HTM
Номер журнала «Новая Литература» за март 2017 г.

Олег Цуркан

Лучшие люди

Обсудить

Рассказ

 

Купить в журнале за июнь-июль 2016 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года

 

На чтение потребуется 20 минут | Цитата | Аннотация | Скачать в полном объёме: doc, fb2, rtf, txt, pdf
Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 23.07.2016
Иллюстрация. Название: «Задумчивый водитель». Автор: Иван Королевский. Источник: http://www.photosight.ru/photos/143977/

 

 

 

Забрать у Ленки рыбу Николая попросила жена. У Ленкиной подруги муж работал в одном из рыбных супермаркетов Кишинёва, откуда потихоньку и тащил, что плохо лежало. В последнее время ему всё больше попадались пятилитровые пластиковые вёдра с маринованным филе красной рыбы. Подруга продавала рыбу значительно дешевле, чем в супермаркете, и потому Ленка с женой охотно у неё отоваривались.

Встретиться с Ленкой Николай согласился скрепя сердце. Сестра жены смущала его. Он вообще стеснялся людей, которых считал умнее себя. А Ленка окончила университет с отличием. Плюс самостоятельно овладела английским и французским языками. У Николая же за плечами имелась только трёхлетка технического колледжа. Успехов в учёбе Николай не добился, средний балл его диплома бледнел на фоне красного диплома Ленки. Да и к языкам, как показал опыт, Николай оказался не способен: родившись и безвыездно проживая в Молдове, он, сколько ни старался, так и не овладел молдавским языком. Поэтому ни редкая профессия – Николай работал наладчиком нестандартного оборудования, – ни два запатентованных изобретения не могли избавить его от просыпающегося при виде свояченицы чувства собственного несовершенства. К тому же и внешностью, на вкус Николая, Ленка обладала потрясающей, что тоже не прибавляло ему храбрости.

– Не стыдно тебе? – зная все страхи Николая, совестила его жена. – Ленка тебя на десять лет младше. Это она должна тебе в рот глядеть, а не наоборот.

Впрочем, несмотря на раздаваемые упрёки, сама жена к мнению младшей сестры прислушивалась очень внимательно. Так, Ленка посоветовала ради экономии покупать продукты не в близлежащих магазинах, а на оптовых базах – и Николай с женой послушно ехали и затаривались. Ленка заметила у младшего сына плоскостопие и нашла хорошего ортопеда – и вот уже Николай покупает в аптеке ортопедические стельки, заставляет ребёнка делать по утрам гимнастику для стоп. Да и во многих других житейских вопросах Ленкина практичность помогала найти верное решение. Что, однако, совсем не означало, будто семья Николая жила с оглядкой на свояченицу. Жена строго следила, чтобы авторитет младшей сестры не заслонял домочадцам её собственного авторитета. И если Николай ненароком забывался и перехваливал Ленку, жена незамедлительно его одёргивала:

– Конечно, ей хорошо. Ни детей, ни работы. Сиди себе в Интернете, развлекайся дни напролёт. А у меня двое детей. И муж, как третий. Ходи, сопли всем подтирай.

Ленка действительно к своим тридцати годам нигде и никогда не работала. Муж её, Филипп, начальствовал в крупном французском банке, так что мыслями о заработке она могла не заморачиваться. Что же касается детей, то Ленка с Филиппом их не хотели. Филиппу с его работой и без детей проблем хватало. Ленка же отказывалась рожать здесь, в Молдове. С юности она бредила идеей уехать и жить за границей. Если уж рожать детей, то только там. Она и кавалеров подбирала из единомышленников. И если ухажёр в стремлении уехать проявлял хоть малейшую слабость, Ленка без сожаления с ним расставалась. Филипп, кстати, тоже был из единомышленников. Но, в отличие от предшественников, ни разу не дал повода усомниться в себе, за что и снискал Ленкину благосклонность. Сразу после свадьбы молодые подали заявление в посольство Канады, провели в ожидании несколько лет и наконец, меньше полугода назад, получили канадскую визу. Филипп сразу уволился с работы и, распродавая движимое и недвижимое имущество, одновременно сел дописывать прерванную некогда докторскую диссертацию по экономике. В течение года, пока действовала виза, он намеревался защититься, чтобы иметь в запасе научную степень.

