HTM
Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2017 г.

Соломон Воложин

Что-то щемящее

Обсудить

Критическая статья

Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 10.08.2017
Иллюстрация. Автор: Криворуки Дуракана. Название: «Театр теней». Источник: http://www.photosight.ru/photos/1500355/

 

 

 

Мне грустно. Грустно потому, что мне надо долго объяснять, чтоб меня поняли. Уж как-то так вышло, что то, что меня восхищает и чем мне хочется поделиться, настолько сложно… Даже не то, чтоб сложно, а непривычно. Что досадно. Могло б быть иначе.

Речь сейчас – о ницшеанстве и о том, как оно меня восхищает, когда я с ним сталкиваюсь в произведении искусства. Я не сразу понимаю, что опять наткнулся на проявление ницшеанства. Но когда до меня доходит, что это оно, мне хочется поделиться радостью. А как? Когда так не принято ницшеанство понимать. Шалыгина, от которой я больше всего понял, как его по-настоящему понимать, сама не осмеливается (так мне кажется) договаривать до конца. Может, влияет, что Гитлером Ницше был любим? Не знаю. Но философия ж, по-моему, в принципе не включается в запрещённое чтение. Она слишком – как это сказать? – заумна для большинства. Я сам редко какие философские книги могу читать.

Я решил писать о ницшеанском сочинении – «Реки» (2005) Гришковца – когда убедился, что это таки произведение ницшеанца. И это случилось на такой фразе:

«Ясно же, что ту книжку, которую я когда-то прочёл, не понял и собирался перечитать, теперь уже не перечитаю, и даже не потому, что не будет на это времени, а потому, что не смогу вспомнить, что же я там не понял. И что-то недодуманное когда-то, недочувствованное так и останется там».

 

Вы поняли, что я так и не объяснил, в чём особенность моего понимания ницшеанства. Я вдруг решил, что надо объяснять на конкретности. И мне, и вам будет легче.

Ницшеанство это идеал улёта в метафизическое, да такое, которое не воплощается ни на этом, ни на том свете (христианском). В иномирие.

Его выражают писатели с помощью таких вот и подобных слов: «что-то недодуманное», «недочувствованное».

Речь у Гришковца, вроде, о непереносимо остром переживании навсегда уходящего каждого мига времени. Которое наступает, когда человек уходит из детства. В детстве он словно в раю. Не задумывается. А уйдя…

Это – из-за непереносимости того, что существует смерть. И так уж вышло, что христианство, намеревавшееся смягчить эту непереносимость потусторонним воздаянием бесплотной жизни вечной души, ослабло в XIX веке, и Ницше на него вознегодовал и записал во враги. И его метафизический идеал противоположен христианскому.

Атеисты от краха теперь коммунистического идеала, не смогшие принять христианство, склонны переходить в ницшеанство, радикально считая действительность плохой. Подозреваю – даже не осознавая этого. Что хорошо сказывается на художественности. А ту я тоже по-своему понимаю: мол, это – общение между подсознаниями автора и восприемника. Тоже сложнятина. И тоже мешает моему общению с читателем.

Но я надеюсь все сложности превозмочь. Потому что надеюсь, что последняя сложнятина, эстетическая, очень нужна всем. Потребность её в природе человека. Каждому хочется хотя бы время от времени переживать ЧТО-ТО, чему слов нет для описания.

А уж ницшеанское ЧТО-ТО – это вообще что-то…

 

Согласитесь ли, что «недочувствованное» происходит как таковое из-за необратимой стрелы времени? То есть Гришковец, сам того не подозревая, идеалом имеет такую метафизику как Вневременье. Рай для него был в детстве. Когда он считал (если считал), что он – навсегда. Ни в чём не сомневался. Он выражает свой идеал из-за владеющего им вдохновения. А то в нём рождается от противоречия приятия (как в детстве) имеющегося положения вещей с неприятием этого (у взрослого). Как бы геометрическая сумма этих переживаний – невыразимое Вневременье – охватывает его подсознание и требует себя выразить. А как? Это ж подсознание! Но он изворачивается и находит способ. Нечто, подобное тому, что породило его вдохновение, надо передать восприемнику. Возбудить в нём противочувствия (приятия и неприятия имеющегося положения вещей), и… как бы геометрическая сумма их чтоб породила что-то похожее на то, что у него в душе.

