HTM
Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2019 г.

Игорь Белисов

"Криминалистика". Две повести и один рассказ

Обсудить

Прозаический цикл

На чтение потребуется четыре часа | Скачать: doc, fb2, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск
Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 25.11.2014
Оглавление

10. Двенадцать шагов (повесть, часть 1)
11. Двенадцать шагов (повесть, часть 2)
12. Двенадцать шагов (повесть, часть 3)

Двенадцать шагов (повесть, часть 2)


 

 

 

Утром следующего дня я установил наблюдение за объектом. В моём распоряжении были его паспортные данные, место работы, номер мобильника, номер машины, а также фотография, на которой моя заказчица лучезарно улыбалась в паре с мужчиной исчезающе маловыразительной внешности. Эти исходные данные я получил по пути на работу, покупая привычные сигареты, на сей раз – непосредственно из рук снизошедшей хозяйки. Кажется странным, но только теперь я впервые как следует увидел её лицо. Сначала – в натуре, а чуть позже – на фото. Не могу сказать, что она обладала красотой журнальных глянцевых героинь. Тем загадочней оказалась возникшая во мне вдруг потребность: многократно и тщательно очертить взглядом все изгибы, ложбинки и холмики этого увиденного лица. Я почувствовал: под неброским рельефом таится экспрессия, пламя, вулкан. Это открытие меня чем-то смутно встревожило...

Впрочем, опять я отвлёкся – ведь мне надлежало сосредоточиться не на ней, а на её, ею «заказанном», муже.

Объект слежки оказался, однако, не слишком болтлив. Прошёл целый день, а его телефон безмолвствовал как могила. Я поставил его на «прослушку» с переадресацией лично ко мне. И зачем только, спрашивается, люди приобретают эти игрушки – молчать? Только к вечеру подконтрольный номер ожил, и моё сердце по-охотничьи встрепенулось, когда я услышал перекличку двух отвратительных голосков – мужского и женского. Она вкрадчиво интересовалась у Коленьки, как его дела и когда он вернётся домой, а тот заверял Аллочку, что всё нормально и вернётся домой без задержек. Что-то меня сразу смутило в натянутых этих любезностях, я поначалу не понял, что именно, но только чувствовал всем своим опытом следователя, что воркование полюбовничков должно иметь несколько иные содержание и тональность. Я продолжал вслушиваться, и только когда всё закончилось, меня вдруг осенило: да ведь это звонила она! Да, именно она исполняла в разговоре женскую партию – его злая жена, моя милая, обиженная заказчица. И ещё я осознал, что только сейчас впервые услышал её имя – Аллочка. В устах предположительно неверного мужа уменьшительно-ласкательная форма звучала гнусным кощунством. Значит, Аллочка... Как глупо мы познакомились. Я даже забыл спросить её имя. Таким рассеянным я никогда раньше не был.

Ко мне заглянул мой начальник и поинтересовался, как идёт расследование. Я не сразу сообразил, что он имеет в виду, а когда, наконец, врубился, начальник раздражённо меня воспитывал, одновременно жалуясь и на тупых подчинённых, и на безумное руководство, и на скоротечность времени, и на немилосердный план по раскрытию преступлений. Он расхаживал по кабинету, размахивал руками, и на его багровеющем лбу, наливаясь, мерцала роса негодования и усталости... Внезапно завибрировал мой мобильник. Краем глаза я подсмотрел, что это пришло эсэмэс-сообщение. Начальник был всё ещё здесь, и всё ещё меня распекал, а эти ошалелые эсэмэски так и сыпались, так и сыпались, заставляя мой аппаратик биться в конвульсивном припадке, самоубийственно приближаясь к краю столешницы. Вопреки моему ужасу, начальник напрочь не замечал моего вопиющего отвлечения от работы, поскольку сам всё более отвлекался на совсем уж абстрактные чертыханья, густо приперчённые жгучими матюгами. Наконец, он изрёк нечто особенно яростное и скрылся за дверью. Я сразу же бросился ловить телефон.

