HTM
Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2017 г.

Соломон Воложин

Опять кто-то не прав

Обсудить

Критическая статья

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 30.05.2007

 

Ленин: Когда я умгу, вы мне х.. отгежьте.

Члены ЦК: Ну что вы, Владимир Ильич! Зачем!?

Ленин: Когда я умгу, эта политическая пгоститутка, Тгоцкий, скажет: «Ленин умег, ну и х.. с ним!» – И опять он будет не пгав!

 

              Старый анекдот

 


Меня недавно упрекнули, что, может, не только авторское возбуждение противоречиями противочувствий в читателях – ради возбуждения же в них третьего переживания, катарсиса (все по Выготскому) – есть признак художественности. Вдруг-де, есть еще какой-нибудь признак. И тогда нечего, мол, кому-нибудь пенять, что он не дорос до творения противоречиями.

И вот мне в руки попадает работа (Новикова-Гранд. Магии слов: манипулирование сознанием читателя в текстах Пушкина.// После юбилея. Иерусалим, 2000), в которой выдвигается гипотеза: «тексты, относимые к художественным», содержат «сложный комплекс лексических и композиционных средств, неосознаваемых читателем», с помощью которых «автор воздействует на читателя, причем обращается, минуя сознание, к более глубоким и менее критичным областям его психики» (С. 196, 188).

И в доказательство приводится «Евгений Онегин». А оттуда – в пример внушения авторских, мол, симпатий и антипатий – такое:

«Один ряд рефренов на разные лады напоминает о его [Евгения] основном качестве: он постоянно скучает («…Дидло мне надоел», «Деревня, где скучал Евгений…»). Скука Онегина противопоставлена неиссякаемому энтузиазму автора, проявляющемуся по отношению именно к тем объектам, которые надоедают его герою («Волшебный край!» – восклицает автор о надоевшем Онегину театре, «прелестный уголок» – сообщается о деревне).

Читатель, не складывая сознательно в систему эти рассыпанные по тексту и потому замаскированные рефрены, начинает ощущать, что скука – качество непоэтическое, в то время как поэту всё: и театры, и балы, и сельские пейзажи, – кажутся в равной степени достойными восхищения» (С. 188-189).

И Новикова-Гранд не замечает, что здесь не просто замаскированные рефрены, не просто внушаются читательскому не совсем сознанию пушкинские «мнения, симпатии и антипатии» (С. 196), а возбуждаются тут, вполне по Выготскому, противочувствия, столкновение которых приводит, опять вполне по Выготскому, к катарсису, осознавание которого дает в данной капельке моря под названием «Евгений Онегин» художественный смысл этого романа в стихах (вкус моря можно узнать по капле): «недифференцированная скука по отношению ко всему миру и столь же недифференцированное восхищение – это…» выражение взвешенного отношения к миру. Это отношение реалиста, каким Пушкин стал после разочарования от поражений дворянских революций в Европе и от арестов и отставок прогрессивных военных, его товарищей.

Новикова-Гранд, видимо, не зная о теории Выготского, не может отказаться от своей гипотезы прямого внушения. В том смысле прямого, что достаточно, мол, просто обобщить два переживания в одно: «…за этим неявным противопоставлением скрывается и обобщение еще менее очевидное <…> Это два разных воплощения одного и того же: равнодушия» (С. 189). И к этому «равнодушию» дает сноску: «…в пушкинском языке слово «равнодушие» лишено отрицательных коннотаций; это божественный атрибут Природы с ее вечной сияющей улыбкой и Поэта, который равнодушно внимает добру и злу» (С. 197). Тут, в конце, Новикова-Гранд еще и забывает, что Пушкин был разный и чуть-чуть до «Евгения Онегина» не внимал равнодушно.

Но катарсис от этого романа в стихах она почувствовала верно, только выразилась немного неадекватно. Бывает. Однако гипотезу выдвинула ошибочную.

