HTM
Номер журнала «Новая Литература» за март 2020 г.

Алёна Стронгина

Волчица

Обсудить

Повесть

Опубликовано редактором: , 25.09.2008
Оглавление

1. 1.
2. 2.
3. 3.

2.


 

 

 

Однажды дети погнались за Машей, крича и улюлюкая, и бросая ей вдогонку мелкие камушки. Ей тогда было пять. Не смотря на такое отношение, Маша не стала запуганным зверенышем – ее большая душа всегда была готова оправдать и понять. Огромная мудрость и великодушие подкреплялись родительскими наставлениями. Но старики не могли держать ее при себе всегда. Они ведь не вечны, а там, за пределами их деревушки совсем другой и чужой для девочки мир. Оставаясь на островке их ценностей, таких не популярных теперь, Маша не выживет в современном обществе. Не просто было приучить ее к адекватному поведению среди людей, к принятым мыслям и взглядам. Как-то она спросила:

– Почему нельзя никому говорить, что папа зажигает свечки, и мы молимся?

– Понимаешь, доченька, не все люди думают так, как мы. Они считают, что молиться – это зло и пытаются оградить нас от этого.

– И они никогда, никогда не молятся Боженьке? – удивленно подняла бровки Маша.

– Думаю, что молятся, – сказала Авдотья Федоровна, – только они себе в этом не хотят признаться.

Люди странные, думала Маша, и что Боженька им плохого сделал? И почему они не разрешают отцу править службы в большой церкви? Зачем они сделали там клуб? Она наивно, добродушно и по-детски думала, что взрослые просто ошибаются и скоро поймут это.

Привыкнув к чувству осторожности, внушаемому ей родителями, к семи годам Маша была вполне готова выйти в мир, и вместе с остальными детьми в сентябре пошла в школу. На торжественной линейке директор школы что-то долго и громко говорил, затем выступил глава колхоза, затем дяденька из райцентра. Потом кто-то стал играть на баяне, и все вместе стали петь торжественную песню, старшие ребята с красными повязками на шеях, подняли правую руку над головой. А когда все закончилось, молодая, красивая учительница с добрыми серыми глазами, повела новичков в класс. Учительница долго рассказывала о Родине, и Маше почувствовала, что в сердце этой женщины живет любовь. Ей понравились красивые картинки в учебнике, изображавшие животных в лесу, рабочих на фабриках, школьников в нарядных формах на уроке. Когда Маше было пять лет, отец Павел научил ее читать и писать, поэтому она быстрее всех смогла прочесть знаменитую фразу: «мама мыла раму», ловила все на лету и ни в какую не соглашалась пропускать занятия, даже когда болела. Она быстро поняла, что не все дети злы, и еще она поняла, что, судя по всему, у остальных людей тоже есть бог, и что зовут его Ленин. Это его портреты люди любовно украшали зелеными веточками и цветами, про него пели песни, его любили. Значит, он был добрым, и так писали в книжках, так рассказывала Вера Дмитриевна, молоденькая учительница, только что закончившая пединститут. Она очень нравилась Маше, у которой не было друзей в классе, потому что родители запрещали своим детям водится с ней. К ней она и принесла полуживого волчонка, неизвестно как очутившегося на проселочной дороге.

– Вера Дмитриевна! Скорее! – кричала девочка, прижимая к груди звереныша.

– Что случилось, Маша? Господи, где ты его нашла?

– Вы должны спасти его! Вы должны спасти моего братика!

– Успокойся, успокойся, девочка. Ты не в себе, что ты такое говоришь?

– Я – очень в себе, Вера Дмитриевна, вы ведь ничего не знаете. Его мама спасла меня, когда я родилась. Она принесла меня к моим родителям, потому что я осталась в лесу…

– Ничего не могу понять. – Вера Дмитриевна взяла из ее рук волчонка. – Бедняга, у него лапы сломаны. Кто же тебя так? – Она положила его на стол, и зверек заскулил. – Тихо, тихо, малыш. Я забинтую ему лапы, а ты, Маша, беги, найди молоко – его надо накормить.