– Эх, мать, не за того ты замуж вышла, – услышав от жены о диссертации Филиппа, горестно вздохнул Николай. – Дал же Бог ума людям. И языками владеют. И в банках работают. А тут в нескольких местах горбатишься, и ни уважения тебе, ни почёта.

И хоть жена встала на защиту Николая, и пусть грубо, но наговорила ему приятностей, горькое чувство собственной ущербности ещё долго терзало Николая. Он и на встречу с Ленкой поехал под впечатлением от разговора о диссертации.

 

У супермаркета Николай припарковался на полчаса раньше назначенного времени. Помочь Ленке с рыбой вызвался Филипп, а тот не терпел опозданий.

«Вот же человек, – Николай не смог удержать завистливого вздоха. – Настоящий мужик. Умный. Волевой. И почему я не такой?»

Взять даже ранний приезд Николая. Не страдая чрезмерной обязательностью, он и сам частенько опаздывал, и к опозданиям других людей относился снисходительно. С Филиппом же такие номера не проходили. Он всегда приходил вовремя, а опоздавших ждал не более десяти минут.

– Принципиальный, – с уважением отзывалась о Филиппе родня. Уважал свояка и Николай. И даже пытался подражать ему. Но не свойственная Николаю щепетильность быстро таяла в природном добродушии, и спустя время он легкомысленно возвращался к прежнему образу жизни.

Возможно, более тесное общение с Филиппом сильнее бы повлияло на характер Николая, но свояк к себе не подпускал. И не только Николая. С окружающими Филипп был в равной степени приветлив, но приветливость его отдавала холодком вежливого равнодушия. Даже на общих семейных торжествах, в гуще родных и знакомых, Филипп держался особняком: спросят – ответит, не спросят – так всё застолье и просидит, не встревая ни в споры, ни в пересуды.

Николай планировал схитрить, подпоить Филиппа, чтобы за пьяным разговором ближе сойтись со свояком. Но тот на все торжества всегда приходил с бутылкой чудовищно дорогого коллекционного вина и пил только его. Если просили угостить – не отказывал. Но если вино заканчивалось – ни к какому другому алкоголю не притрагивался.

Чтобы хоть как-то подружиться, Николай пробовал разговорить Филиппа. Он считал себя хорошим собеседником. При случае мог и пошутить удачно, и интересную беседу поддержать. С юности для развития кругозора Николай положил себе за правило прочитывать в месяц не менее одной книги. Читал, правда, бессистемно, что попадётся. В основном беллетристику. Тем не менее, к моменту знакомства с Филиппом у него поднакопился приличный багаж из прочитанных произведений. Один десятитомник Салтыкова-Щедрина чего стоил. «Войну и мир» Николай одолел два раза. Да много ещё чего.

Планируя разговор с Филиппом, Николай перебирал разнообразные темы: политика, литература. На худой конец – автомобили. Последняя тема была, конечно, сомнительна – внедорожник Филиппа не шёл ни в какое сравнение со стареньким «Фордом» Николая – но Николай потому и придерживал её на крайний случай.

К разочарованию Николая, содержательных бесед не получалось.

Политикой Филипп брезговал. И молдавской, и международной. Считал её грязным делом.

Книг, кроме специальной литературы по экономике и юриспруденции, тоже не читал.

– Не вижу смысла заморачиваться чужими проблемами, – недовольно отзывался Филипп о художественной литературе. – Да мне и на работе чтива хватает. За день столько документации перемолотишь, сколько иной писака за всю жизнь не напишет.

Что же касается автомобилей, готовясь к переезду за океан, Филипп свою машину продал. И хоть сделка оказалась выгодной, по словам Ленки, статус состоятельного пешехода сильно портил Филиппу настроение. Николай решил: с его стороны будет бестактно обсуждать со свояком автомобильные проблемы.

