HTM
Номер журнала «Новая Литература» за август 2019 г.

Николай Толмачев

Солнца не надо, или Материалы для ненаписанного романа

Обсудить

Роман

Опубликовано редактором: Карина Романова, 22.11.2008
Оглавление

15. Глава 14
16. Глава 15
17. Глава 16

Глава 15


 

 

 

Забежали еще как-то ребята с работы: напарник Шрамова Петро с Вишневским – химиком, не по профессии, а из тех “химиков“, что везут по приговорам “на стройки народного хозяйства“. У них в ЖЭКе таких “химиков“, по разным причинам не подходящих для работы на стройках, а чаще всего просто умеющих крутиться, ошивалось несколько, перебивались кое-как до освобождения. Они зашли во время рабочего дня, с инструментами, торопились. Разговаривать особенно было не о чем. Так просто – как самочувствие, долго ли продержат, чем лечат… Вялые расспросы Шрамова, как дела на работе, Петро пропускал мимо ушей, отмахивался:

– А-а! Кому ты там нужен! Лежи спокойно, отдыхай!..

И рассказывал совсем не интересную Шрамову историю, как он на днях ремонтировал сливной бачок какой-то одинокой пенсионерке, а та пыталась его соблазнить.

– Наштукатурилась, стол накрыла, коньяк выставила! – восторженно заливался он, не обращая внимания на скучную морду Шрамова. – А я коньяк выжрал – и слинял по-быстрому!.. – И так довольно смеялся – ну прямо-таки выдающееся дельце провернул.

Вишневский, мужичок пожиловатый, тщедушненький, с неуловимым хитроватым взглядом, тихонько посмеивался, как бы про себя. Таким прикидывается простоватым, недалеким растяпой, да и по разговору небольшого ума. Но исполнительный, и на глаза никому не лезет, а сам себе на уме, – однажды Шрамову довелось услышать от него такие речи, что до сих пор не возьмет в толк, что ж за человек на самом деле этот Вишневский. А он больше не открывался, или случая подходящего не находилось, и не искал он такого случая. А для романа тот эпизод не лишним будет, – думал Шрамов.

Тогда, чуть больше года назад, дело происходило так.

В ЖЭК Шрамов только поступил, свою будущую профессию представляя очень приблизительно, поступил случайно – где-то работать нужно было, а тут еще поджимали алименты, судебный исполнитель повестки слал. Ну и сунулся в первую попавшуюся шарагу, куда взяли. На диплом – Шрамов понял – пришла пора плюнуть, и сделал он это без особого огорчения – применить его он нигде не мог, кроме школы, а школа уже давно стояла у него поперек горла.

В первый день Шрамова приставили к двум рабочим поопытнее, Вишневскому и Шевчуку, тоже химику, цыганского вида парню, осужденному за поджог собственного дома. С женой поругался, – неопределенно бормотнул он, а Шрамов и не вникал. Им дали задание: почистить канализацию и заменить вентиль в какой-то квартире. Справились они быстро, часам к десяти, а когда вышли на улицу, на мороз – стоял декабрь, – Шевчук сказал, нетерпеливо притоптывая и неуверенно косясь на Шрамова:

– Ну, вы давайте в подвал, а я минут через двадцать подскочу…

Вишневский молчал и кивал согласно – они понимали друг друга с полуслова.

– А ты как вообще-то, пьешь? – осторожненько, как бы между прочим, поинтересовался Вишневский у Шрамова по дороге.

Шрамов перед этим недели две не пил и такого уж особого желания выпить не испытывал, поэтому и ответил уклончиво: бывает…

Они залезли в подвал одного из домов, где было оборудовано нечто вроде слесарной мастерской: обитый помятой ржавой жестью верстак с тисками, на нем вразброс ключи, старые и новые вентили, резиновые прокладки, куски труб, болты, гайки, пакля, замасленное тряпье, еще и какие-то сухие огрызки, мутные стаканы… Полуразваленный старый диван у стены, застеленный рваными телогрейками, голая запыленная лампочка под потолком. Грязновато: на земляном полу окурки, смятые бумаги, опять огрызки, что-то еще непонятное… Ну а в общем-то терпимо, главное – тепло, тихо, безопасно.

