HTM
Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2020 г.

Николай Пантелеев

Азбука Сотворения. Глава 6.

Обсудить

Роман

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 22.06.2007
Оглавление

1. Часть 1
2. Часть 2
3. Часть 3

Часть 2


 

– Подъём, просыпайся! – расплывшись от уха до уха, прохрипел И, – есть пиво, есть! Ребята нам немного оставили.

– Как… какое пиво?! – присев, словно в глине, таким же хрипом, почти стоном, отозвался Н.

– Обычное, холодное пиво – ты же хотел.

– Я?!

– Ну да, ты сейчас во сне просил пива.

– Верно, пива… мне там водку предлагали – я чуть не блеванул.

– Понятное и-э-э-х дело…

– А где остальные?

– С и В только что ушли – у них дела, всё дела… Возьми, это телефон С – просил позвонить. – И сунул в кулак Н бумажку. – К ещё раньше удрал, он жаворонок, и его с утра атаковали идеи. Поди, понёсся в мастерскую творить-с… Б ещё ночью сдрыснул – что-то с С не поделил.

– Вчера погуляли на славу. Не ожидал, что на отдыхе так попадусь…

– Да разве можно спрогнозировать пьянку! Она грозой налетит, когда захочет и уйдёт, оставляя после себя разруху и раздумья… или чистоту.

– Я ведь клялся себе: ни-ни!

– Бесполезно. Гадость копится в душе незаметно – бац! – и вот уже куча мусора, а накрыть её можно только такой гадостью как водка.

– Плохо.

– Что ж хорошего… Пойдём!

– Прибраться бы надо-э-х-х-и, – протяжно вздохнул Н, хотя его, будто смазанные клеем, ресницы едва позволяли глазам обозревать лежбище.

– Мда… – отозвался И, – это только в реку нельзя войти дважды, а в грязную лужу – сколько угодно.

– Хорошая мысль – подари.

– Пожалуйста… Тем более, что мысль не моя.

– А чья?

– Вот именно сейчас я не готов тебе ответить – чья? Извини, браток.

Н со скрипом встал и высунулся в окно: равнодушная к несчастьям населения, отмытая дождём природа щебетала – шелестела – щекотала, она цвела, смеялась и пела. Горы, холмы, поля, сады играли яркой незатасканной зеленью. Внизу на дороге, рядом с рекой уже вовсю бурчали грузовики, чихали легковушки – всё дела… Воодушевлённые бездельем и утренним голодом псы всей округи перебрехивались свежими новостями жизнеобмена или, как знать, гасили лаем опустошённое нутро.

На небольшом столике у окна Н обнаружил осколок зеркала и со страхом заглянул в него: «Ого, изрядно… впрочем, я думал хуже будет – нет, ничего, терпимо. Надо бы Л позвонить – ладно, чуть позже».

И ловко расправил матрацы, сложил одеяла, выверено установил пирамидками подушки, и они устало направились на кухню. Хозяин уже всюду навёл марафет и теперь мостил в сушилку тарелки.

– А-а-а, бойцы гармонии! Судьба художника печальна – она печальна изначально… и так далее. Ну, как ддела?

– Могли бы быть и лучше… – И присел на табуретку, смахнув со стола несуществующие крошки.

– Сейчас поправим! – Г достал из холодильника две чудом уцелевших банки пива и пузырь с грамулькой водки.

Н ударило током:

– Я сейчас! – Он нырнул в туалет, едва сдерживая рвоту.

Когда, ещё и ополоснув лицо, через минуту Н вернулся, то Г громко хлебал заваренный прямо в большой фаянсовой кружке чай, а И, сбираясь с духом, не мигая, рдел хищным красным оком на подёрнутый снизу испариной мутный стопарь…

– Не хотел я пить, но на то был знак судьбы… – он безнадёжно махнул рукой, потянулся за стаканчиком и… неожиданно опрокинул его!

Густое зелье расползлось по столу затейливой блямбой: немая сцена. И выпустил между губ кончик сухого языка, как бы примериваясь к публичному унижению, начал было наклоняться… Но Г, сотрясаясь от смеха, шлёпнул в лужицу увесистую тряпку для мытья посуды.

– А это судьба знака!

Тряпка сразу набухла, и Г через плечо бросил её в раковину:

– Ничего, пиво поддержит! – Он с треском вскрыл банки с пивом и раздал несчастным.

Н, подсев, приготовился умереть, а обиженный судьбой И нарочито шмыгнул носом:

– Ну, давай, столица, выпьем за хозяина, за гостеприимство, а то ведь его, смекаю, никто и не удосужился поблагодарить…

Подумав в ответ что-то нехорошее, Н, тем не менее, резво чокнулся, заставил себя сделать первый глоток… а второй, третий и последующие уже показались блаженством. Стало по-весеннему вольготно, возможно, даже слишком – творцы незаметно поплыли. Красный И, часто моргая, основательно протёр несвежим комком платка блестящий нос.