Ожидая Ленку с Филиппом на автостоянке, Николай думал: хорошо хоть сейчас не нужно будет ломать голову над темой для разговора. Встретились и разбежались.

 

Всё бы так и вышло, но, загрузив рыбу в багажник, Николай в последний момент из вежливости предложил подбросить Ленку с Филиппом до их дома. И неожиданно для него Ленка согласилась. Но подкинуть попросила не до дома, а до нового торгового центра, который был Николаю по пути. В торговом центре открыли сезон скидок. Ничего покупать перед отъездом Ленка не собиралась, им с Филиппом просто хотелось походить по бутикам, подышать воздухом распродаж.

В машине Филипп сел рядом с Николаем. Скептически оглядел салон. Палец прошёлся по приборной доске, проверил наличие пыли.

У Ленки всё никак не получалось устроиться на заднем сиденье:

– У меня тут под ногами что-то тяжёлое. Не сдвинуть.

– Ой, совсем забыл! – спохватился Николай. – Там электродвигатель. Я его с перемотки везу. Если тебе неудобно, становись на него ногами. Ничего с ним не станется.

– А с ногами? – Филипп обернулся к жене. – Обувь попортишь. Пересядь.

Ленка послушно перебралась за спину Николая. Машина тронулась.

В дороге некоторое время молчали. Николай думал ради приличия расспросить Ленку о торговом центре, но робел. Сравнивая цены, ему пришлось бы упомянуть, что они с женой обновляли гардероб не в дорогих магазинах, а на вещевом рынке, где отсутствие шика покрывалось дешевизной, но упоминание о рынке в присутствии свояков прозвучало бы непростительным святотатством.

Филипп достал мобильный телефон. Пальцы легко касались экрана, страницы с приятным щелчком перелистывались. Тем же лёгким касанием изображение увеличивалось или уменьшалось. Телефон Филипп приобрёл из дорогих. Не телефон даже, а маленький компьютер с бесчисленным количеством функций. Николаю, чтобы на такой накопить, пришлось бы жесточайше экономить невесть сколько времени.

Филипп заметил косые взгляды Николая.

– Дорогая игрушка? – в качестве комплимента спросил Николай.

– Не бывает дорого, бывает мало денег, – снисходительно улыбнулся Филипп и обратился к Ленке: – Видала? – Он ткнул пальцем в экран.

Ленка склонилась к плечу мужа и заглянула в телефон:

– Да, знаю. В Штатах такие стоят сорок долларов. Я уже интересовалась.

Посвятить Николая в предмет разговора свояки не удосужились. Может, не хотели отвлекать от дороги?

– Давайте я музыку включу, – подавив обиду, предложил Николай. – У меня есть Вивальди, «Времена года», «Щелкунчик» Чайковского, – перечислял он любимых композиторов. – Или вам Моцарта поставить? «Реквием»?

– Реквием? – Ленкина интонация выдала её недовольство. – Это что-то грустное?

– Почему же грустное? Величественное, – осмелился поправить Ленку Николай. – Я, когда поздно домой возвращаюсь, люблю послушать. Ночь. Фонари. Пустая дорога. И тут хор! Аж мурашки по спине.

– Но ведь реквием – это что-то с похоронами связанное. Или с поминками? Я точно не помню. – Ленка снова склонилась к плечу Филиппа. – Правда, милый?

– Не знаю. Не моя тема, – сухо ответил тот.

– Может, наберёшь в поисковике? – предложила ему Ленка и тут же передумала: – Хотя не надо. В любом случае мы это слушать не будем. Зачем нам поминки? Какой в этом позитив? Николай, включи лучше радио. Или поставь что-нибудь весёленькое.

– У меня только классика и инструментальная музыка. Еуджен Дога. Эдуард Артемьев. Другие ещё. Всё вразнобой. Вот, послушай.

Кнопка включения магнитолы мягко подалась нажатию. Загорелась подсветка экрана. Из динамиков зазвучала знакомая Николаю мелодия.

– Поль Мориа, «Посвящение матери», – пояснил Николай. И уточнил: эту мелодию Ленка могла слышать на одном из центральных российских каналов, в популярной телепередаче, посвящённой поиску пропавших людей.

