HTM
Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2020 г.

Владимир Штайгман

Два художника

Обсудить

Краткая повесть

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 22.07.2008
Оглавление

2. Часть 2
3. Часть 3
4. Часть 4

Часть 3


 

 

 

А потом страна, грезящая будущим, исчезла с географической карты, и сама партия, осуществлявшая руководство, отвалилась, как при проказе отваливается больной орган.

 

Неожиданно, будто черти из табакерки, выскочили предприниматели, бизнесмены, кооператоры, а то и просто жулики.

 

Иван Шишкин с его коммунистическими рогами изобилия стал повсеместно не нужен. Его живописные полотна, украшавшие город, растащили для затыкания дыр в общественных туалетах.

 

Он приуныл и частенько стал впадать в депрессию.

 

К этому времени жизнь изрядно потрепала его. Износилась молодость. Он поседел, ссутулился, пристрастился к выпивке, как к единственному средству от скуки, и возбуждался, впрочем, ненадолго, новыми порывами к будущему.

 

Два раза неудачно женился, и дальше решил оставаться холостяком. Жил он все в том же деревяном доме, оставшемся ему от приемной матери.

 

Последний рог изобилия, уже на излете старого времени, Иван Валентинович нарисовал для местного детдома.

 

Там, в бывшем барском имении, неожиданно повстречался он с худеньким светловолосым мальчишкой. Тот сидел на земле под старой липой, выставив острые коленки и, очевидно, забыв обо всем на свете, рисовал в простенькую тетрадь обломки старой церквушки.

 

Увидев в первый раз мальчишку, Шишкин чуть не споткнулся на ходу от изумления. Сладко заныло сердце! Господи, возможно ли такое?

 

Он узнал в этом мальчишке себя. В зрелом возрасте жизнь столкнула его с детством, свела его с двойником. Ведь он так же когда-то, охваченный волнением, делал первые наброски.

 

Догадался, что это судьба, которая знает про человека все наперед, устроила ему встречу. Он познакомился с мальчишкой. Его звали Николкой. В детский дом он попал после гибели родителей в автомобильной аварии. Иван Валентинович решил усыновить мальчишку. Николка с радостью согласился. Но суд решительно воспротивился мечтам Шишкина. В самом деле, кто отдаст ребенка одинокому, пьющему мужчине?

 

Один из судей даже был дома, знакомясь с жилищными условиями. Осмотрел холостяцкое убранство дома, не блиставшее ни чистотой, ни порядком, заглянул в кладовку, где лежали горы пустых бутылок, и, многозначительно покачав головой, ушел...

 

Но Иван с Николкой продолжали дружить. Связывала их, несмотря на возраст, общая страсть – рисование.

 

Николка благоговолел перед Шишкиным, почитая своего наставника за настоящего художника.

 

Однажды мальчишка изобразил лесную просеку и в конце ее – восходящее солнце. Здорово нарисовал. Он, Николка, хорошо чувствовал пространственный объем. Хорошо получился у него и дымчатый веер солнечных лучей над кронами деревьев, и голубоватый туман, оплетающий кусты. И даже капли росы мерцали, как натуральные. Его пейзаж был чист и свеж, как в первый день сотворения мира, когда еще не произошло грехопадения человека, и Бог не отправил его в мир со своим жестоким напутствием.

 

Иван Валентинович позавидовал юному художнику. Сам он виды природы никогда не создавал. Весь его талант, по сути, так и не пошел дальше копирования фламандцев.

 

– Николка! Давай я дополню твою картину, – вдруг предложил он, чувствуя в себе уже забытое вдохновение.

 

– Чем, дядя Иван?

 

В его зеленовато-светлых глазах вспыхнуло и любопытство, и гордость. Еще бы! Сам мастер предлагает себя в соавторы.

 

– Я нарисую на переднем плане глухаря. Знаешь такую птицу? Она крупная, сильная. Глухарь будет на взлете. Вообрази! Он весь мокрый от росы, и крылья его, только что раскрывшиеся, взбивают в воздухе водяную пыль. Вверху просеки, напротив солнца, должна вспыхнуть радуга. Или даже несколько. Это закон физики. Сумеешь радугу нарисовать?

 

– А как же! – с жаром воскликнул мальчишка. – И еще я думаю: в просвете леса, на самом заднем плане голубенький купол церкви изобразить. А крест – чтобы был золотой. Он лучики должен отбрасывать... Такие желтые, будто золото с солнцем перемешанное.

 

 

Шишкин, несмотря на то, что ему отказали в усыновлении Николки, все равно считал его своим сыном, и, проникнувшись ответственностью за мальчишку, постепенно стал опять зарабатывать деньги, найдя вновь применение своему дару живописать еду и в новой капиталистической жизни.