– Будь как дома, – сказал Вишневский, осторожно устраиваясь на диване и облегченно вздыхая, не торопясь расстегнул бушлат, смачно закурил. Тогда Шрамов не мог догадаться, что как в воду он смотрел, этот подвал потом и в самом деле служил ему частенько за родной дом: и ночевать пьяному не раз здесь приходилось, и просто от тоски иногда укрывался в подвале с бутылкой вина.

Примчался возбужденный, свежий и румяный Шевчук. Он принес за пазухой две бутылки самогона, из карманов выложил несколько вареных картофелин, три соленых огурца, полбуханки хлеба – обычная закуска, все, что надо для полного счастья, как сказали бы многие собутыльники Шрамова, и сам он так подумал. Заблестели весело глаза у Вишневского, и Шрамов почувствовал знакомый подъем настроения и словно физически ощутил, как со стороны увидел, что заблестели глаза и у него самого. А когда выпили по полстакана, загрызнули огурцом и картошкой, закурили, совсем похорошело. Вишневский похвалил самогонку, а Шевчук сказал:

– Для себя гоним, не для продажи!..

Он жил здесь с какой-то женщиной, и та регулярно снабжала его самогонкой, – узнал Шрамов позже.

– Ты не стесняйся, закусывай! – подбадривали они его, такие сразу дружелюбные, заботливые.

Уходила скованность, забывалось, что на улице трещит мороз, а они в общем-то числятся на работе, и подвал с каждой минутой становился уютнее. Ну вот, и так живут люди, – размягчено думал Шрамов. – Поживу и я…

А у ребят языки развязывались все бойчее, Шрамов же только покуривал и слушал вполуха, расплываясь в теплом балдеже. Вишневский, с настороженной хитроватой усмешечкой поглядывая на Шрамова, в несколько ловких приемов распотрошил папиросу, прямо на ладони смешал табак с буровато-зеленым порошком и смесью забил папиросу снова.

– Ты опять за свое! – сказал Шевчук. – Нет, я не буду! – Хотя ему никто не предлагал.

– А ты как, покуриваешь? – спросил Вишневский Шрамова.

– Можно попробовать, – сказал Шрамов и сделал пару затяжек. Он и раньше, вот так в компаниях, баловался иногда, пробовал эту дурь, но не доходила она как-то до него, привычки, видно, не было, не втянулся. И теперь не дошла, только вялость разлилась в ногах. Но пряный и сладковатый запах дымка нравился Шрамову.

– Это еще чепуха, детская забава! – махнул папиросой Вишневский. – Вот морфий – да! Не пробовал морфий? Балдеж от него – никакими словами не опишешь, лучше всякой водки! Как в другом мире побываешь!.. Но и отходы – не дай Бог! Всего ломит, выворачивает, во рту как свиньи ночевали…

Шевчук возразил, что всякие морфии и другие наркотики люди употребляют по глупости, а самое лучшее – наша русская водка, от нее и настроение поднимается, и большого вреда она не приносит – если в меру, конечно. Вишневский снисходительно улыбался и не спорил. А Шевчук горячился и доказывал, что водка – это природный русский напиток, мы на нем, как на молоке, выросли, а после еще одного стакана полез в историю, литературу, – так что Шрамов и уши развесил, не ожидал здесь, в этом подвале, наткнуться на такие познания. Ну, когда Шевчук вспоминал общеизвестное “веселие на Руси есть питие“, рассказывал об оргиях Петра Первого, из Пушкина примеры приводил: “Выпьем с горя! Где же кружка? Сердцу будет веселей!”, что-то из Есенина декламировал кабацкое, Шрамов еще не очень удивлялся. Но когда он в запале процитировал древнерусское “Слово о бражнике”, то место, где Иоанн Богослов говорит бражнику: “Ты еси наш человек, бражник! вниди к нам в рай”, – то Шрамов растерялся окончательно – куда попал? Зато Вишневский все себе улыбался, как ни в чем не бывало, покуривал. А Шевчук опять заговорил о пьянстве наших великих писателей, помянул молодого Льва Толстого. И тут Вишневский перестал улыбаться и перебил его, начиная вроде злиться, словно больное место ему затронули:

– Толстого ты не цепляй! Ты знаешь, кто был Толстой? Толстой был штунда! А кто такие штунды, ты знаешь своим пьяным умом?

