HTM
Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 г.

Алекс Ведов

Memento mori

Обсудить

Эссе

На чтение потребуется 1 час | Скачать: doc, fb2, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск
Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 16.05.2014
Оглавление

3. Об эвтаназии
4. Об отношении к смерти других
5. О смертной казни

Об отношении к смерти других


 

 

 

Мне кажется, что неприятие некоторыми людьми идеи эвтаназии и вообще само нежелание её обсуждать коренятся в их осознанном или неосознанном ужасе перед смертью. Именно в личном, не преодолённом и глубоко затаённом ужасе. Это не столько страх умирания, сколько метафизический страх небытия.

Практически у всех народностей, имеющих древнюю историю, выработан достаточно высокий уровень культуры отношения к смерти. Такая культура может включать в себя элементы языческих и религиозных верований, мистики и оккультизма, философии и психологии, естественнонаучных знаний о мире и человеке. Египетская и тибетская книги мёртвых, древнегреческая и индийская мифология, шаманство и колдовство, буддизм и даосизм… Многочисленные практики, ритуалы, обряды, медитации. Огромнейший, просто необозримый пласт духовного опыта, назначение которого – примирить индивидуальное сознание и факт его обязательного будущего расставания с миром. Помочь психологически принять неизбежное и преодолеть трепет перед Великой Неизвестностью, ожидающей всех и каждого. И быть может, дать уверенность или хотя бы надежду на продолжение личного существования в какой-то форме и даже на воссоединение с теми, кого знал и любил.

В наиболее развитых по отношению к смерти культурах, таких как тибетская – вплоть до того, чтобы помочь умершему сориентироваться в новой реальности. Конечно, не каждая культура создала такие подробные путеводители по загробным мирам, как «Бардо Тодол». Но все же там, где смерти уделено должное внимание, всегда накоплена и определённая сумма знаний (можно ли назвать их знаниями? – ну, тогда скажем так: некого внутреннего опыта) о том, что собой представляет «тот» мир; что происходит с человеком во время умирания и после.

 

Конечно, всё это нужно также для того, чтобы сгладить чувства потери и у близких, принести утешение и им тоже. Вспоминается история о Чжуан-цзы: когда у него умерла жена, он начал петь и бить в медный таз. Никакой скорби во всём этом не было и в помине, и в ответ на недоумение соседей великий даос пояснил примерно следующее. Кто знает, сказал Чжуан-цзы, чем или кем была моя жена до воплощения в этом качестве на Земле; и чем или кем она является сейчас? Не является ли то, чем или кем была моя жена, теперь более свободным? Не стоит ли порадоваться за то, чем или кем она стала теперь; и не пожалеть ли как раз нас, оставшихся?

Когда же он почувствовал приближение собственного конца, то отдал распоряжение своим ученикам: после смерти его труп не хоронить, а выкинуть в поле. Как же так, учитель, удивились ученики, ведь твоё тело съедят стервятники и бродячие собаки! На что Чжуан-Цзы невозмутимо ответил: а если закопаете в землю, то оно достанется червям – им-то за что такая привилегия?

Тибетцы тоже оставляют тела умерших в горах на съедение падальщикам. Мотивируется это в числе прочего и тем, что поддерживает естественный круговорот органического вещества в природе. Люди тоже не должны его нарушать.

Мне кажется, вот такое отношение к смерти и является образцовым. Конечно, я далёк от того, чтобы призывать людей оставлять трупы где попало. (Есть ведь и более разумные с точки зрения элементарной гигиены способы избавления от них – например, кремация). Но, пожалуй, сам даосский подход к человеческому существованию и завершению земного пути человека стоило бы взять на вооружение в любом обществе, где такого нет.

 

 

*   *   *

 

В нашем обществе, да и вообще во всей западной культуре, на мой взгляд, нет должной культуры отношения к смерти. И соответственно, ко всему, что связано с ней – с умиранием, с похоронами, с поведением причастных к ним людей до, во время и после. Нет – несмотря на всё то, что нагромоздили над этим и вокруг этого церковь и другие социальные институты. Это во многом следствие того образа мысли, мировоззрения, отношения к миру в целом, которое выработала и исповедует современная цивилизация так называемых развитых стран.

