HTM
Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2020 г.

Николай Пантелеев

Азбука Сотворения. Глава 6.

Обсудить

Роман

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 22.06.2007
Оглавление


1. Часть 1
2. Часть 2

Часть 1


 

31 МАРТА, СУББОТА.

 

ТВОРЧЕСТВО…

 

В промозглые осенние сумерки души, когда едва волочёшь босые ноги по скользкой глинистой дороге сознания, дрожа всем телом от нестерпимого холода противоречий, когда твой дух уже не в силах согреться последними гаснущими угольками надежды, а по щекам хлещет колючий дождь апатии… когда ты уже такой «как все» – пустой и бесплодный, когда мелкие бесы самокопания привели тебя на край пропасти и осталось только прыгнуть вниз, чтобы разом покончить с сонной обречённостью бытия… когда из зияющих ран твоей беспомощности ползут тонкие бурые ручейки остывающей крови, когда уже некому придти тебе на помощь, потому что никого не было и нет!.. когда ты уже набрал в лёгкие клейкого, смрадного воздуха, чтобы солёными от слёз губами выплюнуть в фиолетовую тьму: да будь ты всё проклято! – в этот миг «почти смерти» – ты где-то невдалеке, периферийным зрением отмечаешь слабый мерцающий огонёк, и на мгновенье тобой овладевает не то блаженный страх, не то любопытство, не то возбуждение, и ты заставляешь сделать себя шаг, ещё несколько шагов вперёд, потом ещё и ещё… И вот перед тобой крохотный домик с тёплыми окнами. Не постучав, ты отворяешь дверь: печь, кровать, стол – на нём лампа и чистый лист бумаги. Ты наклоняешься над ним – несколько капель медленно срываются с твоего мокрого лба, летят и застывают в белом прямоугольнике хрупкими, прозрачными линзами. Будто в зеркале отражаются в них, казалось, навсегда утраченные ослепительные мысли, образы, загадки, слова, чувства, сны, прозрения – мозг тот!час вспыхивает ярким жгущим светом озарения! Стены домика растворяются, волнами разбрасывая сопротивление тьмы, и… картина мира стремительно меняется… Вокруг уже говорливый летний день, ветви деревьев бурно аплодируют свежему ветру, птицы заходятся в песне. Они поют захватывающий гимн струящимся в синеве облакам – оду созидания, оптимизма, радости! Шипящий счастьем, воздух насквозь пропитан хмельным ароматом жизнеутверждения, рядом звенит на перекатах сильная горная река творческих порывов. И ты уже не жалкая козявка, увязшая в зловонном дерьме «основных инстинктов», а могучий, добродетельный властелин совершенства, раздувающий пожар вдохновения на необъятной зыбкой глади ещё холодного листа! Это болото страха и немощи, постепенно спекаясь от мощи высокотемпературного продуктивного мышления, буквально на глазах превращается в раскидистый базальтовый массив, который служит фундаментом главного вопроса любого творца: «что?!»… Позже рядом появятся кирпичи формы, цемент содержания и зачавкает лопата в растворе коварного вопроса «как?»… Но свои «что и как» – а тем более «для чего?!» – ты уже оставил на похмелье, потому что сейчас твоё одурманенное порывом, окрылённое счастьем «я» несётся в неизведанное, подавая в плотном тумане иллюзий спасительные гудки цели. Сейчас творчество для тебя мощный генератор адреналина, витамин роста, допинг обновления, развития – точно! И вот ты – забывчивый наглец! – уже жаждешь законченности, ибо фантазия, не воплощённая в материале, сродни мастурбации в серой и стылой постели холостяка. И от этой мысли – фактически антипрозрения! – неожиданно, и потому неизбежно, твоё вдохновение ломает хрустальные крылья о скалы ремесленной бездари, самодостаточной невежественности, патологической философской лени, опуская тебя – почему именно тебя, единицу! – до состояния множественного ничтожества. Тогда ты, превозмогая ступор, ненависть, любовь и отвращение к себе, снова и снова – не жалея ни сил, ни времени, ни сна – учишься летать на крохотных, с ладонь, крыльях дерзости. Ты набиваешь синяки ошибок, забываешь о соломке, ты плюёшь в сердцах на то, что птицы ищут в небе прокорм, а не вдохновение, потому что ты – д р у г о й! Ты учишься, падаешь, учишься падать – снова и снова! – лишь иногда позволяя, впрочем, измочаленной плоти несколько минут отдохнуть в полыни, чтобы ещё, ещё раз обшарить безумным взглядом гордый небосвод. В такие минуты «вдруг» ты понимаешь, что мастерство – это только воздушный мостик между сознанием художника и обществом, и что этот мостик всегда должен оставаться лёгким, неуловимым, охраняющим душу создателя от кирзовых сапог толпы, озабоченной одним словом: дай! Потому что художник – тот, кто говорит по преимуществу: на! Говорит так от избытка, от щедрости, и оттого, что болен навязчивым, детским желанием переустроить мир к лучшему. Он не согласен с привычной формой, трактовкой, использованием и этикеткой предметов – идей – образов, их рутинным, гибельным применением: скучно и больно жить без воплощения в «необычном» своей шизоты. Основой этого своеобразного диссидентства является бурная кудрявая фантазия, которая, получая чуть заметные – даже не сигналы! – а предчувствия сигналов извне, неустанно перерабатывает их в приемлемые практическим сознанием художественные, а позже и промышленные тиражные образцы.

