HTM
Номер журнала «Новая Литература» за июль 2019 г.

Алекс Ведов

Memento mori

Обсудить

Эссе

На чтение потребуется 1 час | Скачать: doc, fb2, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск
Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 16.05.2014
Оглавление

4. Об отношении к смерти других
5. О смертной казни
6. О ностальгии по детству

О смертной казни


 

 

 

Возвращаясь к вопросу о смертной казни. Совсем неприятная тема, не хотел и не собирался в неё влезать, но так уж получилось, что коснулся темы ценности отдельно взятой человеческой жизни вообще. А раз сказал «а», говори и «б». Я пообещал себе высказываться до конца и честно. И если уж затронул вопрос, то придётся высказаться и об этом.

Я тоже считаю, что человеческая жизнь – это высшая ценность, если человек не находится в таких условиях, о которых говорилось выше. Я тоже, в общем, за то, чтобы никто никого не убивал. Человека не должен лишать жизни ни другой человек, ни общество.

Вспоминаю, какое зловеще-тягостное впечатление произвели на меня в своё время два эпизода из старого отечественного сериала об истории доблестной советской милиции. Имею в виду, в общем-то, неплохой фильм «Рождённая революцией».

В первом (кажется, послевоенное время или пятидесятые, не помню) один из героев фильма с восхищением рассказывает другому о знаменитых фальшивомонетчиках братьях Панаевых, которые достигли такого мастерства, что подделанные ими купюры практически невозможно было отличить от подлинных. На вопрос собеседника «И где же сейчас эти Панаевы?» рассказчик обыденным тоном молвил: «Расстреляны», как будто речь шла о прихлопнутой мухе, и разговор потёк дальше, как ни в чём не бывало.

Во втором (а это уже семидесятые) – к матери парня, который осуждён за ограбление магазина (хищение социалистической собственности в особо крупных размерах), приходит следователь и грустно так сообщает ей, что бедняга приговорён к высшей мере. Как будто к аресту на трое суток за мелкое хулиганство.

Я ещё в том далёком раннеподростковом возрасте недоумевал: как же так? Ну, подделывали деньги некие злодеи, так ведь не убили же никого; ну, украл парень много у государства, так ведь вернуло же оно себе потом награбленное. Но неужели эти, безусловно, нехорошие люди должны расплатиться за свои, безусловно, нехорошие дела не чем-нибудь, а своей жизнью? Неужели настолько ужасно то, что они совершили? Неужели такое могло быть в моей стране? (Хорошо всё-таки работала государственная пропагандистская машина, надо отдать должное). То недоумение развеялось только в перестроечное время, когда со всех страниц периодики и экранов хлынул поток разоблачений о советской истории. Но это было много лет спустя. Это потом я прочитал и «Колымские рассказы» Шаламова, и «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына, и ещё много чего…

Да и сейчас в других странах мы видим немало примеров того, как государство не церемонится с человеческой жизнью. В Китае, например, есть смертная казнь для проворовавшихся государственных чиновников, в исламских странах – за ввоз наркотиков. То есть безопасность общества в неких случаях на законодательном уровне ставится выше, чем жизнь отдельно взятого человека, тем или иным образом на неё посягающего.

 

Можно очень долго рассуждать о том, адекватна ли такая мера наказания степени общественной опасности в каждом случае. Лично мне, исходя из моего мировосприятия и системы ценностей, кажется, что неадекватна. Экономический вред, причиняемый обществу от коррупции, или (до определённой степени) ущерб здоровью нации от наркотиков, всё же отчасти или полностью поправимы (в том числе, силами и имуществом самого преступника), – в отличие от отнятой жизни, пусть и далеко не лучшего представителя человеческого рода.

Но в целом здесь путём рассуждений к объективной истине вряд ли можно приблизиться. Эта проблема теоретически принципиально неразрешима. Ибо адекватность устанавливают люди в конкретном социуме, а объективно, вне общества, её не существует. Это не природные законы. Вот мы с таким менталитетом так относимся к данной проблеме, а другие народы – этак, и попробуй их переубеди. Для этого надо сначала изменить их общество и их историю.

 

 

*   *   *

 

Всё-таки, всё-таки. Насколько бы ужасные злодеяния человек ни совершал, узаконенное убийство его обществом, если вдуматься, тоже ужасно. Лев Толстой высказался, что это одна из тех вещей в жизни, действительность которых никак не позволяет согласиться с их возможностью.

Но… жизнь, чёрт побери, состоит из всяческих «но» на каждом шагу.