– Человек это единственное на земле существо, которое не знает, для чего живёт, – разрушил он паузу. Эдак увесисто, можно сказать, головой о стену – бом-м-м…

– А кто знает?! – взвился, не согласившись, Г. – Собака во дворе, вон те синицы, дерево, на котором они сидят – кто, что! Ну ты, ббрат, с утра и огорошил… Человек, если он с мозгами, просто живёт во имя природного естества и маленькой надежды пожить по-человечески – вот! А не во имя того, чтобы ппарить друзей с утра дурацкими мыслями.

Пришлось и Н похмельно сумничать:

– Жаль, что у человека есть право на интеллект, но нет на него обязанности. Соответственно, у человека есть потенция стать человеком и прожить «по-человечески», но нет на это обязательств, потому что, скажем, сегодня это физиологически невыгодно – могут сразу заклевать. Наверное, только творчество для каждого из нас шанс не опускаться до вопросов о смысле своей жизни и бытия вообще. Ну, а мухоморы?.. Я, действительно, не знаю – на хрена они живут?! Кем-то повелось жить – вот и живут, как получается. Одним словом, простые люди попали: не знают для чего, но живут…

– Знают, не знают! – с хрустом выпрямил позвоночник Г, – труд, твой труд – необходимый тебе и приятный тебе – вот и весь ссмысл жизни.

– А пили мы тогда «пошто»? – подперев костистый подбородок рукой, спросил у пространства И. – Мы же пьём, для того, чтобы с утра иметь право озвучивать дурацкие мысли. Я где-то прочитал: кто знает, для чего живёт – тот не живёт, а лишь жуёт…

– Да ну, это всё к хренам!.. Хватит бодягу разводить! У тебя что, других ппроблем нет, кроме как смыслами играться?! Мне это… работать надо!

– Всем надо, – не выходил из задумчивости И.

– Ну, так иди и работай! Бери мяч и фуячь!

– Да! – И резко вскочил. – Я сегодня на рассвете такие картины видел! Вот такие! – Он расправил, опавшие было, крылья.

– Ггде? – Г подмигнул Н.

– На потолке. Я лежал, закрывал и открывал глаза, а они плыли… по потолку, стенам, векам, ресницам. Они меня едва не раздавили!

– Зафиксируешь, ппокажешь? – с ядовитым ехидством бросил Г.

– Обязательно покажу! – Не заметил подвоха И, он прошёлся взад – вперёд, видимо, что-то для себя проясняя. – Покажу как только сделаю, может быть, даже завтра – под новый год!

– Да ты не торопись…

– Нет уж, теперь я буду торопиться! Целые сутки впереди, давно загрунтованный оргалит и семь кило нитры.

– Ребята, а как, кстати, насчёт завтрашнего дня? – вышел из дрёмы Н.

– Ты где остановился?

– На квартире, рядом с телебашней.

– Тогда так, – задвигал носом Г, – ты один будешь?

– Хотел бы подругу с собой прихватить.

– Отлично, вдвоём! Мы же договорились, что собираемся у входа на центральный рынок в двенадцать часов. Я, скорее всего, буду нна машине – закупки, то сё – ты подходи, а там решим, как всем сюда добраться. Возможно, С на колёсах ббудет или ещё кто – разберёмся! – в двенадцать, и точка! Иметь с собой пустой желудок, чистую голову, горячее сердце и… деньжат немного. Я думаю, что ты ннас ещё удивишь.

– Постараюсь. Себя бы удивить.

– Хорошо, что мы вчера нажрались, – почесал за ухом Г, – хотя бы завтра с пподругами будем гора-а-аздо посдержаннее…

Н удивился такой простой и, одновременно, такой кинжальной логике – стало как-то покойнее за завтрашний день. Они шустро собрались, умылись, простились с хозяином, находящимся в состоянии плохо скрываемой творческой «нетерпячки», и по знакомой бородавчатой дорожке, уже взбодрённые, отправились вниз сдаваться жизни. В пути И, видимо не к месту вспомнив о жене, рассказал, что они с «ней» говорят на разных языках – он ей: ном-охло? – а она ему: охло-мон! То есть буквы-то, они используют вроде бы одинаковые, а слова выходят разные… Слабо вникая в эти пространные рассуждения, Н на ходу любовался дымчатыми далями, вулканчиками костров и синью дымков, иногда неприязненно косясь на город, ощетинившийся вопиющей бездарью. Он втягивал ноздрями густой, малосольный воздух, постепенно возвращаясь в себя… Минут через семь на площади тяжелораненого микрорайона Н попрощался с И, которого ждала битва с персональными чудовищами, и у стоянки такси замер в мгновенной, тупой задумчивости… Л! Л – Л – Л!..

