HTM
Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2020 г.

Галина Мамыко

Чай выпит… Убийца в зале…

Обсудить

Рассказ

На чтение потребуется полчаса | Цитата | Скачать: doc, fb2, rtf, txt, pdf

 

Купить в журнале за сентябрь 2015 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2015 года

 

Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 23.09.2015
Оглавление


1. Убийца в зале. Убийцу не взяли…
2. Убийца в зале... Убийцу взяли…

Убийца в зале. Убийцу не взяли…


 

 

 

Сегодня мне исполнилось девяносто девять лет. Я сижу возле окна и наблюдаю за голубями. Они расселись на подоконнике и не боятся моего взгляда. Да и разве можно бояться той, которой девяносто девять лет? Смотрю на небо. Моё существо устремлено туда, где так светло, и где скоро окажется душа.

Я пережила всех, всё и вся.

О чём хочется вспомнить сегодня, когда стукнули две перевёрнутых шестёрки, когда вместо поздравлений – осознание: уже не осталось никого на этой земле, кто мог бы поздравить с таким из ряда вон событием. Ни детей, которых погубила десятки лет назад внутри своего чрева, ни племянников, сестёр, братьев, подруг... Все давно там, где мои бабушки и дедушки, где мои папа и мама, и где меня так заждались... Вспомнить о своём одиночестве? Но разве я одна? Конечно, нет. Пока могу пялиться на небо, а голуби – на мою сморщенную физиономию, я не одна.

Если кто-то попросит озвучить первое, что придёт на память, поведаю ту самую историю, смысл которой остался загадкой.

Конечно же, это произошло давно, ещё когда я была замужем, глупой, легкомысленной и, кажется, красивой. Да и неужели молодость может быть некрасивой? Мой избранник тоже был вполне. За красивых выходить замуж – подписывать смертный приговор. Может, ошибаюсь.

Он вернулся глубокой ночью: «Прочёсывали с Наташей лес в поисках Сергея. Безрезультатно».

В мокром плаще ходил из угла в угол. «С Сергеем давно неладно. Что-то его мучает. Я стараюсь его навещать. Моё присутствие его успокаивает. Сегодня дома была только Наташа. В растерянности после ссоры с Сергеем. В ожидании его возвращения пили чай. Курили. Наконец, на пороге вырос мокрый от дождя силуэт Сергея... Шум, крики, обвинения. Мои попытки разрядить обстановку как об стенку горох. Сергей хлопнул дверью. Наташа обзванивала родителей, знакомых. Искали в лесу. Как плохо жить возле леса. Есть риск заблудиться...».

На похороны пришли учителя, одноклассники, соседи, родственники, друзья и сослуживцы Сергея и его родителей. Пришли те, с кем учился в институте. «Убийца в зале!» – женский крик в тишине. Люди с красными гвоздиками молча тянутся цепочкой ко гробу, кланяются, целуют в лоб покойника. Гора цветов всё увеличивается, и кажется, что это Сергей, очнувшись, поднимается вместе с цветами. Крик повторно: «Убийца в зале!». Движение в людской гуще. Протискиваются охранники и под руки кого-то уводят.

И вот теперь, когда стою одной ногой в могиле, в моей дырявой голове зазвенели эти безумные вопли: «Убийца в зале!» Пробирает холод. Приподнимаюсь, кутаясь в побитый молью, из прошлого века, пуховый платок, дотягиваюсь с кряхтеньем до форточки. Погребённый под пылью советский телевизор «Харьков» на полированной тумбочке в этот момент обычно играет важную роль костыля, на который можно опереться. Ощущение, будто каждая из костей скелета скрипит. Но и с закрытыми окнами морозит. Это озноб памяти? Или дурь молодости всколыхнулась как болото от шлепка лягушки? Воспоминание о похоронах, словно жаба по глазам чем-то солёным… Слёзы? Нет. Что такое слёзы, давно забыла. Может, чихнула, и жидкость из ноздрей плеснула в глаза?.. Не могу вспомнить, чихала или не чихала? В моём возрасте уже пора свыкнуться с фильдебоберами памяти. Путаю утро с вечером. Не знаю, зачем положила под подушку тюбик с кремом для обуви.

