекспира и Пушкина там, в настоящем доказательстве делать нечего. Еще я бы добавил тут Черный Квадрат Малевича, да боюсь, и так все разбегутся.

В общем-то, это почти не шутка. Но не надо ничего особенного знать. Ведь для того чтобы пользоваться микроскопом или биноклем большого напряжения ума не надо делать.

Зачем, вы спросите, разбираются ошибки профессора Еськова и Муравьева, если цель эссе показать гармонию четырех последовательностей событий после воскресения Христа? Затем, что прежде чем приступить к бою, надо выйти из темницы. Как Моисей прежде чем начать пророчить об урожайных и неурожайных годах должен был сначала выйти из темницы. То есть он должен сначала отстоять свое право на оружие, которым будет вести бой с неверием. В том смысле, что тот человек на дуэли должен согласиться с моим выбором оружия.

Пока что еще посмотрите, как запрещается оружие против атеизма. Какие доводы применяются для отрицания. Один и тот же довод, в котором профессор именно и обвиняет религиозных деятелей. А потому что потому оканчивается на у. То есть не было ничего и все тут. А почему не было? А потому, что ничего не бывает. Нет, че-то все-таки бывает, товарищ профессор.

Ведущий спрашивает Юрия Муравьева, согласен ли он с какой-то там цитатой из пророка Осии.

– Не только не убедила. Дело в том, что такая же убедительная вещь, как если бы я начал ссылаться как на любую неоспоримую истину на роман того же Льва Толстого или на любой другой художественный текст. Да не было всего этого. С чего вы взяли, что вообще все это было, что это вообще происходило? Это все художественное произведение, к нему так только и можно относиться. Попробуйте меня в этом опровергнуть. А мне говорят так, как будто это все давным-давно известно. Ничего это не доказано, никого в этом нельзя убедить научными доводами, а вот риторическими сколько угодно. – Вот сколько я уже привел высказываний Юрия Муравьева на эту тему? Четыре или пять. И это еще не все. Дальше еще есть. И все то же самое, именно сплошная риторика. И, разумеется, не зря он это делает. Как только он проиграет одно это предложение, так все, картина Репина приплыли. Это будет смерть науки Юрия Муравьева.

Дальше опять по тексту передачи идет все та же фраза, что нужны доводы и доводы, которые исходят не из отдельных фактов, а из системы. Профессор просто не замечает, что запрещает любую систему.

Юрий Муравьев постоянно пытается сбить нас с Евангелий на религию. Приводит бездоказательные доводы деятелей церкви, которые все много раз слышали. Повторяю, мы обсуждаем Евангелие.

Далее простая логическая ошибка. Сейчас точно скажу, во сколько раз ошибся профессор. Включаем статистику… впрочем, ладно так, в уме посчитаю. В тексте передачи двадцать тысяч знаков, а в слове микрофон только восемь. Делим двадцать тысяч на восемь будет две с половиной тысячи. Значит, в следующем высказывании профессор ошибся в две с половиной тысячи раз. Ибо он сказал:

– То простое обстоятельство, что мы с Вами о вере говорим по микрофонам, это обыкновенное, простое обстоятельство, по-моему, повергнет в прах все соображения насчет того, где там кого родил, и много ли у него ступенек, и достаточно ли для этого, что были современники и прочее. – Не повергнет, профессор, нет, ибо для того чтобы слово МИКРОФОН обрело ту чудесную силу, о которой вы говорите нужно соединить его с одним очень и очень сложным механизмом под названием ЧЕЛОВЕК. А вы человека в систему анализа не допускаете, так как не признаете научности художественного текста. Человек это четвертое измерение в тексте. И то есть, это не Ваш человек. А в слове микрофон всего восемь букв. Это совсем немного.

Говорится, что вера нужна только слабым людям, а сильные пусть занимаются наукой. В своей прощальной речи профессор уже отрекся от науки, признал, что он слишком слабый человек, чтобы только не верить.