– Вряд ли, – возразила Ленка. – Мы не смотрим российское телевидение. Там одна пропаганда.

– Пропаганда чего? – не понял Николай.

– Ну как же, – Ленка подбирала слова. – Ну, их российского… Гнут свою линию, чтоб не как у всех было… В общем, не смотрим мы Россию.

Так и не поняв Ленкиного косноязычия, Николай переспросил:

– А как же язык? Без телевидения его совсем забудешь.

– Ну и что. Свято место пусто не бывает. Немым не останешься.

– Но ведь язык формирует духовность человека, – осторожно заметил Николай. – Через него приходит понимание Родины, места человека на земле.

– Оставь ты, – лениво отмахнулась Ленка. – Болтовня о духовности – это поповские предрассудки. А надо быть выше этого. Цивилизованнее. И к языку относиться как к обычному средству коммуникации. Под таким углом наш с тобой хвалёный русский язык будет не лучше всех остальных языков мира. Вон, в Европе без него живут. И ещё как живут! Мы когда в Канаду уедем, – Ленка довольно потянулась, – тоже будем только по-французски говорить. Или по-английски. Правда, милый?

Не отвлекаясь от телефона, Филипп согласно кивнул.

В это время «Посвящение матери» сменилось другой композицией.

– О, и эта мелодия мне нравится, – Ленка близоруко прищурилась, пытаясь прочесть с экрана монитора имя автора и название композиции. – Какая у тебя техника примитивная. Почему треки не поименованы? Кто автор?

Николай не ответил. Ленкина отповедь о языке зацепила его за живое. Если уж русскоязычная Ленка отрекалась от родной речи, то чего ждать от тех, для кого русский язык не был родным?

Николай, впрочем, ничего хорошего и не ждал. Лишь с болью наблюдал, как после развала СССР русский язык неумолимо вытеснялся из общественной жизни Молдовы.

Николай, конечно, приспосабливался, учил в свободное от работы время молдавский язык, даже кое-как на нём разговаривал. Но и надеясь овладеть молдавским в совершенстве, он и мысли не допускал об отречении от языка русского. Отречение это по силе и значимости было равноценно для него позорному бегству от себя лично, трусливому иудиному самоубийству.

 

– Так кто автор? – переспросила Ленка.

– Не знаю. Не помню, – рассеянно ответил Николай. – Итальянец какой-то. Всё время забываю его имя.

Филипп кашлянул в кулак.

– У меня тут программка есть, – покачав в руке телефон, обратился он к Николаю. – Как тебе объяснить, чтоб ты понял? В общем, она воспринимает музыку на слух и выдаёт всю имеющуюся по ней информацию. Сейчас пробьём твоего итальянца.

Филипп заколдовал над телефоном. Взгляд сосредоточился на перелистываемых страницах. Яркий свет экрана уложил в морщинки тонкие тени, придавая лицу Филиппа грозное выражение.

– Есть! – чрезвычайно довольный своим телефоном, воскликнул наконец он. – Так, что у нас тут? – и он скороговоркой прочитал: – Алессандро Марчелло. Концерт для гобоя. Венецианский композитор начала восемнадцатого века. Был в основном математиком. Ну, это не интересно. В принципе, всё. Ну что, он?

Николай неопределённо пожал плечами.

– Наверное. Я не большой знаток. Я эту мелодию в фильме «Подранки» слышал. Вот и скачал по случаю, – Николай оживился приятным воспоминаниям. – Старый фильм. Советский. Очень хороший. Помню, в детстве даже плакал под него. Не видели?

– Мы не смотрим советские фильмы, – вкрадчиво, словно устала разъяснять элементарные вещи, сказала Ленка.

– Зря. Мы на таком кино учились Родину любить.

– Вот поэтому и не смотрим, – не меняя тона, согласилась Ленка. – Советская пропаганда.

– Да откуда там пропаганде взяться? – искренне удивился Николай. – Фильм о пацанах. Детдомовцах. Как их после войны в детском доме воспитывали. Неужели не видели?

В зеркале заднего вида Ленка отрицательно закачала головой.