Шевчук приоткрыл было рот, но Вишневский поднял голос:

– Молчи и сопи в дырочку! Ничего ты не знаешь!.. Штунда – это такой человек, который все божественные книги изучил, белую и черную магию, и до всего своим умом дошел. Нам с ним не равняться!.. Если хочешь знать, штунды и сейчас есть, особенно на Западной Украине. Они не пьют, не курят, не ругаются, а только читают Библию. Спроси их – они все тебе растолкуют: что было, что будет, все приметы, и когда конец света, они знают!.. Так вот! От властей они скрываются, потому что власти их боятся и преследуют – слишком умные! Это такие люди – э-э-э! Да что тебе говорить – темнота! Они почти как боги!..

– Богочеловеки… – вставил с умным видом Шевчук.

– Не-ет! Опять ты ничего не понимаешь! – раздраженно осадил его Вишневский. – Богочеловек был один – Исус Христос! Он произошел от Бога, и Он сам был Богом в облике человека. У Него был только облик человеческий, а Сам Он был Богом… А есть человекобог – это обыкновенный человек, как ты, как я, но который приближается к Богу, стремится стать таким, как Бог, но Богом никогда не станет. Он только после смерти может слиться с Богом, приобщиться… Штунды такие – они к Богу стремятся…

– Тут я с тобой не согласен! – решительно прервал его упрямый Шевчук – нашла коса на камень. – Иисус Христос, конечно, был Богом, но только наполовину, а наполовину Он был человеком. Мать Его Мария – человек? Человек! Так что Он был не Богом в облике человека, а наполовину человеком, наполовину – Богом!

– Ну, ты даешь! – саркастически воскликнул Вишневский. – Что ж, по-твоему, Исус Христос не настоящий Бог? А кто чудеса делал, больных исцелял, мертвых оживлял?

– Ты не путай! – сказал Шевчук. – Когда Он стал чудеса делать? Когда на Него снизошел Святой Дух! А до этого Он от простых смертных ничем не отличался. Тридцать с лишним лет прожил как обыкновенный человек! Наверное, и баб имел – а чем Он хуже других, а?..

Он довольно засмеялся, с нехорошей ехидцей, а Вишневский, насупясь, буркнул:

– Это нам неизвестно…

– Вот-вот! – радостно подхватил Шевчук. – Неизвестно! С того б и начинал, а то учить все мы можем! Бог – это гипотеза, ее еще надо доказать, и никто пока не доказал, есть Он или нет…

Вишневский что-то хотел возразить еще, подвигал губами, но раздумал, а только безнадежно махнул рукой, хмыкнул: темнота, мол. И снова взялся за бутылку, он и раньше примеривался к ней.

Они выпили еще, и разговоры пошли бессвязнее, прыгающие, незапоминающиеся. Вмешивался, что-то доказывал, объяснял и Шрамов, уже не запоминая что, на него смотрели с удивлением, как часто в компаниях, когда он перебирал и распускал язык. Но Бога вроде больше не касались, и потом к этой теме не возвращались, других проблем, земных, хватало. Но всякий раз, встречаясь с Вишневским и вспоминая тот случайный пьяный разговор, Шрамов присматривался к нему и думал, что в любом человеке есть, должно быть что-то скрытое, неожиданное, чего никто никогда может и не узнать. Все зависит от случая. И в нем, Шрамове, тоже есть такое, скрытое от всех, и с ним оно умрет. Хорошо ли это, плохо? А может, что-то и не умирает?

А Вишневский оказался вообще-то человеком неразговорчивым. Он и сейчас, зайдя к Шрамову (и по скучному лицу видно, что без охоты, – Петро, видно, затащил), только поздоровался сдержанно и помалкивал, слушал Петра, без всякого намека на желание вставить что-то и от себя. А Шрамов понимал, что сейчас, в этот момент, его с ними ничего, в сущности, не связывает, да и они, видно, сумели почувствовать это, скоро начали прощаться. Если б за бутылкой, в спокойной обстановке, они б нашли о чем поговорить, а так…

 

 

 


Оглавление

15. Глава 14
16. Глава 15
17. Глава 16

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

13.07: Виктор Сбитнев. От Моны Лизы до… дяди Коли (критическая статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за август 2019 года

Все номера с 2015 года (без рекламы):
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2020 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!