После стадии сценарных набросков, форэскизов, ломания карандашей и пальцев рук, всегда неожиданно звучит команда «мотор!» и тогда дело становится за вдохновением опыта – импульсным редуктором, превращающим энергию расплывчатой мысли в чёткую конкретику произведения. У вдохновения, как спонтанного движения души, есть ещё одна очень важная функция: оно выводит творца на острую, едва ощутимую грань нормы и помешательства, по которой он, всё-таки успевая балансировать рассудком, движется от всеобщей бездарности существования тела к заоблачным вершинам гармонии духа. Без «безуминки» творца нет! Но жить в ней постоянно и больно и опасно, поэтому реактивность в большинстве случаев только имитируется. А исключения? Они для того и существуют, чтобы их политкорректно исключать. Понятно, что этот путь осмеян «нормой», но ведь именно норма – основной идеологический противник художника, с оговоркой: норма современного обывательского, даже каннибалистического, сознания с приматом пошлой физиологии над рассудком. Однако презрение, так называемых, общечеловеческих ценностей – не самоцель, не абсолют, а вибрирующий вектор творческой активности создателя, конечным пунктом которой является эстетическая гуманизация общества до состояния, заставляющего художника полюбить изменённые обстоятельства и населяющих их людей.

Творцу невозможно, поддавшись псевдоморальным околопоповским призывам, возлюбить человека «таким, каким он есть» только потому, что он якобы «подобие божие» – словосочетание-то какое уничижительное, матричное, фабричное! – потому что исчезает стимул найти в себе «лучшего, чем есть» человека. Вот и ответ на похмельное «что?» пытается создать художник – лучшее, чем есть. И рядом с ним ответ на вопрос «для чего?» – для удовольствия, для радости жизни, щедрости ума, потому что творчество – это искусство жить – развиваясь, подвижно, легко… Других достойных целей у него попросту нет. Воспевать мир природы, идей, разума, насаждать примат красоты в обществе, переплетать этику с эстетикой – всё это «следственные», а не «причинные» горизонты в творческих пластах. Соответственно, они могут мутировать в украшательское позёрство лакея, если ты не «сделал себя сам», если не «начал с себя» – это к вопросу о началах, приводящих в движение душу.

Основной упрёк общества творцу и, надо сказать упрёк справедливый! – в том, что он, не имея совершенной эстетической сердцевины, пытается навязать всем, а через всех – себе, схоластический, сырой вариант кисельной этики – эстетики, или даже её популистскую версию «возьмёмся за руки, друзья!», игнорируя личную ответственность и истовое саморазвитие. Хочется воскликнуть: где же метафизическое «сверх-я», а проще говоря, совесть, братья!.. По аналогии, крах многих современных институтов, предопределён насильственным, умозрительным характером их взаимосвязей с обществом. Например, государство – насквозь циничное, наглое, бардачное, животное, пытается призывать население к порядку – разве не бред! Или «служители культов» – клерикалы, погрязшие в безнаказанности, разврате, коррупции, эти ясноокие адвокаты уничтожения миллионов людей на религиозно – национальной почве, указывают негнущимся пальцем на моральный авторитет бога – разве справедливо?! Даже если бы «бог» существовал – пусть будет, не жалко! – то какое «они» имеют отношение к его теоретической чистоте?!

