Верность

– Эх. До чего хорошо! – сказал дед Матвей и, набив жёлтым пальцем трубку, закурил. – Сколько лет по лесу хожу, а душа всё не нарадуется. Красотища и силища вокруг, аж оторопь берёт!

Возле костра лежал пёс и сквозь дрёму слушал хозяина. Это был старый не мало повидавший на своём собачьем веку волкодав. Хромота от схватки с волком, порванное ухо – рысь вцепилась, шрам на боку оставил кабан.

– Ну, что, пора на боковую, как ты считаешь, Байкал? – спросил дед Матвей и под­бросил в костёр сухих веток.

 Пёс зевнул, подполз и, прижавшись к спине хозяина, уснул. Луна выглянула из-за облаков и, улыбнувшись, опять спряталась.

 Рассвет их встретил обильной росой и туманом в низинах. Лучи солнца по­добно огненным стрелам пронзали молочную пелену, падали в траву и искрились в капельках воды.

 Из кустов вышел ёж. Остановился, зафыркал и выставил свои иголки.

– Пошли, что ты, колючего не видал? – окликнул собаку дед Матвей и взвалил на плечи рюкзак. – Брось его, вишь, он тебя испугался. Нам домой надо засветло по­спеть.

Пёс задними лапами осыпал ежа землёй и поспешил за хозяином.

Лес наполнился светом и теплом. В воздухе висел аромат трав и цветов. Пря­мые поднимающиеся ввысь стволы сосен блестели капельками жёлтой смолы.

– Что, жарко? Потерпи, скоро Лесной ручей, а там и до дома рукой подать, – подбодрил дед Матвей себя и пса. – Нынче лето вон как разгулялось, печёт как в печи.

 Они перевалили через холм, поросший берёзовым молодняком, и вышли к ов­рагу, на дне которого журчал ручей. Пёс спустился по склону и, зайдя по брюхо в воду, стал жадно пить.

 Дед Матвей устроился в тени. Он разломил хлеб пополам. Одну часть отдал псу, а на вторую положил лук, посыпал солью и стал неспеша жевать. Незаметно его склонило в сон.

 Но вдруг, будто что-то толкнуло. Открыл глаза и ему стало не по себе. Рядом бродил медведь!

 Дед Матвей не испугался. Насторожило, что тот потрошил рюкзак, а после купания в ручье вода становилась красной.

– Ну, охотнички…– и дед Матвей ругнулся. – Стрелять, что ли, разучились! Разве так делают? Он теперь может много бед натворить. Ишь, как мается.

Медведь рычал и крушил всё вокруг. Его разум затмила страшная боль в боку. Она постоянно грызла большое сильное тело, напоминая о смерти.

– Лучше я полежу, потом найду его, – решил дед Матвей и тут вспомнил про пса. – Только бы Байкал не бросился в драку.

 А медведь тем временем одним большим прыжком оказался возле лежащего человека. И в ту же секунду на зверя набросился пёс.

 Они слились в один клубок и над ними поднялось облако пыли. Но вот по­слышался страшный вой и собака, оставляя за собой кровавый след, отползла в кусты.

 Эхом прозвучал выстрел. Медведь, сделав шаг, рухнул на землю как подруб­ленное дерево. Дед Матвей отбросил в сторону ружьё и, смахнув слезу, склонился над Байкалом. Широкой ладонью погладил ещё тёплую шерсть и тихо прошептал:

– Мы с тобой повидали немало, может и не надо было сегодня ввязываться в схватку. Но я знаю, что Верность для тебя превыше всего была.

 И он оставил у Лесного ручья холмик свежей земли, на который положил гильзу от патрона.