Он достал трубку, реанимировал её и с нетерпением стал ждать просвета. «Алло, ты где?!.. – из глухой лабиринтной пещеры прорезался голос музы, – я уже час как вернулась. Вечером несколько раз звонила, но телефон был мёртв – что с тобой?»

– Всё нормально, сокровище моё, не беспокойся. Просто вчера я неожиданно встретил институтского товарища, ну мы и маленько того… Тут ещё его друзья – худари объявились. Одним словом, баня, дебаты – пришлось заночевать за городом на даче. Сейчас стою на некой дрянной площади посреди океана мелких страстишек и покорно жду указаний.

«Я испугалась! – в трубке будто что-то всхлипнуло, – дурак…»

– Совершенно с этим согласен, но я исправлюсь – поверь!.. Нужно только отвыкнуть от дурных холостяцких привычек. Где тебя найти?

«Я сейчас в пансионате и, как будто, собираюсь в бассейн».

– Топиться с горя?

«Ещё раз дурак!»

– Вне сомнения.

«Если хочешь, то можем встретиться в городе, скажем…»

– Зачем? Куда собиралась – туда и иди! Я буду через полчаса.

«Пройдёшь опять со своими шпионскими приёмчиками?»

– Как получится. Пройду как-нибудь, ведь у любви нет преград!

«Дурак…»

– Ого! Трижды дурак – это как коньяк «три звёздочки! – уже можно пить – выдержанный. Я лечу, пока!

Н оседлал такси и спустя некоторое время стоял перед знакомой проходной, примериваясь к ситуации… На счастье покой «нефтесосов» охранял позавчерашний охранник со взглядами на искусство. Лапидарно попререкавшись по поводу таблички «выхода нет», осыпав «папашу» кровавыми клятвами типа «мам-м-мой…», Н легко миновал первое затруднение. Второе, однако, далось ему труднее – там сидел свежий человек с несвежими глазами. Лавандосы его «как будто» не интересовали и пришлось построить сложносочинённую конструкцию со всеми «ихними» святыми, «нашим» разгильдяйством, поисками врагов, технологиями завтрашнего дня и прочим бредом. Проникнувшись доверием к зеркальной безалаберности словоохотливого бородача, человек всё же принял от него знак благодарности, выдал браслет, успев припечатать почти в спину: если, дескать, начальство спросит – я ни сном, ни духом! На вопрос Н: «Ё – какоё, моё невежество, начальство’?» Человек устало бросил: «Какое, какое! Всякое! Куда ни кинь – тот начальник, этот, – все начальники! И дома, едри их с выражением, – все на-чаль-нич-ки!»

Раздеваясь, Н с издёвкой бормотал: «…Тот начальник, этот, – мона? – низ-з-зя! – ну, мона? – низя, низя, низ-з-зя!» Когда он расправлял складки на плавках, из бани, алчно фырча и хватаясь за стенки, вывалило трио кровавых полуторных мужиков и тотчас, с размаху прилипло к пиву. Н продёрнуло до позвоночника: «Какая бяка! – мона? – никак низя! бр-р-р!» Пройдя коридором мимо душевых, Н на мгновенье замер у входа в бассейн. Войти обыкновенно, или даже былинной поступью, найти глазами музу, сдерживая комок в горле, подлететь к ней, припасть картинно на колено, облобызать руку у локтя, со слезой молить прощения – было бы слишком пошло и тиражно. Требовался ход – какой? Нестандартный, пусть шокирующий, но вскрывающий всю его гадкую, подлую, наглую художническую сущность. При правильной постановке мизансцены, у Л и в дальнейшем не появилось бы в отношении него никаких барочных, романтических иллюзий, а пульсировало бы только одно исступлённое ощущение – будто в жару ведро холодной воды на голову! – почти нечеловеческого, больше чем птичьего, счастья…