 

Пища ни при каком политическом строе, режиме или уклоне не будет отменена. Как и тысячи лет вспять, народ будет требовать у правителей хлеб.

 

Происходило это так: выберет, бывало, Шишкин, частную пивнушку, которые во множестве открылись в городе, зайдет внутрь, сядет за столик и уверенно, как заядлый посетитель, призовет к себе хозяина.

 

Рядом сидит худенький Николка, по блестящим глазенкам которого видно, что он зверски проголодался.

 

– Сейчас, парень, знатно покормлю я тебя, – ободряюще говорит Шишкин. – Заказ на рисование будем принимать... Ты сиди, слушай и помалкивай! Твоего мнения здесь не нужно! Учись деньги зарабатывать. Любой талант надо уметь в звонкую монету обращать...

 

– Ага, дядя Ваня! Мне бы новый альбом и краски хорошие купить... И принадлежности для подводного плавания. Как у нашего учителя по физкультуре. Он ныряет и рыбу бьет... Только дорого все это стоит. Я рыбу пронзать не хочу, мне бы на мир из воды посмотреть. Какой он?

 

– Все будет! Потерпеть только надо тебе...

 

Вскоре являлся хозяин. Молодой, рыхлый, заметно прихрамывающий, и с разорванной ноздрей, через которую со свистом проходил воздух – начальный бизнес в России тотально контролировали бывшие уголовники, используя метод рэкета и средневековых пыток.

 

– В чем дело? – сурово оглядел гостей хозяин. – Кто такие будете? Разве вы не знаете, что меня крышует сам Куколь! Долю ежемесячную уже отстегнули ему, как положено. Если пожалуюсь, что какие-то хмыри ко мне пристают – он вам ж... к пяткам пришьет. Вы с какого дуба упали? Что за апофигей?

 

– Не трепещи, любезный! – мирно просипел Шишкин. – Проясняю ситуацию! К тебе не бандит пришел. Я художник! Обозрел вывеску над твоим пивным заведением. Это разве реклама? Да под такую картину ни один порядочный клиент не взойдет.

 

– Художник – это Ваша подпольная кличка или род занятий? – вытирая потное лицо полотенцем, спросил трактирщик, привыкший никому не верить

 

– Эх, пуганый ты мой... Какая кличка? Я с уголовниками никаких дел не имею. Профессия такая есть. Художник!

 

– Паяльник в задницу вставят – любой напугается. А насчет рекламы согласен. Маловыразительная вывеска. Пивная кружка – будто вокзальный унитаз, пена грязная какая-то, сушеная вобла похожа на жабу, а сосиски, извините, на член инопланетянина. Ужасно! Апофигей! Спорить не буду.

 

– А ты что, бедолага, даже пришельцев из космоса видел?

 

– Как паяльник куда надо вставят и на максимальный разогрев включат – все, что хочешь, увидишь. Хоть марсианина, хоть лунатика. Иезуиты до этого не додумались!

 

Он переступил с больной ноги на здоровую, со свистом втянул в себя воздух разорванной ноздрей.

 

– Да! Потрепал тебя бизнес, – сочувственно произнес Шишкин.

 

– Живем, как на вулкане. То бандиты паяльником кишку греют, то налоговая инспекция десять шкур с одного барана дерет. Милиция до изжоги надоела, санитарные врачи, пожарники. Беспределово! Все от заведения кормятся. Будто тут Лас-Вегас какой... А мне, самое малое, надо восемьдесят клиентов в день иметь. По арифметике моего бизнеса. Иначе – закрывай кафе. А как с такой вывеской доходы предпринимать... У входа, извините, блевать клиента позывает.

 

– Согласен! Халтура! Кто рисовал?

 

– Маляр один знакомый! За кружку пива. Паяльника ему мало в задницу. А реклама – двигатель торговли. А какой это двигатель, если сосиски отвратную порнографическую форму имеют... Даже, гад, вилку столовую правильно нарисовать не мог. На грабли навозные похожа.

 

–Хорошо рассуждаешь! Сразу видно делового человека. И в сосисках хорошо разбираешься. Я берусь переделать вывеску твоего маляра. Качество гарантирую.

 

– А Вы действительно художник? – хозяин заткнул изувеченную ноздрю пальцем и закрыл глаза, пережидая приступ головокружения.

 

– Рога изобилия прежде рисовал. Наглядную агитацию за коммунизм! Может, видел случаем? Они по всему городу висели в свое время. Рядом с портретами вождей. Двадцать благодарностей от райкома партии имел. Теперь и то, и другое на дрова порубили.