Под культурой отношения к смерти я подразумеваю, прежде всего, настоящее понимание того, что такое смерть, видение подлинного её значения. Не на бытовом, а на достаточно высоком мировоззренческом уровне. Если бы такое понимание было культивировано в сознании большинства, как общепринятая норма, то и отношение к смерти было бы в обществе другим. Обладающие таким пониманием люди легче переносили бы мысли о своём скором уходе, да и их близкие, когда это произошло.

К сожалению, общества западной культуры (в том числе наше) если и придут когда-нибудь к такой общей культуре отношения к смерти, то не скоро. Мешают и традиции, и менталитет, и личная косность мышления большинства. Уважения к смерти в обществе нет потому, что нет по большому счёту уважения к индивидуальной жизни, несмотря на то что пресловутое уважение повсеместно декларируется. О смерти думать не принято потому, что жизнь подавляющего большинства людей заполнена если не в основном, то во многом ерундой. Это верно и в обратном отношении.

 

Чтобы понимать, что такое смерть, и относиться к ней адекватно, необходимо осознать ещё много важных вещей. Все их трудно перечислить. Если говорить коротко, необходим некий минимальный уровень философской, мыслительной культуры. Сумма приемлемых представлений о своей жизни в целом, о бытии и сознании, об окружающем мире, о своём месте в нём, о своём предназначении. Конечно, его имеют очень и очень немногие. Это не удивительно.

Ведь чтобы всё это в себе выработать, сделать частью личного внутреннего опыта, нужны длительные и напряжённые усилия ума, воли, чувств. Нужно проделать немалую работу духа, которую захотят проделать – да и способны-то – отнюдь не многие. Получение образования, навыков развитого мышления – только часть её, причём не главная. И дальше необходимо некое внутреннее «делание» – осмысление и, так сказать, эмоциональная переработка усвоенных представлений, итогом чего будет выработка устойчивого личного отношения к собственной и чужой смерти.

Пока такого отношения в обществе нет, мы будем расставаться с близкими так, как это у нас происходило и происходит.

 

 

*   *   *

 

Лично у меня всё, что связано с похоронами, вызывает стойкое неприятие – на грани отвращения. Не потому, что я настолько слаб нервами. А потому что эта процедура, вся эта театрализованная возня с трупом и с последующим возлиянием повсеместно превращена в некий обязательный, бессмысленный и во многом фальшивый спектакль, в котором хочешь не хочешь, а приходится участвовать, внося свою лепту фальши. Все эти слёзы, причитания, траур, трагически-скорбные лица, венки с лентами, процессии, всё это распределение ролей… Раньше ещё играли похоронный марш, чтобы все вокруг были в курсе, – слава богу, хоть от этого в последнее время избавились.

Родственники должны непременно присутствовать (иначе другие обидятся) – и чем больше их будет, тем лучше. Все должны изображать великую скорбь, даже если её не особенно испытывают. Все должны выражать глубокое соболезнование друг другу, хотя, может быть, в глубине души почти все считают, что соболезновать-то особенно и не в чем. Он сам избавился от страданий и, быть может, ещё в большей степени избавил своих домочадцев.

Ведь оплакивают, по сути, не покойника – ему-то что? Оплакивают себя любимых, оставшихся, но почему-то этот простой психологический факт упорно вуалируется. Есть в этом, как ни крути, какой-то элемент лицемерия. Ведь все понимают, что то же самое ждёт всех без исключения. Не тот же ли самый страх собственной смерти заставляет нас скорбеть и стенать, не напоминание ли о собственной участи и подсознательное неприятие её?

 

После выполнения первой части спектакля с погребением следует вторая – поминки, которая пошлостью и бессмысленностью ничуть не уступает первой. Все много пьют и произносят речи о том, какой замечательный человек был покойный (притом что, может быть, относились к нему при жизни не очень-то хорошо, и вполне заслуженно). Часто все присутствующие понимают, что и они сами, и другие говорят, мягко говоря, неправду, но – так принято! Вот и делают вид, что внимают речам друг друга, и сами через силу плетут что-нибудь от себя, тщась сказать хоть что-то, кроме банальностей.

Часто бывает и так, что некоторые из участников церемонии напиваются в хлам (а это у нас умеют, дай только повод). И, забывая о причине встречи, ведут себя неадекватно – вплоть до того, что начинают веселиться или скандалить, окончательно опошляя и превращая в фарс и без того кукольное мероприятие.