Найти молоко было тогда совсем не просто. Колхозное хозяйство после войны и вовсе обеднело: то, что не угнали фашисты – забрали свои. Своим, оно конечно не так жалко, но вид больных и голодных, своих же детей от этого не становился менее печальным. Осталось лишь несколько еле дышащих коров, из которых выжимались последние соки. В коровнике работала Авдотья Федоровна, и Маша побежала к ней.

– Не могу я тебе дать, доченька, – сокрушаясь, сказала Авдотья Федоровна, – не положено, Машенька.

– Матушка, родненькая, – из черных глаз Маши текли слезы, – это для братика моего, для волчонка больного, я его на дороге нашла!

– Бог с тобой! – Матушка Авдотья набожно перекрестила Машу. – Что ты лопочешь, дитятко!

– Матушка, он ведь живой, он ведь кушать хочет! – Видя колебания Авдотьи Федоровны, Маша пустила в ход последнее оружие. – Помнишь, про доброго семеритянина?

– Самаритянина? – Матушка Авдотья, подумав, потянулась за глиняной миской и налила в нее молоко из большого бидона.

Маша кормила волчонка из ложечки. Кроме него в доме священника Павла Ивановича насчитывалось уже несколько галок и ворон, с разной степенью увечий, кошка и пятеро ее новорожденных котят, слепой кролик и черепаха. Непонятно как, но всю эту хромую и косую живность Маша находила буквально под каждым кустом. Отец Павел дивился, как все живое чувствовало ее приближение, выказывая радость посредством гоготанья, мычания, кряканья, или лая, и как ее заботливые руки вылечивали даже самых безнадежных пациентов. Маша не могла поступать иначе: она видела, как родители приютили гонимого всеми юродивого Алексея, пока его не увезли в больницу для умалишенных (ей было непонятно, почему люди поступали с ним так, ведь он говорил им правду). Она видела, как, рискуя жизнью и свободой, отец Павел крестил приносимых ему детей, радуясь, что не все овцы разбрелись и пропали.

В школе Машу недолюбливали. Не только из-за страха перед ее «волчьим» происхождением, но еще и потому, что она успевала лучше всех. Ведь это общепризнанный факт, что зависть – одна из причин злобы, так незаметно овладевающей человеческими сердцами.

Наступила зима. Зима старинная, не то, что нынче, – с вьюгами суровыми, морозами трескучими, да высокими сугробами. Как и раньше лепили дети снежных баб, отмораживая пальчики, как и раньше, катались на салазках и играли в снежки. Но не звенели больше в морозном, хрустальном воздухе колокола (колокольня вместе с маковкой и крестом не украшала больше церковь), не пелись рождественские гимны, не зажигались свечи перед алтарем, чей редкий иконостас был заменен портретами вождей. Отец Павел понимал, что все это лишь замечательные обряды, к которым так привыкли люди за несколько сотен лет, и что отсутствие маковки и алтаря не смогло бы причинить такого зла, если бы души человеческие не были выжжены ненавистью, подлостью, братоубийством, неверием. По всей Руси души людские стремительно летели в бездну, золотыми маковками и крестами с вершин храмов, взамен которым так быстро возводились новые. Пришедшие взамен старым, новые ценности не имели смысла, ведь страх, царивший в сердцах людей, так легко толкал на подлость и измену, что, упав однажды, слабый человек не мог уже встать, а лишь все больше и больше засыпался тяжелой черной землей.

Из старого, съеденного молью тулупа, Авдотья Федоровна справила Маше крохотный тулупчик, калош не было, и латаные валенки намокали от снега, пока девочка доходила до школы. Как маленькие воробушки на замерзших телеграфных проводах, сидели дети в нетопленом классе, потирая руки. Они не оставались дома, а наперекор метели и ветру, со слезящимися глазами и коченеющими конечностями, каждое утро шли в школу. Упорство, такое непонятное для моего поколения! Но дети, живущие в тяжелейших условиях, тянулись к знаниям, как тянутся цветы к солнцу. Этот свет знаний, должно быть, маячил в их сознании, как далекий и недостижимый свет коммунизма в мечтах всех людей.