Есть преступления, совершая которые, человек ставит себя за грань всего человеческого. Далеко за примером ходить не надо – серийный насильник и убийца детей. Или террорист, одним махом убивающий много ни в чём не повинных людей. Совершающий такое – человек ли вообще? Или это какое-то другое антропоидное существо, мутировавшее из человека и маскирующееся под него? Биологически и даже социально – да, налицо все человеческие признаки. Но можно ли утверждать, что только умение ходить на двух ногах и разговаривать (ну если даже добавить способность жить в обществе и совершать осмысленные действия), – делают человека тем, что он есть?

Вся штука в том, что закон, по сути, всеобщ, он априори распространяется на всех, кто обладает перечисленными выше признаками. А может, и здесь нужны исключения? Может, слово «человек» нужно трактовать несколько у́же? Может, критерий понятия «человек» должен включать, помимо всех упомянутых способностей, ещё и некую неспособность – неспособность творить некоторые вещи?

Понятно, что речь не о крайних случаях, когда человек вынужден убивать себе подобных: на войне, при исполнении служебных обязанностей, при самообороне и т. п.

 

Хорошо, конкретизируем тезис: я обеими руками за то, чтобы не убивать без необходимости живые существа вообще. Я согласен, что с некоторыми человекоподобными существами у общества нет необходимости проделывать то же, что и они со своими жертвами. Никому лучше от этого не будет – вообще никому.

Хотя лично вполне понимаю и тех, кто готов убить убийцу своего ребёнка. И не уверен, что не был бы готов на их месте, – и не поступил бы так, будь у меня такая возможность.

Но уж во всяком случае, такое существо должно быть надёжно и навсегда изолировано от общества. Даже не столько из абстрактно понимаемой идеи возмездия за содеянное, сколько ради общей безопасности. Давно известно, что большая доля маньяков-насильников, отсидевших свой срок и выпущенных на свободу, повторяют свои чёрные дела.

Может быть, когда-нибудь таких потенциальных мутантов научатся выявлять на той стадии формирования, пока они ещё являются нормальными людьми, и помогать им оставаться людьми в дальнейшем. Может быть, даже исправлять мутировавшее сознание научатся. Но если такое и возможно, это дело отдалённого будущего. А в настоящее время профилактика таких явлений может состоять только в том, чтобы подобное не могло повториться. То есть в пожизненном содержании в изоляции тех, кому в обществе уже не может быть места. Кстати, в какой-то микроскопической доле, но в том числе и на средства близких своих жертв.

 

Если общество экономически может позволить это себе – да будет так. А если не может? Выселять куда-нибудь на необитаемую территорию, что-то типа резервации? Наверное, это было бы наилучшим решением проблемы, если бы на земном шаре существовала такая территория, где можно существовать, но откуда невозможно выбраться (хотя бы и с чьей-то помощью). Пока такое решение проблемы – для сюжетов футуристических боевиков.

Все проблемы, связанные с ситуацией, когда общество решает участь конкретного человека – из самых сложных. Говоря абстрактно – однозначно казнить нельзя, помиловать. Говоря применительно к реальной ситуации… Одно могу сказать: слава богу, что у меня в жизни не было таких ситуаций. Не завидую я людям в судейских мантиях, которые вынуждены принимать решения об этом.

 

 

*   *   *

 

Высказываясь против смертной казни в нашем государстве в мирное время, я даже не рассматриваю возможность судебной ошибки или промахов (а то и злонамеренности) следствия. Это часто приводится в качестве аргумента против смертной казни. В иных устах это звучит даже так: дескать, пусть бы она была, но вдруг все улики против человека, или там он проявил слабость – признался под давлением следствия, а на самом деле невиновен?

С такой точки зрения возражение мне представляется логически несостоятельным. Если человеческая жизнь неприкосновенна в принципе, то данное обстоятельство ничего не меняет, оно по существу второстепенно. А если его принять, – то есть принять, что любая человеческая жизнь неприкосновенна именно из-за возможности судебной ошибки (и ни из-за чего больше), – это сильно смахивает на абсурд. К безусловной ценности человеческой жизни это отношения не имеет. Признавать возможность какого бы то ни было наказания де-юре и в то же время выступать против него де-факто на том основании, что возможна судебная ошибка, – ну, тогда извините… Тогда надо признать несостоятельными и борьбу с преступностью, и правосудие как государственные институты вообще. Вы готовы это признать? Как тогда прикажете противостоять криминалу – создавать народное ополчение или суды Линча, как на Диком Западе времён ковбоев? Или надеяться только на воспитание и просвещение?

Ошибки в работе следственной и судебной системы бывают, как и везде. В том числе, и такие, как было в нашей стране с одним из подозреваемых по делу известного серийного маньяка. Беднягу заставили дать признательные показания, дабы поскорее закрыть громкое дело, а потом осудили и расстреляли. Такое не менее страшно и трагично, чем то, что делают сами душегубы. Но не подменять же из-за подобных случаев следствие и суд государственных органов на стихийно-народные. Времена-то уже давно не те. Да и просто абстрактно вообразить такую возможность – не будет ли ещё больше и больших ошибок?

