Осколки. О Бытии и Ничто литературного творчества

Продолжая развивать параллель с фотографией, исследуем следующие оптические составляющие, имеющие отношение как к отдельно взятому тексту, так и к совокупности всех произведений писателя.

Ракурс.

Одно из значений этого слова – угол рассмотрения, точка зрения, взгляд. Применительно к тексту, ракурс – это писательская позиция, с которой тот рассматривает описываемое явление. Взять, к примеру, «убийство». Этот страшный межличностный феномен можно рассмотреть с позиции осознанного злодейства или с позиции ужасной случайности, или с позиции мести, или с позиции благородного поединка, или с позиции военных действий, или с позиции уголовного преступления – и т.д. Или, скажем, «любовь». Можно рассказать о главном явлении в жизни, а можно – о глупой шутке, которую с человеком играет судьба; можно – о лирической муке, а можно – о романтическом приключении; можно – о гормональной детерминации, а можно – о наркотическом втягивании, – и все это будет правдой. Какую правду писатель для себя выбирает, таков его угол зрения, такова его субъективность. Но именно таково же и отражение его личности, которою в произведении увидит Другой.  

Экспозиция.

Сегодня об этом думают только профи: для массового пользователя электронный фотоаппарат выдержку выставляет автоматически. Однако если писатель относится к делу осознанно, он непременно прикидывает, сколько сюжетного времени отвести тому или иному вопросу. То, что займет в читательском восприятии наибольшее время, то и претендует на главное место в произведении. Если по отношению к теме автор не выстраивает иерархии образов, он рискует сорваться в недиффиренцируемую графоманию. В последнюю сотню лет периодически обостряется нездоровая мода – писать все подряд; «поток сознания», «распад смысла», «постмодернизм» и т. п. Такие произведения доставляют усладу кучке эстетов, но для массового читателя эксперименты остаются за гранью востребованности. И так будет всегда. Если автор забыл, что существует реальность Другого, в которой автор должен с необходимостью отразиться, он обречен остаться в этакой позе гордого трагика, досадно непóнятого пошлыми современниками.

Глубина.

В фотографии – это перспектива. Степень детализации либо размытости отдаленных предметов. В искусстве текста есть аналогичная проработка явлений, изображаемых через художественное описание. Но это – лишь внешняя видимость. В литературе – как и во всяком серьезном искусстве, – изображение играет роль только метафоры, выполняющей служебную функцию образного носителя для некой важной авторской мысли. Именно здесь возникает главный конфликт художника: между тем, что автор хотел донести – и тем, что увидел в произведении читатель, тот самый Другой, случайный, непредсказуемый. Уместно напомнить: читатель писателю ничего не должен. Это как раз-то задача писателя – высветить глубину так, чтобы читатель в ней отразился. Впрочем, случается, что как ты образы ни подсвечивай, Другой остается к иллюминации слеп; а то и бывает, что сослепу да с амбиций спешит высказывать свое близорукое впечатление, публикуя его в литературных порталах, заносчиво именуя блогерский отзыв критическою статьей. Но это не проблема, а так только, мелкая неприятность. Подлинная проблема литературного творчества – это когда личность автора, не обладая развитой глубиной, претендует на лавры читательского признания. Если пишущий молод, беда поправима. Жизнь научит видеть в явлениях дóлжную глубину. Если же плоские мысли исходят от человека пожившего, его перспектива – выставлять напоказ собственное Ничто.