Улыбайтесь, господа. Улыбайтесь!.
Юмористический сборник «Зимний роман».
...Наконец, словно вспомнив, где находится, он поднял голову, обвёл уважаемое собрание потеплевшим взглядом и, махнув рукой, сообщил:
– А всё равно она нам не пригодилась.
– Жена? – испуганно встрепенулись коллеги, не смея и в мысли впустить то, что́ собирался сказать кандидат.
– Нет, бутылка, – просто ответил он.
Эта простота была сродни деловитости палача, выписывающего семье повешенного счёт за израсходованную верёвку, амортизацию виселицы и зарплату, включая имперский сбор и налог на добавленную стоимость.
В зале воцарилась напряжённая тишина, по которой кандидат в председатели общества безошибочно чувствовал, что теперь уже без толковых объяснений ему отсюда не выбраться. Во всяком случае, живым. Он старался сохранить тон спокойной деловитости, но это удавалось всё хуже.
– А инструмента не взяли. Открыть было нечем. Так, покрутили её в руках, покрутили – да и назад в рюкзак засунули.
Реакция зала напомнила рёв начинающегося камнепада, случившегося однажды на Военно-Грузинской дороге. Треск отламываемых подлокотников нарастал, как звук камней, катящихся по почти вертикальным склонам. Рассказчик понял, что не прими он экстренных мер – и эта лавина сметёт и его, и клуб, и чёрт его знает что ещё.
– Ну-ну! – успокаивающе поднял он обе руки. – Ну, пошутил. Пошутил. Открыли мы бутылку. Конечно же, открыли.
Услышав, едва ли не впервые за выступление этого чудика, то, что вполне укладывалось в их головы, закалённые частыми ночёвками у затухающих костров, они доброжелательно заулыбались, а некоторые, молодые и не очень предусмотрительные, даже попытались вновь приделать к креслам отломанные подлокотники.
– Вы-ыпили! – прошёл по залу добродушный шумок, полный дружеского сочувствия и взаимопонимания.
Но рассказчик не зря носил гордое звание охотника, охотившегося, как выяснилось позже, преимущественно на крупную дичь, как то: медведей, кабанов, рысей и даже одного леопарда. Не теряя самообладания, он продолжил рассказ...