Я никогда не отличалась большим умом. И теперь в этом убеждаюсь. Потому что лишь сейчас в моей голове возродилось, будто после амнезии: «Убийца в зале!».

Почему спустя семьдесят с лишним лет память заставила по-новому взглянуть на ту трагедию? Может, потому, что я, собственно, не хотела вдумываться, анализировать, боялась узнать правду? Или я тогда была лучше, чем сейчас, и ещё не умела думать о людях плохо? И теперь моя испорченная натура подсовывает в ином свете то, что когда-то принималось как данное, а объяснения мужа – за чистую монету?

Голуби заглядывают мне в глаза. Они знают, что я скоро покину их, и не только их, но и этот двор с сумасшедшими собаками, не дающими спать по ночам. Какое счастье, однако: я не буду слышать этих псов. Впрочем, большее счастье, что гораздо раньше перестала лицезреть мужа. Холодный, высокомерный красавец с чёрными усами, таких называют дамскими угодниками. «Он человек с двойным дном!» – это предупреждение классного руководителя Анастасии Ивановны Размысловой не удивило. За две недели до нашей с ним свадьбы, и спустя год по окончании трудовой школы, я по старой дружбе забежала проведать любимую учительницу математики. Вот тогда и прозвучало это, запавшее в память, сакраментальное: «Он человек с двойным дном!»

То, что этот юноша, случайно ставший моим мужем, не надёжен для семейной жизни, для меня было изначально очевидно. Если он и был надёжен, так это для служения партийным идеям и лично товарищу Сталину. Всё остальное для него было вторичным. На отношения с женщинами он смотрел снисходительно, как львы смотрят на пугливых зайцев. Я хорошо знала, что у этого парня, с шестнадцати лет облачившегося в сталинский френч, на сердце огненными буквами начертано: «Мой бог – Сталин». На уроках я наблюдала, как он вырезал на парте перочинным ножиком заветное: «Сталин – мой бог». Стены нашего, выстроенного перед революцией, монументального трёхэтажного многоквартирного дома с башенками и величественными лепными потолками были снаружи исчирканы аналогичным признанием. Такие же настенные надписи можно было прочесть и внутри подъездов. Все знали автора навязчивых строк, но никто из соседей не смел осудить юного патриота за порчу общественного имущества. Он же вошёл в историю нашей школы как автор самого короткого образцового сочинения на вольную тему о смысле жизни. На утренней школьной линейке под восторженные аплодисменты директор вслух зачитал этот текст: «Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее. А когда весело живётся, работа спорится… Генеральный секретарь ЦК ВКП(б) И. В. Сталин».

В первую брачную ночь я прочла на груди жениха вытатуированное: «Мой бог – Сталин».

Когда мы стали жить под одной крышей, наше семейное жилище вскоре оказалось увешанным фундаментальными портретами генералиссимуса в толстых позолоченных рамах работы местного художника, большая часть из которых была выполнена под заказ лично для моего суженого. На пополнение коллекции уходили немалые деньги из семейного бюджета. Украшали нашу квартиру и два эксклюзивных портрета Ленина.

В первую брачную ночь кому что, а матери жениха приснились молодожёны. Только вместо меня её сына целовала другая, с волосами огненного цвета. Удивительно. Второй женой действительно оказалась рыжеволосая. Это уже после смерти Сергея Наташа перекрасилась под цыганку. А так вообще-то истинный цвет её волос был всегда рыжим.

За год до начала войны мы, наконец, поставили точку в растянувшемся на десять лет семейном сосуществовании и с облегчением освободились друг от друга.

Что было в плюгавом бардачке наших брачных отношений? Хорошее или плохое? Не знаю, что и сказать. У меня дырявая голова. Только одно сегодня сверлит мозги: «Убийца в зале!».

Выстраиваю хронологию событий. Итак. Заново. Он поехал в гости к другу. Не застал. Когда друг объявился, мой муж с его женой пили чай… Стоп. В этом месте несостыковка. Зачем в чужом доме полдня пить чай? В памяти возникают новые детали. Недоуменный вопрос: «А что твой муж делает в нашем спальном районе?». Брат моего папы жил недалеко от семьи Сергея, это на противоположном конце города от нас. В тех краях в обеденное время не раз заставали моего молодого супруга. Алиби – дружба с семьёй Сергея. Правда, в его отсутствие. Какие умозаключения из этого? Ну и хрен с ними...