Так мог ли профессор все-таки сказать эту речь об отречении от науки ради отречения от веры? А я мог бы это сказать за него? Так сказать, сыграть роль профессора Муравьева? Нет. Не стал бы он слушать мои доводы. Ибо все его много раз повторяющиеся в течение передачи аргументы это буквально один единственный аргумент: я не буду вас слушать. Но слушать все-таки придется, потому что сейчас мы применим закон о роли личности в истории. То есть, если бы товарищ Сталин мягко попросил товарища Муравьева прекратить дурачиться и защищаться действительными доводами. Тогда бы та вступительная речь могла существовать. Так, для секретного пользования. Как речь товарища Сталина в роли товарища Муравьева.

 

Далее о сотворении человека.

– Так вот, если наука все это может объяснить, то пусть попробует это сделать религия, не обращаясь к вере. – Можно подумать, что здесь профессор уже заговорился. А ведь он уже не первый раз пытается противопоставить науку религии без веры. Так нельзя. Это шулерство.

В конце Юрий Муравьев говорит:

– Дайте доказательства. – Он говорит, что великий процесс шествия научного познания сбросит веру, но не при помощи лагерей, как это делалось в советское время, а при помощи доводов, только разумом. Но довод самого профессора об отсутствии подлинного факта, который можно бы было использовать для доказательства существования бога, это разве не концлагерь? Это хуже, это ад. Покажу этот довод в подлиннике еще раз:

– Я все-таки хочу вернуть нашу беседу к этим злосчастным противоречиям. С моей точки зрения, наличие противоречий – это очень серьезная вещь, которая показывает, что, если люди только и делают, что в этих самых, с позволения сказать священных текстах ищут противоречия, все время их находят, и все время пытаются разрешить и, между прочим, с блеском это делают всякий раз, и тогда у нас получается, что никаких противоречий и нет. Это все истолкованиями достигается, то есть герменевтическими методами. – Фу! Ну хватит. Начинаем вторую артподготовку. Да надо еще кое-что сказать, прежде чем мы окунемся в мир последовательности событий начавшихся после воскресения Иисуса Христа. Но сначала до конца разберемся с профессором. Приведем доводы.

Как все успели заметить, Юрий Муравьев на протяжение всей передачи, всего текста старался сделать только одну вещь: дискредитировать текст. Сначала объявлен не правдивым текст Евангелия, мол, это просто художественный текст. Потом несколько раз наносился удар и по художественному тексту в лице Льва Толстого и Гомера, потом и вообще по тексту в веселом рассказе о микрофоне. В результате этих разгромных мероприятий нам просто не на чем строить замок истины. Все песок. И хоть профессор ни разу не сказал толком, что он считает подлинником, на который можно опереться в доказательствах, это и так ясно. Это просто исторический факт типа: Анна Керн любила Пушкина. И вот находится документ, что она, оказывается, еще кого-то любила. Вот это наука, это и есть новое знание. А по сути это рассмотрение обложек книг, как это делалось в советское время с литературой, купленной на макулатуру. Ну а как же? Уж не разум же человека считать достойным внимания науки.

Профессор говорит о несчастных людях только и ищущих противоречия в текстах. Он спрашивает: ну кому это надо? Допустим, что никому не надо, точнее, почти никому. Пусть. Но существует один, кому это очень надо, просто надо до зарезу, как жизнь. И кто это, вы спросите? А это этот, как его?.. ЧИТАТЕЛЬ!

Ибо ЧТЕНИЕ ЭТО И ЕСТЬ НАХОЖДЕНИЕ ПРОТИВОРЕЧИЙ В ТЕКСТЕ. Сознательное или автоматическое. Допустим, читатель этот читает: джип упал на бок, а четверо парней взяли его и подняли.