Следственная интуиция не подвела, теперь это были они – приторно-задушевные, тошнотно-слащавые, любовные письмена. Адресатом оставался всё тот же Коленька, вдруг обретший романтическую величавость Николая, а вот его партнёром по переписке на сей раз оказалась вовсе, вовсе не Аллочка... Они долго изнуряли друг друга пустопорожней игрой, которая увенчалась, в конце концов, единственно дельной фразой:

 

Встречаемся завтра в 16.00 в сквере напротив нашего ресторана.

 

Это уже было кое-что. С этим уже можно было работать. Окрылённый успехом, я тут же позвонил моей милой заказчице.

– Аллочка! – выкрикнул я, попутно смакуя её имя, округлое и солнечное как алыча. – Аллочка, я их засёк!

– Алла Анатольевна, – поправила она недовольно.

– Ой, извините...

– У вас есть план дальнейших действий? – осведомилась она предельно холодным тоном.

– Э-э… ну, в общем… конечно…

– Вот и действуйте. – И побежали злые гудки.

 

*   *   *

 

 

На следующий день я был во всеоружии. Облачённый в чёрный свитер и чёрные брюки, я сидел в своём кабинете и тренировался в мастерстве обращения с новейшим цифровым фотоаппаратом, который одолжил в техотделе. Я снимал различные предметы из моего скудного интерьера, а когда предметы закончились, перешёл на пейзаж за окном. Убедившись, что вполне овладел фотоискусством двадцать первого века, я взялся за традиционное искусство собственной маскировки. В моём распоряжении была коллекция солнцезащитных очков из партии конфиската – не должным образом оформленного на таможне товара. Я по очереди примерял очки на себя и позировал перед зеркалом, придавая лицу различные оттенки мужественности и таинственности. Кроме того, у меня имелась фетровая шляпа того классического фасона, который так к лицу детективам и гангстерам. Её забыл как-то раз в коридоре один нервный свидетель. Мой начальник хотел приспособить её для банного дела, но я, будучи человеком культурным, не допустил такого кощунства. Некоторое время шляпа пылились у меня на шкафу, и вот теперь настал её звёздный час. Мою экипировку довершал старый добрый невзрачный плащ-дождевик. По задумке, всё вкупе превращало меня в невидимку.

Улизнув незаметно из отделения, я двинулся к цели. По правде говоря, моя собственная «десятка», ярко-красная, с чёрными стёклами и серебристыми дисками, несколько подрывала идею полной «невидимости». Но, с другой стороны, вести слежку на служебной машине, «жигулях» с боевой раскраской – это уж, конечно, совсем гиблое дело. К тому же, пришлось бы сочинять околесицу для оформления путевого листа. Хорошо хоть, заправился за казённый счёт – и на том спасибо!

Городок у нас маленький, а вот расстояния – большие. Ночью можно промахнуть по централке за пятнадцать минут. Но если выехать днём, да ещё в час пик, дорога, бывает, растягивается на непредсказуемо неопределённое время. Надо отметить, последние лет десять час пик у нас длится весь день, и из года в год этот день удлиняется. Странное дело: вроде трудовой класс должен быть на работе, да и, по правде говоря, работать-то у нас последние десять лет особенно негде, но город так наводнился автомобилями, что складывается впечатление, именно в разъездах и заключается производственная деятельность большинства.