– Жаль. Хороший фильм. Там, значит, у одного пацана фашисты родителей замучили. Глаза повыкалывали, ещё что-то сделали, не помню.

– Кошмар какой! – возмутилась Ленка. – Перестань!

– Да ты дослушай! – азартно продолжил Николай. Ему показалось, стоит рассказать самый яркий, самый трогательный момент фильма, и Ленка изменит своё мнение, может, даже разделит с Николаем восторг интересным кино. – А рядом с детдомом что-то строили пленные немцы. Пацан этих немцев ненавидел люто. Особенно одного из них, знаете, такого жирного, с брюхом. И решил пацан этих немцев подорвать. Они же для него фашисты, кровавые убийцы. Раздобыл динамита, бруски такие, как наше хозяйственное мыло. Обвязал динамит верёвкой, да и подложил близко к тому месту, где немцы обедали. Поджёг фитиль. Ему бежать, а тут вязанка динамита развалилась. И фитиль никак не загасить. Пацан динамит сгрёб, плачет, а бросить взрывчатку не может. Так и подорвался.

– Ужас какой! – снова повторила Ленка.

– Там в фильме, уже после взрыва, сочинение пацана читают. И музыка эта звучит. Помню, рыдал под неё взахлёб.

Николаю очень хотелось, чтобы свояки прониклись тем же светлым чувством, что некогда захватило и его. Чтобы разделили с ним восхищение прекрасной мелодией, умным, серьёзным фильмом. Может быть, вместе с Николаем посочувствовали судьбам героев.

Желание поделиться впечатлениями детства подтолкнуло Николая к дальнейшим откровениям.

– В конце фильма под эту же мелодию стихи звучали. Геннадия Шпаликова. Всё не помню, но пара строк в душу запали, – и пока не смолкла мелодия, Николай с чувством продекламировал:

 

По несчастью или к счастью,
Истина проста:
Никогда не возвращайся
В прежние места.
Даже если пепелище
Выглядит вполне,
Не найти того, что ищем,
Ни тебе, ни мне.

 

Николай смолк.

Филипп по-прежнему безучастно копался в телефоне. Ленка безмолвствовала.

Мелодия из кинофильма ещё звучала, но ни она, ни рассказанный отрывок кинофильма, похоже, свояков не тронули.

Наконец Ленка с лёгким смешком спросила:

– Ты стихи выучил, чтоб на Интернет не тратиться?

Николай растерялся. Он ожидал совсем другой реакции. И уж точно не насмешек в свой адрес.

– А фильм я как не смотрела, так смотреть и не буду, – уже более серьёзно заключила Ленка. – Кто-то кошмара навыдумывал, а мне переживать? Увольте!

– Дело даже не в кошмаре, – обернулся к жене Филипп. – А в том, что вся эта история – сплошное враньё. Обычная пропагандистская брехня со всеми её атрибутами: гибелью детишек, уподоблением противника бесчувственному зверю. Вот ты в Германии был? – обратился он к Николаю.

Николай тяжело вздохнул. Он не то что за границей, а и на даче отдохнуть не имел времени. И в отпуске не был уже лет десять. Ему, как дети пошли, стало не до жиру. Каждая копейка на счету.

Николай почувствовал нарастающее раздражение. Филипп наверняка знал про положение его семьи и всё равно спрашивал о Германии. Нагрубить бы ему, но правила гостеприимства не позволяли распускаться. Николай лишь с возможно большим сарказмом ответил:

– В Германии? Зачем? Мне и здесь хорошо.

– Так бери семью и поезжай! – не понял сарказма Филипп. – Своими глазами увидишь, какие немцы цивилизованные. И на все ужасы, каким вас советское и российское кино пичкает, они просто неспособны.

– Зачем же так далеко ехать? – Николай пытался успокоиться, но недовольство свояком всё равно просачивалось в язвительном тоне. – Вон, кишинёвский Мемориал под боком! Там в братских могилах достаточно свидетелей немецкой цивилизованности. А сколько их по всему бывшему Союзу лежит!

