HTM
Номер журнала «Новая Литература» за август 2019 г.

Николай Толмачев

Солнца не надо, или Материалы для ненаписанного романа

Обсудить

Роман

Опубликовано редактором: Карина Романова, 22.11.2008
Оглавление

33. Глава 32
34. Глава 33
35. Глава 34

Глава 33


 

 

 

А в отделении новость: Сичкарь уехал в командировку, остался один Принцевский. Теперь заживем, – говорили ребята. Этот хоть и донимал моралями, с лекарствами экспериментировал, но серой не злоупотреблял, почти не назначал ее.

На другой день он вызвал к себе Шрамова.

– Хочу с вами поближе познакомиться, – сказал он, – буду пока вас лечить, вместо Михаила Федоровича…

Взгляд у Принцевского через очки прямой, немигающий, холодный – как змеиный. Но разговор обыкновенный, доброжелательный даже. Поэтому в глаза лучше не смотреть.

– Давно пьете? – спросил Принцевский.

Шрамов подумал: одна методика, Сичкарь тоже с этого начинал.

– Почему пьете? Когда выпили первый раз и почему пили потом? Что вас толкнуло к спиртному, какие обстоятельства? Чего вам не хватало?.. Какие-то личные проблемы или конфликты с окружающими? Вы не стесняйтесь… – продолжал выспрашивать Принцевский с мягкой дружеской настойчивостью, с искренним как будто интересом и тоном таким доверительным, задушевным.

Вот это уже новое, Сичкарь так не копал, тот словно сам знал все наперед. Что ж, почему и не поговорить с разумным человеком, когда еще встретишь такого – внимательного, понимающего. Но что говорить? Непривычны откровенные разговоры натрезвую.

– Почему я пью? – усмехнулся Шрамов. – Вы бы спросили что-нибудь полегче: например, почему живу?..

И сам испугался, прикусил язык – далеко полез сдуру. Сообразил, что нельзя с ними открываться, кто знает, как они вывернут твои слова. Придерживать надо себя, помнить. Но Принцевский спокойно сказал:

– Что ж, вопрос очень серьезный, по существу… Всем нам не мешает время от времени задавать его себе, а в вашем положении особенно. Человек должен жить осознанно, иметь какие-то цели, интересы, увлечения. Все пороки – и пьянство в том числе – от неумения интересно, со смыслом организовать свою жизнь. Вот вы, чем вы интересовались, увлекались, какие цели перед собой ставили?..

Если бы Шрамов когда-нибудь по-настоящему задумывался над такими вопросами, он мог бы ответить, что все его цели и интересы к тому и сводились, чтобы найти их для себя, эти самые цели и интересы, но таких вопросов он подсознательно побаивался и избегал, он не строил далеко идущих планов, а жил как умел. И сейчас вдруг понял, что не может вразумительно ответить на такой казалось бы простой вопрос, а всего и выдавил, покраснев:

– Ну, какие интересы… Как у всех…

– Как у всех… – хмыкнул Принцевский. – А мне кажется, что не совсем как у всех. Мне кажется, что на первом месте у вас все-таки была водка. Или я не прав? Молчите… Значит, прав… Посмотрите на меня, – продолжал Принцевский, помолчав. – Сколько лет вы мне дадите? – спросил неожиданно.

– Ну, лет пятьдесят… – сказал Шрамов.

– Мне шестьдесят пять лет, – внушительно сказал Принцевкий. – Я давно на пенсии, но работу бросать не собираюсь, здоровье позволяет. А почему? Потому что веду правильный образ жизни. В здоровом теле – здоровый дух. Водка и табак – самые страшные враги человека. Это истина, которую нужно всем усвоить…

Ну и работа ж у людей, – думал между тем Шрамов разочарованно. – Талдычь одно и то же… А сам? – сразу напросилась мысль. – Вспомни учительство…

Немного моментов из прошлого Шрамов вспоминал с удовольствием или хотя бы безразлично. В основном вспоминалось все что-то неприятное, стыдное, мерзкое. И годы работы в школе не оставили веселых воспоминаний. Нет, конечно, не вся жизнь была беспросветным кошмаром. Теплело в душе и даже в глазах пощипывало, когда на весенних торжественных линейках и выпускных вечерах бывшие разгильдяи и кровопийцы задаривали его цветами и говорили много красивых слов. Но проходило немного времени, и очевидной становилась обыденная ложь и слов, и подарков, и всех их отношений. За спиной ученики отзывались о Шрамове хорошо, это так. И родители, даже самые скандальные, никогда ему не досаждали. Но на уроках, один на один с классом, с этими тридцатью развинченными подростками, он весь словно пропитывался истекающей от них враждебностью. И чем добрее, внимательнее старался он к ним относиться, тем с большей враждебностью и подозрительностью относились они к нему. Почему? Тут уж никакие объяснения не придумывались. Взаимная вражда, на уровне личностей исчезающая, как бы органически, составной частью входила в общую систему их отношений – как и взаимная ложь, уже и не считающаяся ложью. А если совсем начистоту – то и вся школьная жизнь воспринималась Шрамовым как ненастоящая, кем-то придуманная, сплошь на условностях, на игре. А выйти из этой игры рано или поздно придется, не может она быть вечной. Но когда, куда, как выходить – Шрамов не знал и только тупел и замыкался в себе…