А так как джип был инкассаторский, то думает читатель, четверо парней не могли его поднять. Значит, в голове читателя возникает картинка, что инкассаторский джип не совсем упал в кювет, а только наклонился градусов на тридцать. То есть, находя это противоречие сознательно или автоматически, человек создает образ. Художественный образ. Так надо было так и написать, что джип упал не совсем, а только немного. Уж не знаю, почему люди разговаривают именно художественными образами, но одна причина очевидна: иначе пришлось по каждому поводу делать оговорки, что никаких бухгалтерских книг не хватило было. Книга в пятьсот страниц превратилась бы в книгу с миллионом очень скучных страниц. А главное все-таки образность механизма сознания сделана у человека не просто для развлечения, а наоборот, для получения точных знаний. Образность, художественность это телескоп, который нужен для того, чтобы увидеть мир ТОЧНО. Точнее орла. Не наоборот, как некоторые думают. Не для развлекательного изложения истины пишется роман. А наоборот, для точного ее изложения. Это вам скажет каждый художник. Он скажет:

– Что вы меня спрашиваете, как на самом деле? Вот как я написал, точнее не скажешь.

Отклонением от какой истины кажется художественное изложение? Я вам скажу от какой. Художественное произведение отклоняется от ПРЕДСТАВЛЕНИЯ. Ведь некоторые люди думают, что пещерный человек начал рисовать или писать на стенах для того, чтобы запомнить какие-то вещи, которые он не мог удержать в памяти. Нет! Не в этом дело. И древний человек, и Ван Гог писали свои картины потому, что не могли себе представить той картины, которая возникала в их сознании. В себе всего не увидишь, потому почти сразу был изобретен вооруженный глаз, то есть придумали поставить образ ПЕРЕД СОБОЙ. Значит важно не просто, кто кого любил, а кто кого убил, а РАСПОЛОЖЕНИЕ ЧАСТЕЙ НА ХОЛСТЕ. То есть ФОРМА. Следовательно, факт определяется, как художественный образ, как то, что имеет указатель места, времени, и он должен иметь контекст, то есть должно быть единство действия. Все остальное это не факты, а кладбище. Один священник недавно говорил по поводу Иешуа Булгакова, что это не положительный, а отстраненный образ. Ну, там говорилось, кому нужен сопливый Иисус. Кому он нужен это особый вопрос, собственно вопрос истинной веры, а не идолопоклонского восхищения. В данном случае я хочу сказать, что отстранение это и есть художественность. Это и есть, повторяю, точность. А не шутейное изложение истины. Нет ничего точнее художественного текста. Почему? Ведь даже с точки зрения Юрия Муравьева в художественном тексте что-то есть. Так вот даже если в художественности осталось всего одно зерно от целого мешка истины, что художественный текст истинен. Ибо ничего кроме художественного текста и не существует, потому что не существует ничего вообще кроме текста. Вот поэтому я имею право рассматривать художественный текст, как факт, изучив который можно доказать существование бога. Почему всё текст? Потому что ВСЁ ПРОШЛОЕ. Как сказал Екклезиаст, это уже было. Ну, а что не прошлое? Покажите мне. Поэтому всё может быть представлено в виде записи о прошлом. Запись это и есть текст. А нехудожественный текст, это даже не бухгалтерия, это всего один случай, который Юрий Муравьев и выдает за науку. Но это не совсем наука, точнее, совсем не наука, ибо это мертвая наука. Потому что это УЧЕБНИК! Учебник хорош до тех пор, пока как, мертвая истина поддерживается живой наукой. А вот когда он выдается за саму науку… Тогда, тогда и возникает атеизм.