Где чай? Почему вечно забываю, где чай? Вместо чая в заварнике – овсяные хлопья. Действительно похоже на без одного года столетний юбилей. Хе-хе. Я всегда была дурой. Этого не отнимешь.

Как хорошо сидеть на кухне, навалившись туловищем на покошенный стол, ощущать ладонями горячий пар над заваренным в жестяной кружке чаем, думать о смерти. Кактус на голом подоконнике, струя холодного воздуха сквозь щель сломанной форточки. Раскачивание паука на качелях паутины над моим носом. Взгляд знакомой мыши из щели возле плинтуса. Она обычно там, когда я прихожу. Ждёт манную кашу, которую роняю по всему полу, пока тащу от плиты к столу пляшущую в руках тарелку. Никто меня уже не боится. Они все принимают меня за свою. Я стала принадлежностью этого мира насекомых, сквозняков и теней. И даже кактус не обращает внимания на то, что я забываю его поливать. Ему всё равно. Он выживает неведомым мне образом. Всё вокруг приготовилось к разлуке со мной. У меня слабоумие. В противном случае я давно нашла бы ответ на вопрос, кто убийца. Моё слабоумие так же явственно, как сухарь под скрюченными пальцами. Таракан пересекает стол в сторону моего сухаря.

Сухари напоминают о революции и о войне, символами которых для меня на всю жизнь остались выстроенные на кухне вдоль стен мешки. На любопытные прикосновения четырёхлетней девочки мешки откликались сухим хлебным хрустом. Спустя многие годы, когда за заставленными шкафами окнами грохотало и завывало очередными мировыми катаклизмами, вновь срочно организованные впрок хлебные мешки уже было некому тревожить детскими играми. Девочка превратилась в молодую женщину без детей.

На закате жизни снова ощущаю себя в знакомой по-военному экстремальной обстановке, когда в любую минуту может прогреметь взрыв, и тебя не станет.

Я люблю думать о смерти. Она представляется мне близкой и надёжной. Вот кто никогда не предаст, не подставит. Это смерть. Она всегда рядом. Она всегда ждёт. Вот единственное в нашей жизни, чего каждый из нас достоин. То, что сближает всех и роднит. Это смерть. Она для всех одна. Она предназначена всем и каждому. И она не будет смотреть, кто из нас добрее или злее, богаче или беднее. Приютит в ледяных тисках всех до единого.

«До единого...» – повторяют мои губы. Горячий чай обжигает словно лёд. Наверное, и у смерти такие же прикосновения. Горячего льда. Чай... Он хорош тем, что его не нужно жевать. Когда во рту один зуб, начинаешь понимать преимущества чая. Особенно, если в рот положить крошку сахара и передвигать языком. Тогда даже не хочется ни о чём думать. Просто двигать языком и булькать чаем в горле...

Почему люди боятся смерти? Ведь они рождаются только для того, чтобы приготовиться к ней. Самое главное – что будет после.

Вот и Сергей. Как там ему? Что он там делает? Хорошо ему или плохо? Наверное, плохо. Ведь он расстался с жизнью добровольно? К такому выводу пришло следствие. Говорят, самоубийство обеспечивает душе добровольную дорогу в ад...

Сергея обнаружил отец на опушке леса... Издали казалось, что страдалец дремлет на пеньке, уткнувшись лбом в колени. Возле ног – пустой аптекарский флакончик и порожняя бутылка из-под коньяка. Что он видел, сидя на том пне под дождём? Было ли ему холодно? Когда к нему подкралась смерть, радовался он ей или нет?

«Хе-хе!» – смех хрипит посреди кухни, словно собачий лай. Я до сих пор умею смеяться. Это радует. Когда ноги уже почти не носят, я сделала дивное открытие: всё в нашем бытии обозначено штрихами смеха. Абсолютно всё смешно. Разве не смешно наше бракосочетание, когда спешила в загс, чтобы забыть другого? А другой делал вид, что это его не касается. Бренчал на гитаре под окнами у молодожёнов, а потом взял и женился. И тоже назло... Разве это не смешно? Разве не смешно, что убийца в зале? Хе-хе…

Подумать только. Сергей видел в глаза того, из-за кого решил нажраться таблеток. Стоп. А кто был тот, кого узрел Сергей в последний раз? Круг замкнулся?..