Сложно? – Сложно. Но зато какое упоение! У обоих.

Неустраивающее «я»-повествователя положение вещей в произведении есть холодный климат в Сибири, общая неустроенность жизни там, тянущееся в пространстве однообразие всего и вся…

«Вокзалы, вокзальчики, одинаковые… Одинаковые, как типовые пятиэтажки. Только одни вокзальчики ухоженные, другие не очень…».

«А когда я вернулся в свой город, где шли бесконечные холодные дожди, на деревьях уже не было листьев, все машины были одного грязного цвета… я подумал тогда, что всё это заговор».

«Я видел только обречённый город, который взял всё худшее от деревни и от большого города. Сараи, стайки, гаражи, приземистые дома, тёмные вонючие подъезды».

«Ну, представляете, что находится между Финляндией и Португалией! Сколько разнообразных кухонных традиций там, сколько гастрономических изобретений. И в каждой стране ещё свои традиционные алкогольные напитки и способы их потребления.

А от Омска до Иркутска едят и пьют, в общем-то, одинаково и одно и то же».

«Как же странно! Огромная территория Сибири… Её размеры трудно представить, а осмыслить, по-моему, совсем нельзя, но на всей этой территории от Урала до Байкала нет никаких… Я даже не знаю, как сказать… Ну нет никаких удавов или просто сильно опасных ядовитых змей. Нет тарантулов и сколопендр, нет даже скорпионов. На всей территории Сибири не встречаются какие-нибудь удивительные и опасные животные. Их там нет. Нет каких-нибудь опоссумов или утконосов, нет каких-нибудь редких ленивцев или муравьедов. То есть таких, за которыми гонялись бы зоологи, и владельцы зоопарков мечтали бы о таких. Нет даже ядовитых лягушек или гигантских черепах. Есть только зайцы, лисы, косули, лоси, барсуки, волки и медведи. Их, конечно, видели не многие, но чучела этих животных пылятся по всей Сибири в краеведческих музеях. Причём, от Урала и до Байкала водятся, в общем-то, одни и те же животные. Одни и те же!».

И подобное зудение у Гришковца длится и длится.

Что он хочет этим?..

Я знаю. Он хочет, как Чехов (а того тоже категорически не устраивало, что существует смерть, тем паче, что у самого его – чахотка, ну и – этого он не осознавал – народничество потерпело крах, и во что теперь верить?)… Так Гришковец хочет, как Чехов, довести читателя до предвзрыва. Только Чехов гениален и ему это удаётся в коротких рассказах. Он понимал, что такой негатив, какой он хочет передать читателю, тот при длинном рассказе не получит, ибо бросит читать от скуки. А Гришковец…

 

Спросите у меня, зачем нужен именно предвзрыв.

Он нужен для радикальности отрицания всего-всего на Этом свете, раз Он так скучен и вообще плох.

Гитлеру потому и нравился Ницше – за радикализм. Гитлер страдал за обиженную Германию так страстно, что не экстремистская философия ему была не нужна. Но он был недоницшеанцем, а не ницшеанцем. Потому что он был в последнем счёте за обычную, немецкую, и даже более – западную, мещанскую достижительность. А ницшеанец упивается недостижимостью Вечности, Вневременья.

У Гришковца, наоборот. Его «я»-повествователя тянет Запад как противоположность однообразию, неустроенности и скуке Сибири.

«Но однажды, стоя в одном не самом большом, и не в самом красивом итальянском городке, на мосту через чистую маленькую речку с быстрыми рыбками, я подумал: «Вот как так? Вот эти люди родились здесь, среди прекрасных гор, виноградников, до моря рукой подать, они весёлые, у них так тепло, вкусно и красиво. Италия!!! Они родились здесь и палец о палец не ударили, чтобы жить среди такой красоты. А я просто родился в сибирском городе, и у меня все не так. Я родился там, а они здесь. Как же так! Как не справедливо…».

Но этот «я»-повествователь плачет от стыда за себя от мысли о деде, который родился, жил и умер в Сибири, в одном и том же городе.

Традиционализм.

 

Ему противоположен либерализм… Свобода.

Но как-то без мажора описывает «я»-повествователь предпринимательские зародыши, пробивающиеся у пацанов, чем в более тёплом климате, чем западнее они живут.