Вот сейчас я покажу, почему художественный образ точнее той науки, которую имеет в виду профессор Муравьев. Я приступаю к анализу текстов. Думаю попытки дискредитировать текст как истинный, более того, единственно истинный факт для анализа, отбиты. Нельзя говорить, что можно написать, что хочешь. Потому что человек, читатель постоянно СМОТРИТ НА ДОРОГУ, то есть написанное контролируется врожденным чувством реальности. Если у Толстого написано, что женщина вошла в зал в платье, а вышла в амазонке, то это значит, что она имело возможность переодеться. Где это написано? А вот этим противоречием и написано. Если человеку сказали:

– Выйди в дверь, поднимись по лестнице на второй этаж, а потом иди прямо и выйдешь как раз к хлебному магазину, значит, так оно и есть. Либо это фантастика, когда человек может летать со второго этажа, либо из-за ремонта придуман спуск со второго этажа вниз по временной лестнице, либо ничего там нет, и над вами решили посмеяться, посмотреть выйдет ли из вас Чарли Чаплин, Олег Попов. Всегда, я повторяю, всегда сознание объясняет причину отклонения события от реального. Художественный текст всегда реален. В Робинзоне Крузо Даниэля Дефо критики нашли пятьсот ошибок. И предложили ему их исправить в следующем издании. Он не исправил. Потому что противоречия, замеченные ими, создают образ. У Шекспира часы бьют там, где еще и часов не существовало. Это непредставимый образ. Не от фонаря ищутся и разрешаются противоречия в Библии. Противоречия не будет тогда, когда читатель поймет что-то новое в структуре мироздания. Например, он должен открыть Теорию Относительности, для того, чтобы найти место, где живет бог. Открыть новое пространство. Тогда противоречия не будет. Это и есть герменевтика. Герменевтика это не метод, а единственный метод. А Вы хотите, чтобы для доказательства воскресения в гробу нашли инопланетянина из тридевятого царства? Чудо ничего не докажет. Специально в Евангелиях дискредитируется воскресение рассказом о похищении тела Иисуса Христа, ибо восхищение значит, он может, это великолепно, но мы-то нет. Вот если бы мы могли это дело попробовать. Пушкин говорит: он же гений, как ты да я. Мы должны быть равны.

Действительно, где же Пушкин. Так вот Пушкин написал текст "Воображаемого разговора с Александром 1". Движемся прямо.

– Когда б я был царь, – так начинается этот черновик. Больше ничего мы рассматривать и не будем почти. Профессор литературы Сергей Михайлович Бонди написал статью в десять страниц по поводу того, что Пушкин поставил частицу "не" по ошибке, то есть просто на просто описался. Он привел много научных доказательств того, что Пушкин мог допустить эту описку, привел в статье фотографии других черновиков. Ему, к счастью, даже не пришло в голову, что это просто мифотворчество. Ведь миф это и есть миф, то есть имеет видимое отличие от реальности. Всегда может быть сделана эта поправка. И то есть мы всегда рассматриваем именно реальность. Вот, например, сколько мне приходится возиться с попытками дискредитации текста Юрием Муравьевым, почему бы просто не сказать:

– Это только текст профессора МГУ, написал, наверное, с похмелья. Не важно, от похмелья можно сделать поправку, реальность она видна. Все правильно делается, потому что это единственная возможность не пропустить человека к богу.

Но профессор смотрит невооруженным глазом. Он думает, что реальность вот она, Петька обнимается с Анкой, а вот эти звездочки на экране, это он думает, а вот этот туман, это Василий Иванович мечтает о сладкой жизни. То есть рассказ, текст это просто ерунда по сравнению с мировой революцией, с поступками реальных людей, ведущих раскопки исторических ценностей.

Вот точно так же подумал и профессор Бонди. Не мог Пушкин написать, что Пушкин "не уважил" царя. Ибо неуважение простого человека ведет к дуэли, а тут царь. Литературовед ошибся, потому что сделал хоть и автоматически, но ту же посылку, что и профессор Еськов: он исходил из того, что бога, конечно же, нет. Тогда это было естественно. Какой там еще может быть бог в науке, если налицо такой прогресс. Вообще наука с богом очень тяжела. Ведь просто наука это сделал дело и гуляй смело. Сделал открытие и развлекайся. Если в тюрьму, конечно, не посадят на некоторое время. А если есть бог, то Теории Относительности мало, надо еще самому измениться. Кому охота? Правда, здесь я допускаю неточность. Разработать Теорию Относительности без изменения самого себя вряд ли возможно. Ландау не мог долго найти место, где проходит плоскость симметрии, не помню чего, между протоном и электроном кажется. Трудно было додуматься, что она идет по самому протону. Ведь это значит, разделиться в самом себе, как будто кто-то через тебя смотрит на этот мир. Трудно увидеть предмет, находящийся слишком близко. А если он находится в самом человеке, то это уже просто невидимо. То есть непредставимо.