Практический вывод: учить можно, лишь, безусловно научившись, но ведь творец даже не учитель конституционно, а пожизненный ученик гармонии, её разведчик – это его кредо, ипостась, крест – поэтому не случайно, что он намертво связан с вопросом «как?». То есть, как достичь «лучшего, чем есть» – в себе, в творчестве, в обществе? И возможно ли сгустку физиологии дерзать на духовное развитие, и если возможно, то воистину – как?! Пусть ответ будет похмельным – голова болеть перестанет, а ответ останется – единственным моральным, честным способом борьбы за себя, с собой, вместе с собой, является уже заявленное создание собственного мира – не мирка, не антимира, где негатив накрывает сигнальный мотив, а настоящего, живого, волшебного мира…

«Мастер имитировать» художник, порой, выдаёт свой аутизм, отстранённость, мизантропию или «грязное» – разрушительное вдохновение, гипертрофию страха, за качественный творческий продукт. Но ему самому, изначально, противопоказаны затхлость, нытьё, минор, игра в бесовщину, так как всё это вносит во вполне оправданный творческий эгоизм саморазрушительные тенденции и спорит с предположительно высокими, априорно – целебными устремлениями культуры, искусства и их ревностного адепта – творца. Расти, двигаться, естественно очищаться, стимулировать в себе и вокруг обменные процессы, служить идее качества, наращивать интеллектуальную «мышечную» массу, анализировать, искать, копить, дарить, презревать накатанное, сытое, гибельное, называть вещи своими именами – озвучивать душу мира, неутомимо раскрывать красоту – творить прекрасное, в лицо смеяться глупости – унижать грубое, буквальное, повсеместно отсекать крайности, получать наглое неприкрытое удовольствие от всех проявлений жизни, оптимизма, таланта, и невольным примером лёгкой физиологической незамороченности увлекать общество за собой в действительно светлое будущее – вот предельно краткий манифест истинного творца.

Каждый, вновь обретающий себя, блестящий, созидательный ум, не обращая внимание на ошибки, соблазны, победы и поражения предшественников, призван попробовать силы в этой никогда не прекращающейся борьбе за человека в себе – и пусть его уши будут глухи к голосу исторического – тире – статистического вразумления! Пусть он самонадеянно отвергнет эволюционную диалектику, надеясь одним взмахом «волшебного» карандаша – совершенного инструмента выбить из клеточной структуры человека бациллы глупости, посредственности, деградации и вселенской тяги к подавлению ближнего, более слабого. Без наивной веры в физическую осуществимость этой идеи художник высыхает, как медуза, выброшенная волной «вынужденности» на раскалённую гальку «прозябания»… Без этой сверхценной идеи – он ремесленник, тупо и послушно тиражирующий то, что заказано барышом, он подёнщик достатка, не ведающий обжигающего блаженства бескорыстного творчества – процесса сброса страхов с пути движения обогащённой кислородом, свежей крови к голове, он согбенный раб кинематического таланта «изображать» и заложник конвейерного успеха «исполнять».

Сколько вот таких сыто – убогих, ничтоже сумняшеся, одномоментно принимают поздравления и раскланиваются: спасибо, спасибо! действительльно, могу… А некто из массовки в унисон послушно восклицает: смотрите – как талантливо! Да разве может быть иначе, чёрт подери! Талантливо – это естественно для таланта, а ты попробуй «страстно, до мурашек», попробуй разыскать золотую монету на людном перекрёстке – других удивлять легко, но вот попробуй-ка себя! Подлинному творцу даже оскорбительно принимать подобные комплименты, потому что созданное «вчера», он «сегодня» забыл – оно уже плохо, потому что сделано, а в голове очередь идей… Вот «завтра» я сделаю! и вновь забуду, чтобы каждым утром просыпаться с дрожью в руках от желания жить – творить – успеть! И неважно даже, что свои – проверенные, тоже дерзкие, но чуть уставшие – отставшие, убалтывают: на хорошую бутылку и закусь есть – уймись, старик! Не задирай планку так, чтобы появился риск проскочить под ней… не желай того, что не можешь сделать, и не делай того, что не желаешь, ведь нельзя хотеть, когда нельзя!.. Шипите, шипите! Это старо, как мир – весь «ваш» мир, но поймите, что, только создавая «свой», грызя себя за него, я и могу… – ответит радикал, лохматя торчащие пиками волосы – … узнать с в о б о д у своих желаний, определяя их границу или безбрежность, единственно д е й с т в и е м. Между «есть» и «будет» – я выбираю перспективу движения, потому что она и есть реальная жизнь, которая обязательно будет.