– Ну, знаешь, тут ещё задуматься надо, кому эти могилы в укор ставить. Это большевики свой народ не щадили и это в первую очередь на их совести гибель миллионов. А немцы разве виноваты, что их трупами закидали? Они же почти всю войну оборонялись. На них пёрли и пёрли. Тупо. Грубо. И беспощадно. Отсюда и жертвы.

– На чужой земле оборонялись? – с трудом скрывал раздражение Николай. – Логика, однако.

– О, да в тебе собственник проснулся! – теперь пришла очередь Филиппа язвительно иронизировать. – Различаешь своё и чужое? А что, скажи, в этой земле твоего? Да и сам ты здесь кто? Тобой торгуют направо и налево, за человека не считают, а ты долбишь как заведённый: «моя», «моё», «наше». А ваше здесь как было, так и осталось, только одно – муравьиное самопожертвование! И, к сожалению, ничего больше!

Николай стиснул зубы. Конечно, новоявленные правители безнаказанно грабят народ, бессовестно расхищают богатства страны. Всплывающие в прессе сведения о миллиардных хищениях руководящих республикой нуворишей неопровержимо свидетельствовали о коррупционном беспределе властей. С этим не поспоришь. И в то же время коррупционные скандалы не могли замарать в душе Николая возвышенного чувства Родины. Потому что стоило только презреть собственный народ, его трагическую историю и судьбу, и это презрение неминуемо привело бы к добровольному признанию и своего собственного существования пустым и бессмысленным. А тогда уже всё равно, влачить ли жизнь в рабском ошейнике или безродным перекати-полем скитаться по свету.

 

Филипп глянул на Николая и спокойно спросил:

– Обиделся? Не обижайся. Я ведь не оскорбить хотел. Подтолкнуть, чтоб ты задумался. Вам пропагандистской чушью мозги промывают, дескать, чего ни коснись – вы, русские, в этой области самые лучшие, самые великие. А если что не так, то это Запад виноват. Он у вас вообще олицетворяет всё самое худшее, что только можно вообразить. При этом детишки тех, кто всё это вам внушает, да и сами они, после трудов праведных, жить предпочитают во враждебных западных кущах. Вам же, чтоб вы с места не трогались и своими костьми их благосостояние умножали, всякую патриотическую чушь в головы вбивают. Особенно это Второй мировой войны касается. Она у вас и Отечественная, и священная.

– А разве не так? Священная и есть. Столько народу полегло.

– Не полегло, а положили. Разницу видишь? Давно пора понять: схлестнулись два зверя, один убийца и другой убийца. Один сожрал другого. Победитель на радостях отправился бы и других жрать, да пришли американцы и загнали его ядерной дубиной за железный занавес. Вот он с тех пор оттуда и лает. И вас лаять заставляет. Подумай над этим.

Николай чувствовал, надо возражать, надо прекращать нравоучительные наставления Филиппа.

И не отваживался.

Чтобы противостоять Филиппу с его статусом и образованностью, Николаю требовалось собрать всю волю и, отбросив страхи, сформулировать мысль так, чтобы она несла неоспоримую силу убедительности. В подтверждение своих слов, даже касательно той же Великой войны, пришлось бы приводить в пример факты, даты, фамилии. А Николай подробными историческими сведениями не располагал. Выученные когда-то в школе даты важнейших битв и побед под натиском бытовых проблем давно выветрились из памяти. Подобно большинству соотечественников Николай жил не точным историческим знанием, а интуитивным ощущением величия восторжествовавшей некогда Справедливости и пылкой гордостью дедами, неимоверным усилием выполнивших самую что ни на есть божественную миссию – спасение человечества от мирового Зла.

 

К счастью для Николая, машина уже подъезжала к торговому центру. Яркими огнями горела наружная реклама, золотой блеск витрин призывно манил внутрь. С достоинством океанского лайнера возвышалось огромное здание центра над мелочным снованием крохотных, по сравнению с ним, автомобилей.

На парковку Николай решил не заезжать, прощание со свояками не должно было занять много времени. Он нашёл удобное место и остановил машину. Ленка тут же попрощалась и резво выскочила на улицу. Филипп задержался.