Вот и С.М. Бонди рассматривал разговор царя и Пушкина, как реальность. Вот царь и Пушкин разговаривают. Представьте себе. Не мог Пушкин "не уважить" царя в прямом разговоре. Но если посмотреть в ужасной силы телескоп типа Теории Относительности Эйнштейна или Черного Квадрата Малевича, можно заметить допущенную исследователем ошибку. Не Пушкин описался, а исследователь, похоже, искренне считал, что наука и бог – две вещи не совместные. Почти все думали, что религия опиум для народа. Но религия не вера и не бог. Доказательства Иисуса основаны на способности определить, ЧТО БОЛЬШЕ. Вот Бонди посчитал, что живые люди царь и Пушкин больше, чем ТЕКСТ об этом событии. Я уже говорил, что больше текста ничего нет, и вот сейчас это очевидно. Если смотреть не предвзято, то очевидно, никаких таких живых царя и Пушкина давно нет, они давно уже прах. Но жива кодировка их духа художественным, то есть конкретным текстом. То что текст это кодировка духа профессор понимал, не зря он написал большую статью по поводу двух частиц "не", одной лишней, другой, наоборот, не написанной. Он НЕ ПОВЕРИЛ В ЧУДО. Это был великолепный анализатор текста, не считал его мифологизацией, но допустил ту же ошибку, что и профессора Еськов и Муравьев, который недавно просил чуда. Вот, пожалуйста, оно здесь есть. Кислое с пресным соединяется с помощью бога. У Пушкина не будет ошибки, если бог есть. А зачем нам допускать присутствие бога? спросит кто-то, с какой стати?

А и не надо допускать. Не надо допускать научной ошибки на старте анализа. Не надо рассматривать ситуацию, как будто вот если бы царь и Пушкин были живы. Не "бы", а царь и Пушкин оживают. Воскресают. Бог вдыхает жизнь в текстовую кодировку. С помощью Теории Относительности становится очевидно, что текст разговора больше самого разговора. Вот перед нами лежит книга и в ней содержание разговора. Не наоборот. Разницу между этими двумя взглядами понимают художники, поэтому часто пишут с натуры. Иначе представление покажет ложную ситуацию, и вы будете думать, что книга в жизни, а не жизнь в книге.

Ну как же, скажет кто-то, вот книга, а вот я в жизни. И здесь мы подходим к самому главному. К пониманию того, как происходит воскресение, что это такое.

Анализируя текст Пушкина, литературовед рассматривает два Я. Это Я Пушкина и Я царя.

– Когда б я был царь, то позвал бы Пушкина и сказал ему…

Они разговаривают и Я это то Пушкин, то царь. Но очевидно, что есть ТРЕТЬЕ Я. Это Я автора текста.

– Когда б я… – Здесь я это Пушкин-автор. Или что тоже самое если текст уже написан и читается, это Я читателя.

Вот Теория Относительности и отличается от прежней физики именно наличием этого третьего Я. В анализируемую систему (а не отдельный факт) Эйнштейн ВКЛЮЧИЛ НАБЛЮДАТЕЛЯ. Только если в системе есть этот наблюдатель в ней будет бог.