Это как с автомобилями и самолётами: в авто- и авиакатастрофах травмируется и погибает огромное количество людей. Риск в перелётах и езде на машинах был, есть и будет. Но люди от них уже никогда не откажутся. Хорошо или плохо, но человечество добровольно и в массовом порядке на гужевые повозки обратно не пересядет. История не знает возвратов в техническом прогрессе. И в развитии устройства общества тоже. Ни одно цивилизованное общество не допустит в качестве законной нормы, чтобы принцип «око за око» выполнялся в частном порядке. Иначе – война всех против всех, закон джунглей как образ жизни.

 

 

*   *   *

 

Кстати, каким бы это ни показалось циничным и крамольным, но: государство всегда неявно допускает со своей стороны возможность санкционированного убийства своих граждан. Эту прерогативу любое государство сохраняет за собой, и более того: без неё оно долго не просуществует. Не будь такой неявной санкции, законность и просто порядок было бы в принципе невозможно поддерживать. У тех, кто носит оружие по служебной необходимости, есть полномочия и применять его в особых обстоятельствах (поимке преступников, пресечении массовых беспорядков, освобождении заложников, отражении нападения на часового и т. п.). А такая возможность неизбежно влечёт за собой и возможность намеренного или ненамеренного, но убийства.

Я сам служил в армии и нёс караульную службу. В определённой ситуации согласно положениям устава я не только мог, но и обязан был открыть огонь на поражение. Стоит заметить, в совершенно мирное время. Я и сейчас осознаю этот факт не без некоторого внутреннего содрогания. До сих пор не могу ответить себе на вопрос: смог бы? Насчёт сослуживцев тоже нет полной уверенности.

Как бы то ни было, в любом обществе были, есть и будут отдельные особи, которые не признают ни ценности жизни, ни норм права в принципе, – никогда и ни при каких обстоятельствах. Они признают только язык силы. Как ни печально, но это факт. Их злой воле творить, что хочется, можно противопоставить только законную возможность насильственного лишения жизни их самих (в крайних случаях, но всё же). И дело всё в том, что больше-то нечего. Другие средства не помогут.

Пока есть предпосылки для незаконного насилия, должны оставаться они и для законного контрнасилия, с возможностью его эскалации вплоть до реальной угрозы смертельного исхода для насильников. Иначе насильники быстро превратят жизнь остальной, нормальной части общества в реальный ад.

Ведь люди испокон веков, с первобытнообщинного строя, организованно обороняются от хищных животных, от иноплеменных захватчиков – если приходится, убивая их. Иначе человеческий род просто не выжил бы. Точно так же в любом обществе нормальное большинство не может не принимать мер самозащиты от произвола живущих среди них человекоподобных существ, которых абсолютно ничего не сдерживает, чтобы творить своё. С точки зрения ценности человеческой жизни здесь нет никакой разницы – снаружи идёт угроза или изнутри.

 

А иной раз в дебатах о смертной казни слышишь и такое: пожизненное заключение более суровое наказание, чем лишение жизни. Оно, мол, для серийных убийц самое справедливое.

Это, мне кажется, уже из области курьёзов. Тогда, может быть, как ехидно советовал Станислав Ежи Лец, создавать им в заключении такие условия, чтобы они жили – и тем самым мучились – как можно дольше?

И потом: мне кажется, любой, кто может жить, выберет между смертью и жизнью (пусть даже действительно незавидной, и без надежды на свободу, как в местах пожизненного заключения) – пусть даже такую, но всё-таки жизнь.

И – чтобы поставить, наконец, точку (не вообще и не для читателя, а для себя, конечно) в данной теме. Я всё же думаю: государство не должно организованно убивать даже и человекоподобных нелюдей вовсе не потому, что по ошибке может убить невиновного или не до такой степени виновного. И вовсе не потому, что для заслужившего казни якобы такая жизнь хуже смерти, и так ему, сволочи, и надо. Хотя и признаю, что может всё это быть в какой-то доле справедливо.

Нельзя потому, что нельзя убивать, когда можно не убивать.

 

 

 

Аркадий и Борис Стругацкие. Отягощённые злом, или Сорок лет спустя (роман). Купить или скачать аудиокнигу бесплатно   Конёк-Горбунок (аудиосказка, сказка с пластинки). Купить или скачать аудиокнигу бесплатно   Михаил Салтыков-Щедрин. История одного города (повесть). Купить или скачать аудиокнигу бесплатно

 

 

 


Оглавление

4. Об отношении к смерти других
5. О смертной казни
6. О ностальгии по детству

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

30.06: Алексей Горшенин. Морские волки (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за июль 2019 года

Все номера с 2015 года (без рекламы):
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2020 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!