Он украдкой пошарил по залу: Л, видимо, уже ополоснувшись разок, с напускной обиженной ленцой сидела на стульчике у буфета, медленно вращая головой – ждёт-с!.. Народу на водах оказалось довольно, чтобы можно было безнаказанно замаскироваться… Под прикрытием крупной тётки в сплошном красном купальнике, больше похожей на морской буёк, Н «дошвыркал» до края бассейна и незаметно ушёл в него – раз… Под водой почему-то приятно думалось о встрече – два… Он в несколько заходов добрался до точки, от которой до драгоценных, хрупких, как стекло, ног Л оставалась пара метров – три… Дно здесь оказалось рядом, и Н, стравив воздух, ушёл вниз, напряг все свои подрезанные алкоголем силы – четыре… Раз – два – три – четыре – пять – я иду искать! Он резко оттолкнулся от кафеля и вылетел почти по колено из воды, утробно вдохнув: ауф-ф-ф!.. Сатанинское зрелище: смеющийся бородач – в натуре, бес! – секунду постоял на воде, напротив изображая ангела со сложенными в раскаянии на груди руками, и тут же исчез. Глаза Л округлились испугом, ненавистью, презрением, но когда Н вновь вынырнул и, положив челюсть на край бассейна, виновато часто заморгал, то муза уже снисходительно и органично улыбалась. А затем, выставив на него ломкий указательный пальчик, сказала:

– Ещё раз дурак!

– Спасибо! – Н ловко вышел на руках из воды. – Теперь я «четырежды дурак». Ну добавь ещё одного для округлости!

– Пожалуйста – дурак!

– Отлично, теперь я «пятижды дурак». Впрочем, звучит коряво – нужно было раньше остановиться.

– Такие вы художники – ни в чём не знаете меры.

– А особенно в порабощении красотой. – Н поставил рядом стул, подсел к Л, едва коснувшись её холодным плечом. – Ну, здравствуй…

– Я на тебя обиделась.

– О – те – те! Царевна – несмеянна… Тебе это не идёт. А если серьёзно… – знать бы ещё что это такое! – если серьёзно, то понимаешь, меня «по жизни» так достали все эти языкастые дураки на непрерывной связи, что я пользуюсь малейшей возможностью не включать телефон вовсе. Я хотел… впрочем, прости!

Н коснулся носом её щеки и будто вошёл в неё, будто обрёл после обморока сознание – дома.

– Мог бы сам позвонить – узнать, как я доехала, как вечеринка, чем занят, и вообще «позвонить».

– Конечно, мог, да вот рецидивы эгоцентризма пока не изжиты, однако, я не могу тебе обещать, что в дальнейшем буду регулярно снабжать новостями жизнеобмена – лишнее это. Наперёд знай: ты вот здесь, – Н коснулся пальцем виска, – и здесь, – груди, – и здесь… и везде. Чтоб не звонить по пустякам мы с тобой попросту всегда будем рядом – и всё!

– Вчера ты говорил иначе.

– Я быстро прогрессирую, – Н попытался незаметно вздохнуть.

– Не вздыхай – считай, что я уже не сержусь.

– А я и не вздыхаю – скорее дышу по системе.

– По какой!

– На один вдох – два выдоха. Вчера маленько погорячились с водкой. Потом баня, пиво, разговоры… Но я нашёл в себе силы справиться с жизнью. Хорошая компания плоха тем, что в ней перестаёшь бояться.

– Интересно.

– Ничего интересного, когда переберёшь… Ладно, к обеду пройдёт, а у вас как там сложилось?

– Да обычная бабья, винная вечеринка. И тоже, наверное, чересчур. Три образованные тётки с опозданием рыщущие хоть что-то – не идеалы! – что хорошего? Пожалуй, только я выпадала из их компании со своей уже «найденностью» – оттого мне так хотелось ещё раз проверить твоё реальное существование, а ты исчез. Канул.

– Не совсем же! Орёл и осёл, вообще-то, отличаются только одной буквой – забылся. Мне показалось, что несколько часов разлуки не повод кусать локти. Ты думаешь иначе? Пустяки, притрёмся. Право обладания – чересчур сложная, громоздкая область юриспруденции, и сейчас нет смысла в нём упражняться, сейчас достаточно верить. Пойдём, окунёмся – я планирую в несколько заходов вытеснить из себя старую гадость, что бы освободить место для новой. А ты?

– Куда мне деваться?! Есть такое точное сленговое словечко – «припас». Например: он припас – значит, прихватил, заневолил, овладел…

– Я в курсе.

– Так вот, ты меня, похоже, припас – лучше не скажешь, и я – дура от тебя уже завишу. Именно потому, что верю.

– Ага! Минус один.

– Что?

– Ты сказала: я дура, и с меня один «дурак» теперь автоматически снимается. Теперь осталось снять ещё четыре.

– Ладно, я тебе ещё одного прощаю.

– То есть, я теперь «трижды»?

– Пока да, пока окончательно не оправдаешься перед дамой сердца.

– Пардон… но муза для меня – скорее дама разума, а сердце – слишком ненадёжный, израненный суесловием сосуд.

– Как скажешь – ныряй!


Оглавление

1. Часть 1
2. Часть 2
3. Часть 3

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

08.11: Художественный смысл. Зависимость (критическая статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2020 года

Все номера с 2015 года (без рекламы):
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2020 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!