– Вера Дмитриевна, если дождь – это слезы неба, то снежинки – это его замерзшие слезы? – Спросила однажды Маша на уроке, и все засмеялись.

– Вот глупая!

– В небе летают самолеты!

– У него нету глаз!

– Тише, тише! – Пыталась восстановить порядок Вера Дмитриевна. – Я сейчас все объясню. Дождь – это конечно не слезы, Маша, и у неба нет глаз, но снежинки – это действительно замерзшие высоко в небе капли.

– А мне, а мне мама рассказывала, – сказала одна девочка, – что когда идет снег, это значит, бабка-зима взбивает свои перины! – опять раздался веселый хохот.

– Скажите, что дед мороз не взаправду! – кричал какой-то мальчуган, с ним спорили девчонки и всем было жутко весело.

А у Маши внутри сидело множество вопросов: «почему же капли падают, почему зимой холодно, почему замерзает пруд, как находят дорогу домой птицы, когда возвращаются из теплых краев, почему наступает ночь, почему?»

После Крещения Маша слегла с воспалением легких. Медленно тускнели ее яркие глаза, и худело, и без того тщедушное, тело. Она бредила и почти не приходила в себя. Даже окрепший волчонок, тычущийся мокрым носом в Машину теплую ладонь, не мог вернуть ее к жизни. Молодой сельский врач, в аккуратных круглых очках, боялся посмотреть старикам в глаза – у него не хватало лекарств, а состояние девочки было критическим: нельзя было и думать о перевозке ее в райцентр – это могло только навредить.

В это время тысячи ослабевших детей и взрослых, в маленьких и больших деревянных гробах, так и не совладав с болезнью, отправлялись на кладбище. Почти в каждый дом заходила смерть под руку с отчаянием.

Машина маленькая ручка покоилась в большой руке Авдотьи Федоровны, грудь с тяжелым хрипом вздымалась и опускалась, черные, рассыпавшиеся по подушке кудри, оттеняли бледные впалые щеки, вокруг глаз пролегли глубокие тени. Маше виделась большая серая волчица, она схватила ее и понесла куда-то. Вокруг них вздымались языки пламени и больно жгли ее грудь и голову. Волчица скакала через горы и леса, и вокруг был холод и не просветная тьма, потому что на небе не было ни луны, ни звезд, ни солнца, а безжалостное пламя не переставало жечь ее сердце, ее руки, ноги и голову. Маше было спокойно лететь так – она знала, что волчица не принесет ей вреда, что еще немного, и ей не будет больше больно, не будут мучить красные языки пламени – ей станет легко. Все быстрее и быстрее скакала волчица, и, наконец, оттолкнувшись от самой высокой горы, полетела. Вдруг, Маша увидела далеко-далеко внизу свою деревеньку, спустившись пониже, – свой дом, а в доме горели ласковые свечи и отец Павел правил службу, за ним, стоя на коленях, плакала матушка Авдотья, а рядом с ней – Вера Дмитриевна. Маше стало их жаль.

– Не плачьте! – Сказала она, улыбаясь, сидя на кровати. – Вера Дмитриевна, я так рада вас видеть у нас в гостях!

– А я как рада, девочка. – Прошептала учительница и посмотрела на Авдотью Федоровну. Лицо матушки светилось счастьем, и она все время повторяла: «Чудо, Господи, чудо!», а отец Павел молча плакал, и слезы его терялись в белой бороде.

Доктор боялся последствий, но очень скоро Маша выздоровела и все стало как прежде. Даже лучше, чем было, потому что теперь Вера Дмитриевна приходила к ним и, затворив ставни, они молились вчетвером. Вера Дмитриевна происходила из семьи священника, репрессированного еще в конце тридцатых за «оказание сопротивления при изъятии государственного имущества», то бишь церковной утвари. О нем больше ничего неизвестно, как и о многих других.

 

 

 


Оглавление

1. 1.
2. 2.
3. 3.

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

15.10: Светлана Чуфистова. Всё что было… (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за март 2020 года

Все номера с 2015 года (без рекламы):
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2020 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!