Я за то, чтобы всё это было как-то скромнее, незаметнее, интимнее, что ли. И без насаждения атмосферы всеобщей скорби. Без обязательного оповещения и привлечения всех, кто может прийти. Я против принудиловки в такого рода делах. Пускай приходят те, кто испытывают потребность, а кто не пришёл – не смог ли, не счёл ли нужным – осуждать не надо. Личное дело каждого. Я бы ни на кого не обиделся, честное слово, если бы узнал с того света, что меня вообще никто хоронить не пришёл.

Как к человеку относились при жизни – вот что на самом деле важно. Ну, помнить тоже важно, но уже не для ушедшего, а для оставшихся.

 

 

*   *   *

 

Нельзя обойти вниманием, раз уж затронул тему, ещё один момент. Все эти хлопоты вокруг обустройства могил (порой даже со стремлением внести некий дизайн!)… Можно ещё как-то понять, когда люди хотят сделать заметным место погребения кого-то другого – близкого человека. Своего рода элемент психологической компенсации, – нет человека, так хоть пускай впечатляющий монумент будет. Тоже подкрепление памяти о нём. Если кому-то кажется, что огороженная площадь и камень с надписью на могиле что-то прибавляет к памяти об ушедшем – ну пусть кажется.

Но когда некто озабочен собственной будущей могилой – для меня это что-то запредельно абсурдное. Вот чтобы место было не где-нибудь, а в престижном районе престижного кладбища, чтобы гроб был приличный, ограда была не хуже, чем у людей, чтобы памятник был на уровне… Тьфу! Воистину, даже смерть не способна прошибить обывательский образ мысли! Даже и тут, перед лицом вечности (опять прошу прощения за пафос), человек проявляет непростительную для носителя бессмертного духа мелочность и суетность. Так цепляться за материальные символы (тоже преходящие) – это даже не только абсурдно, это просто… ну как-то недостойно разумного человека.

Не могу объяснить это иначе, как атавистическими, языческими пережитками сознания – с тех древних времён, когда властителей и вождей хоронили с оружием, домашней утварью, их животными и слугами, и непременно с таким памятником, чтобы он поражал воображение простых смертных, пока живых. Это просто показатель неразвитого сознания, не более того. Как объяснить этим людям, что останки в земле уже не имеют отношения к тому, кого вы знали и, быть может, кем дорожили.

Гусеница окукливается перед тем, как превратиться в бабочку. Когда наступает время, куколка раскрывается, и бабочка улетает. Ей незачем цепляться за остатки кокона, в котором вызревала. Остатки кокона уже не имеют отношения к тому, в кого превратилась бывшая гусеница и куколка. Они ей совсем ни к чему. Ни к чему они и другим гусеницам, тем более что они все (или почти все) тоже со временем превратятся в бабочек.

Конечно, человек – не гусеница, с ним обстоит куда сложнее, но всё же…

 

Подытоживая тему, я бы сказал, что, на мой взгляд, в отношении к смерти и похоронам извращённое преобладает над здравым. Как и во многих важных аспектах общественной жизни.

Чтобы здравого было больше, нужно по-другому, чем принято, смотреть на многое.

На то, кто ты есть. Откуда и зачем пришёл на Землю. И куда уходишь потом.

На то, чем на самом деле является твоё тело по отношению к Тому, Кто пребывает в нём, пока ты жив. На то, что оно было взято на время в аренду из природного материала, и его надлежит просто вернуть обратно, отпустить, не цепляясь за него.

Вообще, суть всякого здравого подхода к чему бы то ни было состоит в том, чтобы видеть то, что есть, и не видеть того, чего в действительности нет. Извращение начинается там, где вместо того чтобы придавать значение существующему (существенному), придают значение несуществующему (не столь существенному или совсем не существенному).

 

 

 

Детские рассказы для внеклассного чтения (аудиокнига). Купить или скачать аудиокнигу бесплатно   Николай Лесков. Очарованный странник (повесть). Купить или скачать аудиокнигу бесплатно  

 

 

 


Оглавление

3. Об эвтаназии
4. Об отношении к смерти других
5. О смертной казни

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

14.10: Лачин. Диспут распятых (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2019 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!