А Принцевский продолжал знакомое до тоски, до невоспринимаемости:

– …Теряются профессиональные навыки, рушатся семьи, личность деградирует… А болезни, преждевременная старость? Но я считаю, что никогда нельзя отчаиваться. Главное, чтоб человек сам осознал меру своего падения и потянулся к новой жизни, чтоб у него появилась надежда. А мы всегда придем на помощь, поддержим и лечением, и советом… Что греха таить, не все, прошедшие курс лечения, сразу возвращаются к нормальной жизни. Алкоголизм – болезнь коварная… Но многим, кто обращается к нам добровольно, мы помогаем стать полноценными людьми. Да что далеко ходить, вы, наверное, сами видели, на днях к нам приходил наш бывший больной, рассказывал о своей новой трезвой жизни, благодарил нас… А ведь каким он поступил к нам? Истощенный, с белой горячкой… Человек, можно сказать, все потерял в жизни, но сумел выкарабкаться…

Да, Шрамов видел этого бывшего больного. Его впустили в отделение, и он ходил по палатам, заговаривая со знакомыми, хвастался своей трезвой жизнью. Мир так прекрасен, – говорил он, смеша алкашей, – я это только сейчас понял. Выглядел он, конечно, неплохо: чистенький, прилично одетый, улыбчивый – ничего от алкаша. Женился, говорит, работу нашел хорошую, все его уважают. Только зачем он пришел? Что его сюда потянуло? Его слушали, но чтоб поддержать разговор, порасспрашивать, похвалить – ни у кого желания не возникло. Да оно и ясно – слишком чужим он показался, из другого мира. Ходит тут как живой укор. А Коля Ткаченко, знавший его раньше, – тот так вообще спрятался в туалете, чтоб не столкнуться с ним случайно. Врачи хотели сообразить что-то вроде собрания с поучительным выступлением этого бывшего больного, но не получилось, народ потихоньку, полегоньку рассосался кто куда, и десятка вместе согнать не смогли.

– Вот вы уже не первый день у нас, – сказал Принцевский. – Было время подумать, сделать какие-то выводы… К вам нет претензий со стороны медперсонала. Складывается впечатление, что человек серьезно относится к лечению. Или это только так кажется? Как вы сами, настроены навсегда покончить с пьянством?

– Попробую… – неуверенно промямлил Шрамов. Он и в мелочах не очень любил окончательные решения, а тут тем более. А прикидываться осознавшим, исправившимся, как легко делали другие, он не хотел, потому что приходилось себя принуждать.

– Нет ничего хуже неопределенности, – сказал Принцевский. – Ни нашим, ни вашим… Решать нужно твердо. Если вы хотите только “попробовать”, сразу скажу: пустая трата сил, нервов. Надо приказать себе: все, с этого момента ни капли! Вы неглупый, образованный человек, молоды… У вас есть все условия, чтобы крепко стать на ноги. Вы не женаты?

– Нет, разведен…

– Почему разошлись с женой?

– Так случилось… – поморщился Шрамов.

– Вы не стесняйтесь, не стесняйтесь! – ласково подбодрил его Принцевский, заинтересованно оживляясь. – Расстройства в половой сфере? У алкоголиков это обычное явление. Но мы и здесь поможем: назначим лечение, если нужно, организуем консультацию у специалиста. Если вы будете следовать нашим советам, все нормализуется.

– Да не было у меня никаких расстройств, – раздражаясь и сдерживая себя, сказал Шрамов. – Не сошлись характерами…

Принцевский помолчал с недоверчивым видом, как бы разочарованно.

– Я сейчас подбираю группу для лечения гипнозом, – сказал он потом. – Вас не записать?

По привычке Шрамов замялся, но ответ был готов сразу:

– Нет, какой гипноз… Не верю я в него.

