Герой

Смеркалось… Да что там врать-то, стояла уж кромешная летняя ночь. Сверчки и те спали. Только за окнами который час горлопанил зычный нетрезвый голос:

– Я Федор Покрышкин! Я герой!

– Он герой! – пискляво повторил кто-то.

– Да-да! – согласились девичьи голоса.

– А-у-у-у! – подтвердил хор дворовых собак.

Стихло. Егор Неряшлицев нетвердыми зигзагами выполз на балкон – подышать. Он задумчиво оглядел двор, почесал глазное яблоко и сблевал вниз. Это простое человеческое действие каким-то мистическим образом вновь разрушило тишину.

– Я Федор! Я Покрышкин!! Я геро-о-ой!!! – надрывался всем уже знакомый голос.

– Он Федор! – вторил пискля.

– Да-да-да! Он Покрышкин!! – привычно соглашались девичьи голоса.

– А-а-а-у-у-у-у-у!!! – самозабвенно подтверждал хор дворовых собак.

– Этот, блядь, герой когда-нибудь заткнется?! – истерически завопила Клара Васильевна с первого этажа. – А кто тут, разъеби его мать, мне нагадил!? – добавила она, несколько шокированная.

– Вы пр… простите… Кр… крала… Карла… Вв… ва… – попытался выговорить Егор Неряшлицев сверху, но, отчаявшись, решил снова сблевать.

Потекло. Пятый час ночи вступил в свои права. Проснулись сверчки. Из игровой приставки на восьмом этаже доносился ровный фон гулких автоматных очередей.

– Я геро-о-ой, Покрышкин Фе-е-едо-о-о-о-о-о-о-ор!!!

– Як же вин усих достал… – проворчал Данило Тарасович, достал из платяного шкафа двустволку, пошел и пристрелил Покрышкина.