Яков Кротов говорит, что это все равно, что вокруг чего вращается, это зависит только от точки зрения. Это верно, но просто так не получится. В примерной, не точной системе будет всегда казаться, что Земля вращается вокруг Солнца. Это точка зрения будет принята, как объективная, а вторая позиция земного наблюдателя будет субъективной, то есть не равной другой точке зрения. Они сравняются только при определенной посылке. Должно быть введено четвертое измерение. То есть у трехмерного, привычного мира должен быть наблюдатель. У текста должен быть читатель, который не просто так читает и затылок чешет, а принимает участие в событиях рассказа. Вот это как раз и есть чудо. Ведь читатель находится совсем в другом измерении по отношению к событиям текста. Как он может туда проникнуть, в мир, которого уж нет. Фактически он входит в давно утекшую реку. То есть должно быть не просто четвертое измерение, где может жить бог, но должна существовать связь между нашим трехмерным миром и четвертым измерением. И не просто связь, а связь по содержанию. Вот как раз эту связь и доказывает Великая Теорема Ферма. Значит, бог существует и существует связь с ним.

По поводу "Воображаемого разговора" скажу еще только кратко, как работает этот механизм ТРЕХ Я. Два Я, напоминаю, это царь и Пушкин, то есть они находятся в обычном трехмерном мире, а третье Я это автор, или читатель, или зритель, или бог. Да, бог. А здесь просто некуда деваться. Весь мир театр, сказал Шекспир, и люди в нем актеры. Многие признают, эти слова Шекспира, как правду. Но это констатация конструкции мира, в котором живет бог. Царь и Пушкин разговаривают, а зритель, третье Я, вроде бы ничего не делает, так сидит в девятом ряду и репу чешет. Ему, конечно, скучно, всем ведь хочется лично принять участие в разборках, хочется самому покататься на мерседесе, а не смотреть, как это другие делают. И вдруг слышит:

– Ты меня уважаешь? – спрашивает царь.

– Нет, – отвечает Пушкин. Если, конечно, вы читаете текст еще не отредактированный профессором Бонди, то есть текст "Воображаемого разговора с Александром 1" , печатавшийся в книгах до 1948 года. Так как это было у Пушкина, не смотря на неразрешимые противоречия. А у Бонди Пушкин ответил:

– Да, уважаю. – Просто профессор исправил "нет" на "да". И ненависть превращается в любовь, вера в атеизм. То есть научно мы можем понять, кто кого любит, а кто ненавидит. Ну, почему?! А потому что бог это описка Пушкина, ведь иначе текст будет не логичным. Бог убирается, текст становится нелогичным, значит бога нет. Ну продолжим по подлиннику.

Зрители раскрыли рты, а тот, в девятом ряду думает:

– Это че, в натуре, мифологизация, что ли? – Датчик, специально поставленный при сотворении мира в голове у этих, как их? читателей и зрителей, однако срабатывает и зритель в девятом ряду резюмирует: – Да нет, все в натуре. Смешного-то ведь ничего нет. Трагедия, практически начинается. Кого-то точно в Сибирь сошлют писать Ермака или Кочума. – А просто так, от фонаря никто не пишет, ибо зрители давно бы встали и ушли в буфет пиво пить с креветками. Не допускает душа человека несправедливости, не любят они ошибок. – Значит, это не ошибка, – зритель в девятом ряду принимает позу мыслителя Микеланджело. Подпирает тяжелую голову рукой. – Ну че делать-то? – Он поднимается и тихонько пробирается к сцене. Уже готов был разразиться скандал, уже многие подняли ноги, чтобы затопать, другие засунули пальцы в рты, чтобы пронзительно засвистеть, третьи приготовились улюлюкать.

– Спокойно, господа! – встает на сцене и поднимает руку зритель из девятого ряда. Он похож на матроса перед опешившим Учредительным Собранием. – Прошу внимания, – продолжает он и тут же добавляет: – Это Я сказал.

– Ты?! – слышны недоумевающие голоса. – А кто ты такой?

– Я этот, как его? автор.

– Автор, – констатирует зал. – Вот ты-то нам и нужен.

– Бить будете? Не получится.

– Почему это?