Лукавил Шрамов – верил он в гипноз, а особенно в самовнушение. Как-то незаметно получилось, но себя он приучил в моменты душевных разладов успокаиваться как раз с помощью самоуговоров. А вот гипноза со стороны он боялся. Единственную безусловную собственность – душу – добровольно отдавать в чьи-то руки, превращать ее в чью-то игрушку – нет, хоть на этом удержаться.

Несколько лет назад Шрамов случайно попал на выступление заезжего гипнотизера. Народ на него валил валом, а Шрамову предложил билет кто-то из знакомых, а иначе он, конечно, и не подумал бы терзать себя в очереди. Еще издали увидев этого бродячего гипнотизера, Шрамов начал испытывать к нему недоверчиво-враждебные чувства. А старался ж гипнотизер понравиться публике, простым рубахой-парнем прикидывался – подшучивал грубовато, и разговор вел, как в дружеской компании, даже иногда делал вид, что в чем-то сомневается. Но люди, люди, как они рвались на сцену, как все стремились загипнотизироваться. Шрамову было неловко и стыдно видеть взрослых, солидных мужчин и женщин, которые перед сотнями чужих беззастенчивых глаз радостно спешили заснуть на сцене и потом механически покорно выполняли нелепые указания гипнотизера. Шрамов тогда с неприятной остротой ощутил свою чужеродность в этой увлеченной одураченной толпе.

А Принцевский не очень настойчиво пробовал уговаривать:

– Подумайте, вреда вам это не принесет…

– Какие лекарства вы принимаете? – спросил он почти равнодушно, листая историю болезни и как бы проверяя его.

– На ночь родедорм…

– Назначу вам еще поливитамины – сейчас весна, организм ослаблен…

Поливитамины так поливитамины, Шрамов их уже пил, попьет еще. Когда он вернулся в отделение, Голицын, только побрившийся, пахучий и веселый, переодевался в домашнюю одежду – опять в увольнение.

– Что, заколебала медицина? – насмешливо спросил он, увидев хмурую физиономию Шрамова. – Не обращай внимания – такая у них работа!

– Гипнозом лечить предлагал, – сказал Шрамов.

– И выдумают же… – пробормотал Мефодий и озабоченно покрутил головой и почесал затылок. – Гипноз еще какой-то на нашу голову…

Но Голицын загорелся.

– О, гипноз – это интересно, это можно попробовать! Не то, что всякие там рыгаловки, тетурамы. И ты не согласился? Напрасно, напрасно! Я поговорю – пусть мне назначит…

– Гипноз! Что тут за гипноз! – презрительно сморщился дядя Вася. – Вот я лежал в одном ЛТП, не здесь, – там гипноз так гипноз! Узнает врач, у кого копейки водятся, утром идет по палатам: ты, ты, ты – на гипноз! А те уже знают что почем – бегом в магазин, несут по бутылке. Когда приходит время, идут к нему в кабинет, он дверь на ключ, бутылки на стол. Смотрите на шарик! – на столе у него такой блестящий шарик лежит. А сам из каждой бутылки один стакан нам, другой себе. Выпили, говорит: а теперь марш по палатам, и по коридору не шляться! На другой день других зовет. Вот это гипноз так гипноз, я понимаю!..

Шрамов смотрит на дядю Васю и опять думает, недоумевает: ну откуда у него такая живучесть, оптимизм. И жизнь его прошла в обычном понимании и не жизнь вроде, а вот поди ж ты, и вспомнить есть что – как по зонам да ЛТП скитался, с ментами бился, а чтоб жалел о чем-то, унывал – и понятия у него такого нет. Оказывается, между пьянками и сына успел сделать – где-то недалеко в колхозе работает. Папашу, правда, не празднует, как, впрочем, и папаша его. Вспомнил о сыне только здесь: попросил Шрамова написать ему письмо, чтоб передал сигарет, и сам не очень веря, что тот откликнется. Не успел очухаться после белки, а уже за окно поглядывает, о воле мечтает:

– Хорошие деньки скоро наступят: тепло, солнышко, травка – не пропадешь уже, на бутылку всегда сообразишь…

А Голицын все-таки попал на гипноз, напросился у Принцевского, но после первого же сеанса пришел разочарованный.

– Форменное надувательство, а не гипноз, название одно! Так любой может: разложил всех по койкам и пошел читать, как молитву: закройте глаза, расслабьтесь, руки тяжелеют, ноги тяжелеют, в животе тепло… Лучше б как дядя Вася рассказывал!..

Но и дальше посещал сеансы аккуратно.

 

 

 


Оглавление

33. Глава 32
34. Глава 33
35. Глава 34

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

13.07: Виктор Сбитнев. От Моны Лизы до… дяди Коли (критическая статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за август 2019 года

Все номера с 2015 года (без рекламы):
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2020 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!