Едва выехав на улицу Ленина, я тут же воткнулся в пробку. Правда, я не знал ещё, что это именно пробка, и надеялся прибыть вовремя. Конечная точка моей поездки не вызывала у меня сомнений, поскольку я обладаю блестящим аналитическим умом. Если отбросить всякие мелкие забегаловки, то собственно ресторанов у нас три. Из них только один имеет напротив сквер. Именно там и должны встретиться мои подопечные. В сущности, это единственный сквер во всём городе, разбитый на более-менее окультуренном пятачке вокруг памятника вождю пролетариата. Подозреваю, едва ли вождь лично когда-либо заглядывал в наш населённый пункт, однако памятник ему имеется, чин чинарём. Более того, памятник пережил модные катаклизмы времён ликвидации коммунистических символов по всей территории разваливающейся империи и обрёл как бы вторую молодость, теперь уже – вне всякой политики, свежевыкрашенный и облюбованный парочками для романтических встреч.

Спустя четверть часа я начал слегка нервничать – продвижение вперёд обморочно замедлилось, и черепашье поползновение, что было до этого, теперь казалось вполне сносной скоростью. Через пять минут всё окончательно встало. Я высовывался в окно, но видел лишь вереницу чадящих машин, причём – в обе стороны. До Ленина было так же далеко, как до победы мировой революции. Резко вырулив вправо, я разогнался по грязи обочины, но вскоре остановился перед непролазной промоиной, подобравшейся к самому краю асфальта. На асфальт меня теперь не пускали, и не столько по злобе, сколько ввиду отсутствия малейшего продвижения. Тогда я сдал с воем назад и выкатился в примыкающий переулок. Дорога здесь представляла ухабистую грунтовку, моя машина тряслась и постанывала, но я решительно гнал в объезд. Спустя пару замшелых кварталов машина вдруг резко вильнула и нацелилась на чей-то штакетник. Я чудом избежал катастрофы, затормозив юзом по эффектной дуге. Когда я вышел для выяснения причины, мне стало уныло до дурноты: оба колеса по правой стороне оказались сдуты до ободов. Я взглянул на часы и понял, что думать о шинмонтаже нет времени. Яростно задымив сигареткой, я зашагал пешим ходом. С неба посыпала мелкая морось. Я поглубже надвинул шляпу, поднял воротник – и тут уж полило всерьёз. Дождь сначала барабанил по шляпе, а затем стал шипеть и чавкать. По мере раскисания фетра раскисала и моя уверенность в успехе дела. Когда впереди сквозь влажную мглу заблестела отмытая лысина памятника, стрелки на запотевшем моём циферблате показывали половину шестого.

Не считая можжевельников и спешащих редких зонтов, сквер был удручающе пуст. Я незамедлительно ринулся к ресторану. Неоновая вывеска порочно сияла сквозь дождь. У входа курили подгулявшие посетители. Я вытащил фотографию и мгновенно убедился, что ни один из них не похож на мужика, запечатлённого рядом с Аллочкой. Случайные гуляки меня не интересовали, но вот я почему-то привлёк любопытство: все прервали свои разговоры и недружелюбно на меня уставились. Войдя внутрь, я тут же направился в зал, но навстречу выскочил недокормленный официантишко и настоятельно предложил мне снять плащ в гардеробе. Я, в свою очередь, потребовал метрдотеля. Пока тот побежал за начальником, я расположился за столиком с табличкой «reserved», прислонил к салфетнице фотографию, и принялся методично разглядывать выпивающую и закусывающую публику. Не прошло и минуты, как из служебных глубин показался «мэтр» в сопровождении того самого. Этот олух что-то взволнованно лепетал, тыча издали в меня пальцем, «мэтр» же похлопывал его успокоительно по плечу и улыбался мне, как родному. Я тоже ответно скривил губы, изобразив радость встречи, хотя настроение моё окончательно скисло – объекта слежки в зале не наблюдалось.

С метрдотелем меня связывало знакомство давнее и надёжное. Когда-то я вёл дело о торговле здесь контрафактной алкогольной продукцией. Я не большой любитель до ресторанов, но в те редкие визиты, которые по долгу службы сюда наносил, «мэтр» встречал меня с неизменным радушием и спешил раскатать самобранку за счёт заведения. Вот и теперь, любезнейше меня поприветствовав, он злобно официанту шепнул, и тот устремился – но я успел его придержать. Я пригласил их обоих за столик, показал фотографию и спросил, видел ли кто-нибудь из них этого человека.