«Они могли на собранную где-то мелочь купить в магазине большой круглый хлеб, а всё остальное натаскать из садов и огородов. Они лазали за пыльными, тёплыми помидорами и огурцами, за яблоками, сливами, подсолнухами и даже баклажанами. Баклажаны потом выбрасывали, потому что а как их было есть? Но удержаться и не стащить баклажаны они не могли, слишком те были красивые.

Они постоянно предпринимали разные далёкие и не очень экспедиции. Например, на узловую железнодорожную станцию, чтобы полазать по вагонам, что-нибудь найти и стащить».

И очень многозначительно сталкивается Свобода с… чем? – в эпизоде об окончании школы:

«Стулья в классе стояли как попало, на доске были написаны какие-то формулы, их написал или написала тот или та, кто последним сдавал экзамен. Окно возле учительского стола было открыто. Я взял тряпку, стёр формулы и написал: «Свобода! Ура!». Пока я это делал, за окном зашумел дождь.

Листва большого дерева, которое стояло под окном кабинета физики, зашумела. Конец июня, было тепло и даже жарко, листва и трава были уже большие и тёмные. Я подошёл к окну и стал смотреть на дерево, на которое так много часов я смотрел, тоскуя во время уроков. Я почувствовал разницу в том, как в тот момент смотрел на него, и как я смотрел во время уроков. Но разницу-то я почувствовал, а в чём она – нет.

Я стоял, смотрел то за окно на дождь, то осматривал класс. Я видел портреты учёных, парты, стулья, свою парту. Я видел и знал это помещение при любом освещении, знал наизусть, но так, как в тот момент, я его прежде не видел».

Это – единственная достижительность у ницшеанца: Сверхценность Мига.

Гришковец (не «я»-повествователь) впоследствии почуял (и написал «Реки») ментальное отличие сибиряков и вообще русских: «Дело не главное в жизни, главное – настроение сердца». Это укороченная, но, думаю, не испорченная формула жизни по Феофану Затворнику. В данном контексте она означает ницшеанство. Мало ли что захочет сердце и насколько долго… Не Свобода, а Воля! Свобода – западное. И ну её.

 

Ещё затронута одна достижимая недостижимость – большое искусство.

«Но экскурсовод объясняла, что художник хотел выразить совсем другое…».

Тут – ещё одна сверхценность для ницшеанца.

«…то, что говорилось, было в основном о том, что на картинах не видно или неочевидно».

А остальное – какой-то мираж. Какое-то несуществование даже. Относительность абсолютная. Что мерзко. Даже страна. В Голландии где-то увидел скучающего мальчика в церковном хоре, точно как он сам пел в хоре. Никакой разницы. Увидел неожиданно медведя в пяти шагах. Никто не поверил. Доказательств нет.

«А что у меня вообще есть? Что у меня есть такого, о чём я мог бы сказать, как о моём, только моем, чего у меня не отнять? И что это такое вообще? Моё жильё? То есть некое жизненное пространство, ограниченное стенами и окнами?

Да, оно моё! Это моё жильё, у меня есть соответствующие документы, которые зарегистрированы и выданы мне теми органами и организациями, которые как раз и занимаются оформлением и регистрацией жилья и документов. Да, оно моё, и юридически это зафиксировано. И в этом моём жизненном пространстве всё так, как я, в общем-то, хотел. Но как об этом говорить всерьёз, как о чём-то неотъемлемо моём? Сейчас моё, а раньше в этих стенах жили другие люди, и всё было по-другому. Потом кто-то будет здесь жить вместо меня, как теперь живут в той квартире, которую я так хотел купить, купил, жил в ней, а потом очень хотел продать… там, в родном городе».

Было. Прошло. Что было, что не было – одинаково. Жил в Сибири, уехал – одинаково.

«Моё имя? Что это? Набор звуков, которым называюсь я? Это моё? Но такое же имя носили многие и многие люди много веков в разных странах».

Неуютно.

«…то, что со мной было, потихонечку подворовывает у меня моя же память».

А есть я или нет… – И «я»-повествователь объясняет самое начало, где сказано, что неизвестно, кто это написал…

Но кончается всё сценой из детства, которое было Рай. Но это только кажимость. И почему-то глаза на мокром месте.

 

 

11 июня 2017 г.

 

 

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

23.07: Вера Панченко. Живой пульс поэзии (статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за май 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!