Так ли?

Хронология событий прокручена выше. Смешно. Это очень смешно.

Сколько хлама в нашей жизни. Когда смотришь назад, понимаешь: большинство прожитых дней наполнено пылью. Мусор из слов, чувств, суеты. Жизнь как пар исчезает в никуда. Дни за спиной – словно втоптанные в слякоть листья с деревьев... Это разве не смерть? Смерть начинается ещё при жизни. Каждый из нас делает всё для её приближения. Вот главное, что понимаешь на исходе.

Зачем ты это сотворил, Сергей? Вот о чём думаю всю жизнь. Не ты ли мне читал таинственным шёпотом в вашей гостиной в отсутствие родителей, за круглым столом под уютным абажуром, отрывки из «неблагонадёжной» на тот период в СССР книги, семейной реликвии, – напрестольного Евангелия в цельнометаллическом окладе, когда-то принадлежавшего убитому большевиками деду-священнику? Я помню тот холодок, который пробежал по моей спине, когда ты привёл меня к месту убийства твоего деда. «Его расстреляли на паперти. Вместе с женой. То есть моей бабушкой», – сказал ты, указывая на высокое крыльцо церкви с чёрными куполами без крестов, с табличкой на двери: «Городской архив». Не ты ли мне рассказывал о христианских идеалах, о Царстве Небесном, куда открыт путь только верным? Эх, Сергей, Сергей… Что мы с тобой натворили… Почему ты не был на моей идиотской свадьбе?.. Почему не выдернул меня из свадебной фаты как инородное тело, не утащил оттуда? На той свадьбе было вполне достаточно лишь фаты без её хозяйки… Где ты?.. На твоих похоронах кто-то кричал: «Убийца в зале!». Что это означает? Так кто убийца?..

Я всю жизнь пыталась оправдать себя, списывая случившееся на слабость Сергея. Вот и теперь, когда думаю об этом, вновь ощущаю раздражение. Каким надо быть кретином, чтобы учудить такое... Ответ услышать не от кого. Тем более не от себя, не желающей отвечать. Значит, ответ на вопрос, почему и кто виноват, будет давать Бог?

Мои губы шевелятся. Это уже не чай. Кружка пустая. Чай выпит. Это молитва. Молиться – единственное, что осталось. Вот что даёт покой. Мысли о смерти идут вплотную с молитвой. Одно другому не мешает. «Смерть, где твоё жало? Ад, где твоя победа?». Эти слова я где-то слышала. Но у меня дырявая голова. Не помню, откуда они пришли. Да. У смерти нет жала. А у ада нет победы. Ведь если это не так, разве жила бы тогда молитва, разве она приносила бы утешение? Это вновь и вновь удивляет меня.

Если причина не в молитве, тогда в чём? Стоит остановить ум на молитве – зло отступает. То зло, которое есть во мне. Оно в любую минуту готово взвиться, как пробудившийся вулкан. Когда меня донимают собаки, я слышу, как во мне колышется, словно лава, зло. Хочу подняться, швырнуть шваброй в собак, опрокинуть на их морды кастрюлю кипятка, заругаться площадной бранью в распахнутую форточку. Но я лежу в темноте с открытыми глазами, смотрю на потолок в лунных кляксах, мои губы шевелятся. Это – молитва. Ощущение близости Бога. Больше не хочется ругаться. Я сплю… Проснусь или нет? Это не имеет значения. Я хочу проснуться. Но только не здесь. Здесь уже всё исчерпано. Чай выпит. Убийца в зале… Убийцу не взяли…

 

 

 

(в начало)

 

 

 


Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за сентябрь 2015 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт продавца»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите каждое произведение сентября 2015 г. отдельным файлом в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 


Оглавление


1. Убийца в зале. Убийцу не взяли…
2. Убийца в зале... Убийцу взяли…

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

30.11: Яна Кандова. Задним числом (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2020 года

Все номера с 2015 года (без рекламы):
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2020 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!