И он вгрызается в абсурдную на первый взгляд работу, так как она его лучший друг и доктор. Если не дать выхода внутренней энергии, требующей простора – перспективы, то начнётся гнилостная интоксикация частицами недужной фантазии, опухающей без свежего воздуха творческого произвола. Бездействие духа – неизбежная мучительна смерть для творческой натуры, опускающейся на дно духовной или просто хронофагии, провокационных пьянок или диких внутренних скандалов с внешним миром. Увести от опасности самоуничтожения, в этом случае, может только ежедневный тренинг, упорное принуждение себя к порой рутинному труду по доведению самых незаметных мыслей до вещественной реализации или хотя бы систематизации. Отсутствие всеобъемлющей идеи, то есть «проекта», на какое-то время может возмещаться импровизационной, медитативной, механической – наши руки не для скуки! – составляющей творческого процесса в рамках этюда, наброска, зарисовки, прочей мелочёвки. И не важно о чём речь – о музыке, литературе, живописи, танце, архитектуре! Подобная методичность – сродни тривиальному «ни дня без строчки» – фактически приводит к тому, что из мелких, разрозненных кусочков поиска, через осмысление и активную творческую позицию, неизбежно складывается монументальная мозаика художественного совершенства цели – пусть даже не всегда результата. Успех идеи опосредованно врачующей общество, а не тиражирование банковских билетов или подкармливание личного мелкодушия в одиночной камере лжеисключительности, стойкое принципиальное несогласие опуститься до нытья, до прокурорских интонаций и плохого настроения – разве не завидную судьбу избирает для себя творец?!

Допустим, что художник – это невротическая симптоматика, значит и лечиться ему надлежит истовостью выброса, вдохновенным преодолением болячек, замещением социального несовершенства в себе – творческими единицами дел. Соответственно, и мир может спастись исключительно инфекцией яркого, доброго, нестандартного, позитивного, рационального. Истончение среднестатистической души до творчески – рефлексивной, продуктивной, её глобальная индивидуализация, пересмотр категорий «приемлемости» – таково метафизическое предписание обществу заинтересованного в нём врачующего таланта. Без этого оно – ещё не вполне потерянное! – имеет все шансы мутировать в стадо кассетно – мыслящих андроидов, под присмотром некого ужаленного в детстве, горбатого, хитрого пастуха. Именно такому антиутопическому сценарию развития событий и обязан противостоять всеми наличными средствами творец. Он – художник, созидатель, в идеале и при условии жёстких требований к себе, – праобраз «человека будущего». И упрочение его позиций, отнюдь не фантастика даже для наших сегодняшних мутных реалий. Его, в этом случае, подгоняет мысль, что первой жертвой технократической тирании будет именно он, ибо ценит свободу самовыражения выше системной, сытой правильности толпы, а это наказуемо…

Современный и «следующий» творец обречён менять вектор своей ненормативности в сторону большего прагматизма понятия «качество», добиваться пересмотра «нормы» с целью расширения её вариантности «в хорошем», тотально влиять на культурное поле человека через революционные возможности обмена творческими импульсами. Ему, следуя духу времени, пора вооружаться характером бойца – довольно наделять им только персонажи! Потому что проверенная астеническая интеллигентность, не опускающаяся до оппонирования серости и мрази, уже не в силах отвечать угрозе механического – физиологического уничтожения всемирной души красоты.

Поэтому ты, и только ты! – никого подле, да… ты, множественно один! – снова и снова стоишь на мёрзлом осеннем перекрёстке судьбы… В твою воспалённую прозрением голову врезаются металлические прутья дождя и осыпаются снопом горящих искр. Твои, видящие на тысячи километров глаза жадно обшаривают пепельную мглу бытия в поисках едва заметных точек, светлячков вдохновения. Они рыщут неразличимую во времени границу твоего мира – сколько же до неё? – один шаг нескончаемые нули световых лет после единицы?!.. Глаза болят от вопросов, но ты решаешься сделать шаг – пусть один! – потом ещё, и ещё… И ты находишь свои точки, свои импульсы преодоления. Они – в условно – хроническом несовершенстве мира человека – неужели?! И ты – негодяй, отщепенец – решаешь поменять это «условно хроническое» на «безусловно временное». И ты достаёшь из ножен свой отполированный клинок, свой инструмент – ум, талант, мастихин, зубило, карандаш, перо, мазило… И твои раскалённые добела губы нервно сплёвывают звуки так, что глохнут! уши, мир, тишина, гроза, дождь, оппоненты, бесы самокопания: я, и ещё раз Я – клянусь совершенством! – я его сделаю!


Оглавление


1. Часть 1
2. Часть 2

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

30.11: Яна Кандова. Задним числом (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2020 года

Все номера с 2015 года (без рекламы):
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2020 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!