Зато честно признала: «…существует по крайней мере один сильный опровергающий пример: профессиональная реклама, как правило, содержит большой блок сублимиальных [sublimo – высоко поднимаю] сообщений, непротиворечащих «внешнему» сюжету и призванных воздействовать на читателя» (С. 197).

Так вот я думаю, что не только реклама использует прямое, в смысле непротиворечивое, внушение лексическими и композиционными средствами, минуя сознание. Еще и проповедь, и публицистика, и еще многое что. И все это не есть искусство.

 

Вот возьмем названное рассказом произведение Фёдора Раухвергера «Проще счастья».

Обычный человек не замечает, почему насыщен благостностью «рассказ».

Лексика: «хорошим», «заботливым», «к лучшему» (относительно даже хорошести и заботливости), «на летнем отдыхе в Коктебеле», «спокойным», «умиротворённым», «одухотворённым», «интеллигентным», «отличное», «подружились», «с удовольствием», «общих интересов», «духовная близость», «нравятся» (2 раза), «получалось», «просто», «взаимности», «естественно».

Слов с негативной аурой совсем мало: «задавить» «запретным» «неприличным» «портить».

Это я о первых 20-ти из общих 49-ти строчек рассказа. Причем негатив пошел лишь с 17-той строки.

Или вот количество слов в первых трех предложениях: 20, 6, 4. – Стремительное сокращение. И описывают эти предложения всю взрослую жизнь, включая финал «рассказа». И последнее из них – апофеоз по смыслу:

«Причём явно к лучшему».

А тема «рассказа» – как «он» стал и зажил дальше гомосексуалистом.

Так если хочешь пропагандировать такой образ жизни среди (слава Богу!) отсталого от Запада общества, то надо усыпить бдительность брезгливого читателя.

И еще нужно не тянуть, а то бросит читать.

Для этого действие должно развивается стремительно. И действительно, до 20-й строки, до сакраментального слова «естественно» (пока мы еще не заподозрили неладного) – я не поленился посчитать – 30 глаголов, а на остальные 29 строк приходится 68. (С 1,5 глаголов на строку возросло к 2,345. И в конце, на московский период жизни героя, пришлось уже по 2,5 глагола на строку.)

А стремительность же увлекает сама по себе. Тоже неосознанно.

Возрастает по ходу времени (не повествования) и численность слов высококультурного ореола и прямого смысла. До Коктебеля таких слов только одно – «Пруста». В Коктебеле – 5: «художник» «одухотворённым» «интеллигентным» «портрет» «духовная». А в Москве уже 7. Внушается околосознанию, что быть гомиком это вам не фунт изюму – культурно дорасти надо!

Ну и – идеологемы. До Коктебеля их вообще нет. В Коктебеле их две: «оранжевой политикой» и «нужно жить так, как хочется, а не как в обществе учат». В Москве – 4: «обязан» (в смысле – не обязан), «неудобно», «не следует» (оба с отрицанием отрицания), «знал, чего хочет». Все – под флагом свободы. В смысле вседозволенности.

И, наконец, такое композиционное средство, как последние слова (они имеют повышенную внушаемость на околосознание). Здесь – почти призыв становиться гомиками: «Этого он и Вам желает».

 

Я не думаю, что эта проповедь здорово эффективна.

Просто хотелось лишний раз продемонстрировать, что искусство это только то, что работает с подсознанием через противоречивость элементов.

И понятно почему.

Потому что специфической, – ни у чего больше не встречающейся, – функцией искусства является, по Натеву, непосредственное и непринужденное испытание сокровенного мироотношения человека с целью совершенствования человечества. Нужно как бы сгибать и разгибать человека. Испытывать его на излом. Для этого нужны противочувствия. Для них – противоречивые элементы. Каждый – свое сочувствие вызывает. А вместе они – катарсис. И противочувствия и катарсис во многом подсознательны. Потому и кажется иным, что достаточно заняться не вполне и автором и читателем осознаваемым внушением, как имеешь дело с художественностью.

Нет. Дело сложнее.



7 декабря 2005 г.
Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

05.12: Записки о языке. Самое древнее слово (статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2017 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!