– Потому что автор "сам третей сидит", его не видно невооруженным глазом. Он на той стороне Луны. Оттуда даже письма идут девять дней.

– Ну это мы сейчас проверим.

И спрятался автор в Пушкина. Ведь он же Пушкин. Как ты да я. А куда же тогда делся тот, другой Пушкин, который разговаривал с царем? А он перешел в царя, и увидели зрители, что это царь сказал слово:

– Нет.

Как же это так? думают сначала вроде бы разочарованные зрители. Как мог Пушкин перейти в царя.

– Это я его перетащил, – говорит опять автор. – Ведь Пушкину легко перейти в автора, он же и есть сам автор. Но и царь может стать автором, ведь:

– Когда бы я был царь. – Так написано автором.

С помощью третьего Я Пушкин и царь могут меняться местами. Или, то есть перед нами не царь и Пушкин, как со старта предположил Бонди, а царь в роли Пушкина и Пушкин в роли царя. Ибо: весь мир театр и люди в нем актеры. А актеров без Шекспира, как известно не бывает. Они появляются только при наличии третьего Я, при наличии автора, только он может протянуть им руку помощи из четвертого измерения в затруднительных ситуациях.

В итоге получится, что царь и Пушкин по очереди сначала "не уважают" друг друга, потом мирятся. И, следовательно, в тексте нет никакой ошибки. Это не текст о взаимном уважении ИЛИ не уважении, а И ТО, И ДРУГОЕ. Подробно об этом можно прочитать на моей странице в библиотеке Мошкова. www.lib.ru. В этом произведении Пушкин описывает размолвку и примирение, как это возможно. Как это может быть, чтобы люди на Земле, которую создал бог, подвергались смертельным унижениям, а потом они и бог помирились. А самое большое унижение человека это смерть. Смертный может примириться с бессмертным только если он воскреснет. И тогда получится, смертным был не только царь и Пушкин, не только два Я трехмерного мира, но и третье Я из четвертого измерения было смертным. Униженным и оскорбленным. То есть бог не просто наблюдатель, а участник событий.

 

 

 


Оглавление

1. Часть 1
2. Часть 2
3. Часть 3
Акция на подписку
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

Присоединяйтесь к 30 тысячам наших читателей:

Канал 'Новая Литература' на yandex.ru Канал 'Новая Литература' на telegram.org Канал 'Новая Литература 2' на telegram.org Клуб 'Новая Литература' на facebook.com Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru Клуб 'Новая Литература' на twitter.com Клуб 'Новая Литература' на vk.com Клуб 'Новая Литература 2' на vk.com

Миссия журнала – распространение русского языка через развитие художественной литературы.



Пробиться в издательства! Собирать донаты! Привлекать больше читателей! Получать отзывы!..

Мы знаем, что вам мешает
и как это исправить!

Пробиться в издательства! Собирать донаты! Привлекать больше читателей! Получать отзывы!.. Мы знаем, что вам мешает и как это исправить!


Купи сейчас:

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2022 года

 

Мнение главного редактора
о вашем произведении

 



Издайте бумажную книгу со скидкой 50% на дизайн обложки:
Издайте бумажную книгу со скидкой 50% на дизайн обложки!


👍 Совершенствуйся!



Отзывы о журнале «Новая Литература»:


01.02.2023

Журнал «Новая Литература» – прекрасная возможность для авторов донести свои произведения до читателей.

Галина Абрамсон Ткачева



24.01.2023

Благодарю вас за вашу полезную жизнедеятельность.

Татьяна Фомичева



13.01.2023

Очень приятно. Спасибо!



04.01.2023

У вас в журнале очень много интересных материалов. Не думала, что зависну на сайте надолго.

Любовь Шагалова



Сделай добро:

Поддержите журнал «Новая Литература»!


Copyright © 2001—2023 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
18+. Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-82520 от 30.12.2021
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Купить диплом в железногорске.
Поддержите «Новую Литературу»!