– Ха! Так это ж тот самый придурок, который поднял хай! – оживился официант.

«Мэтр» вдумчиво посмотрел на фото и подтвердил:

– Да, он и есть. Вот только баба была с ним другая.

Из совместного рассказа служителей общепита я выяснил, что интересующий меня гражданин совсем недавно здесь появлялся с некой особой, делал заказ, но вдруг взбеленился и потребовал книгу жалоб, исчеркал целую девственную страницу, после чего удалился, выкрикивая всё то, чего написать не успел.

Это обстоятельство весьма меня заинтересовало, и расторопный официант тут же доставил раскрытую книгу. Последний из отзывов в ней был таким:

 

Господа администрация!

 

Я понимаю, что центральный ресторан города, жители которого питаются в основном со своих огородов, может взвинчивать цены в соответствии с тенденциями валютных мировых бирж. Я также понимаю, что 200 гр. мороженой свинины с неизвестным сроком хранения, будучи запечённым под заплесневелым сыром, может называться «Мясо по-французски». Но я отказываюсь понимать, почему мне, постоянному клиенту (я обедаю у вас в четвёртый уже раз), несут горячее через 45 мин. после салата, который был приготовлен, судя по виду, в лучшем случае, сегодня ещё с утра. Я также отказываюсь понимать, почему пиво, заявленное как баварское, странным образом неотличимо от нашего городского, а водка отдаёт керосином. Я, наконец, не желаю знать, какая такая невообразимо трудная работа у официанта (в течение всего обслуживания практически меня игнорирующего), так как сам тоже работаю, и если выкроил деньги и время, чтобы с любимой женщиной посетить ваше заведение, то хотел бы, чтобы ко мне отнеслись уважительно, вот в чём штука.

Искренне вам желаю скорейшей налоговой проверки, пожарной инспекции и санэпиднадзора. Сдачи не надо!

 

Н. И. Сусликов

 

Блеск! Такого компромата в моих руках ещё не бывало. Тут и четырёхкратное посещение, и любимая женщина. И собственноручная подпись... Я попросил «мэтра» подарить мне этот шедевр, и мой вечный должник выдрал страницу из строго учётной книги. А в довершение угостил рюмкой отменного коньяку.

Мной овладело лёгкое, тёплое чувство. Я не заметил, как прошагал весь прямик магистрали и дошёл до угла Ленина и Цветочной. На входе в павильон чуть не сшиб Аллу Анатольевну – как раз в этот миг она выходила на улицу, вскрывая слюду на пачке довольно дорогих сигарет.

– Вот! – Я гордо протянул ей изъятую из книги жалоб улику.

Она тщательно прочла текст и сказала, как сплюнула:

– Мразь!

В её глазах взметнулся огонь, и когда она перевела взгляд на меня, мне стало не по себе под этим ионизирующим излучением. Я начал суетливо ощупывать пуговицы, опускать воротник, поправлять шляпу... Наконец, достал свои неказистые сигареты и догадался протянуть ей свою щёлкнувшую зажигалку...

– Продолжайте слежку, – приказала она, прикурив. – Выясните всё, что только возможно. И про него, и про неё. Влезьте им в самую душу! Нет, ну вот ведь мразь!.. Да и... – Тут она присмотрелась ко мне с критической зоркостью. – Что это вы вечно одеваетесь, словно шпик?

 

 

 


Оглавление

10. Двенадцать шагов (повесть, часть 1)
11. Двенадцать шагов (повесть, часть 2)
12. Двенадцать шагов (повесть, часть 3)

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

02.08: Юрий Сигарев. Грязь (пьеса)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2019 года

Все номера с 2015 года (без рекламы):
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2020 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!