– Совет тебе дать хочу, – он отстегнул ремень безопасности и поправил складки пиджака. – Ты тут стихи читал. Как там, «никогда не возвращайся в прежние места»? Если ты нас с Еленой имел в виду, то правильно. Мы рвём отсюда, и возвращаться не собираемся. Так вот, совет. Я слышал, ты пыжишься, изобретаешь чего-то. Ну так собирай документы, учи английский и тоже вали. Чего здесь киснуть? Пойми, все лучшие люди – умные, энергичные, талантливые – все давно уже там, в сладком забугорье. Здесь одно быдло осталось, пьянь, неудачники. Там же, если с мозгами дружить, обязательно добьёшься и денег и славы. Ты, к примеру, хотел бы Нобелевку получить? Или чтоб твой портрет на долларе красовался?

– Уж лучше на иконе, – пробубнил Николай, но Филипп его услышал.

– Какие иконы, лапоть, двадцать первый век на дворе! – Филипп открыл дверцу. – И кстати, святоша, ничего, что у тебя ворованная рыба в машине? – Николай не проронил ни слова. – Ладно, ты меня услышал. Бывай!

 

По дороге домой Николай заново покручивал в голове разговор со свояками. Стыд терзал его. Он досадовал на себя за робость, неспособность убедительно доказывать понятные ему вещи, ясно доносить до собеседника свои чувства и мысли. «Не умеешь вести умные беседы – помалкивай! Нет, полез. И ладно бы говорил что-то дельное, а то всё нёс ерунду какую-то!» – корил себя Николай. Ему бы, как Филипп, держаться отстранённо, с достоинством, а он разоткровенничался. Подвело его проклятое желание понравиться кумирам, выставил себя на посмешище. Стихи приплёл.

«Так, может, на них-то Филипп и обиделся? – осенило вдруг Николая. – Не возвращайтесь, мол, никогда. Будто я гоню их. Не зря же Филипп меня потом рыбой попрекнул. В отместку!»

Простое объяснение странных высказываний свояков мгновенно успокоило Николая. Осознание того, что Филипп с Ленкой обиделись не на Николая с его неуклюжими рассуждениями, а на стихи, которые в случае со свояками несли второй смысл, вернуло Николаю доброе расположение духа.

– Да, вот такие мы, – иронично соглашался он с последними наставлениями Филиппа. – И героями войны восхищаемся, и на иконы молимся, и тут же рыбу воруем.

Пришедшее сравнение рассмешило Николая. Смех прогнал уныние и надёжно уберёг от самоедства.

– А что насчёт рыбы, – совсем осмелев, разошёлся Николай. – Так мы не спекулянты, нам она не для перепродажи нужна. Я родителей угощу, тестя с тёщей. Брату нужно будет рыбки отвезти, любитель он её.

Представляя радость близких от неожиданного подарка, Николай и сам счастливо заулыбался и о Филиппе с Ленкой больше не вспоминал.

 

 

 

(в начало)

 

 

 


Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт магазина»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите доступ к каждому произведению июня-июля 2016 г. в отдельном файле в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу

Рассылка '"НОВАЯ ЛИТЕРАТУРА" - литературно-художественный журнал'



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

23.04: Сколько стоит человек. Иудство в исторической науке, или Почему российские учёные так влюблены в Августа Шлёцера (статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


Уже собрано на:

08.05: Сергей Жуковский. Дембельский аккорд (рассказ)

05.05: Дмитрий Зуев. Хорей (рассказ)

01.05: Виктор Сбитнев. Звезда и смерть Саньки Смыкова (повесть)

30.04: Роман Рязанов. Бочонок сакэ (рассказ)

29.04: Йордан Йовков. Другой мир (рассказ, перевод с болгарского Николая Божикова)

27.04: Владимир Соколов. Записки провинциального редактора. 2008 год с переходом на 2009 (документальная повесть)

25.04: Бранислав Янкович. Соловей-пташка (рассказ, перевод с сербского Анны Смутной)

22.04: Александр Левковский. Девушка моей мечты (рассказ)

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за март 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!