 

– Мне рога жена наставляет! Изобильно! Горше паяльника это мне! Апофигей ума!

 

– Я говорю о символе коммунизма!

 

– Не понимаю! В коммунизм не верю. Даже если паяльник вставят, куда надо. Я за свободу человека ратую... И за букву закона!

 

– Тогда ясно! Эх, молодежь! Истории своей не знаете, а пытаетесь выше себя прыгнуть...

 

Шишкин вытащил из кармана плаща блокнот для эскизов.

 

– Ладно, горемычный мой! Оставим тему. Какую закуску к пиву предлагаешь своим клиентам?

 

– О! Богатый выбор! – оживился хозяин, опять переступая ногами, будто готовился к легкоатлетическому забегу.

 

– Не волнуйся, ретивый ты мой. Излагай строго диалектически. Я – бывший член партии.

 

– Вобла, сухарики соленые, орешки, немецкие колбаски-гриль, куриные окорочка в пиве. Но главная фишка моего заведения – свежие раки... Впервые за многие годы...

 

– Ого! Раки-то откуда? – неподдельно удивился Шишкин. – Неужели реальные они у тебя?

 

– Натуральный продукт. Из нашей речки. Вот откуда. Раков на заводских станках пока не делают. Они природного изготовления.

 

– Разве Советская власть их не уничтожила? Наша речка – это же помойная канава!

 

– Промышленность и колхозы сдохли, а раки ожили. Вода чистой стала. Мужички ловят и несут мне на продажу. Я даже мечтаю поставлять раков в Германию. К ихнему темному пиву.

 

– Тащи одного рака сюда, – Шишкин энергично потер руки. – Живого и покрупнее. Пусть поработает натурщиком. Раков даже в роге изобилия не было. Остальную снедь изображу по памяти. И вот еще что, почтенный. Это мой сын и помощник, – он указал на Николку. – Принеси ему в счет будущей оплаты заказа твоих немецких колбасок. Две порции. И орешков попитательнее.

 

– Мне не съесть, – просипел Николка, хватаясь за свой впалый живот. – Одной колбаски хватит. И хлеба маленький кусочек.

 

– Ешь, дружки – набивай пузо по ушки! – весело воскликнул Иван Валентинович. – А для меня, любезнейший, боевую дозу водочки. В русском граненом стакане, и чтоб непременно российского винокурения.

 

– Сто грамм, то есть!

 

– Я сказал – боевую!

 

– Уточните...

 

– Сто грамм – это наркомовская. А боевая – сто пятьдесят!

 

– Вы фронтовик? Война – апофигей вашей жизни?

 

– Не удостоен историей. Мал был по годам!

 

Через три дня над пивным заведением засияла свежая вывеска. Число клиентов пивнушки возросло многократно. Хозяин еще больше располнел и даже дерзко замыслил о пластической операции ноздрей.

 

Пиво, колбаски, ломтики ветчины и сыра выглядели аппетитнее настоящих, а живописность раков была столь потрясающей, что, как шутили завсегдатаи пивной, живые раки из реки сами приползали к порогу заведения, чтобы полюбоваться своим изображением.

Тут хозяин и прихлопывал их обыкновенным вафельным полотенцем, и тотчас отправлял в кипящие суровые котлы, где они принимали в смертном горе своем аппетитный красный цвет.

 

Трактирщик приготовлял теперь к пиву не только вареных раков, но и суфле из раков, раки-бордолез и майонез из раков.

Основная работа была сделана Шишкиным, однако и Николка помогал смешивать краски и подрисовывал аппетитные дырки в сыре. Мерцание непременной сырной слезы у него, конечно, не получалось, но Мастер, находившийся неотступно рядом, одним касанием кисти исправлял ненатуральность любого продукта. Николка, краснея, молча восхищался им и стыдился своей неопытности.

 

На гонорар от работы Иван Валентинович купил Николке краски, кисти, мольберт и простенькие принадлежности для подводного ныряния. Как он и просил. Это было новое, неожиданное увлечение Николки.

 

– Хочу рисовать природу под водой, – заявил он. – Растения, рыб, раков, солнце утром, днем, и вечером. Оно не только на земле, но и под водой в разное время суток – другое.

 

– Валяй, Николка! Хорошо придумал! Это даже какой-то новый жанр будет, – поддержал его Шишкин.

 

 

 


Оглавление

2. Часть 2
3. Часть 3
4. Часть 4

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

24.01: Александра Дерюгина. Никогда не забуду (очерк)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего ЮМани-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2020 года

Все номера с 2015 года (без рекламы):
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2021 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!