HTM
Номер журнала «Новая Литература» за май 2018 г.

Вэл Щербак

Красный тюрбан

Обсудить

Рассказ

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 10.08.2018
Иллюстрация. Название: «Девушка в красном тюрбане». Автор: Анжелика Фра. Источник: http://newlit.ru/

 

 

 

Саша Туров жил в Л*** почти неделю. Зной, стекающий с обожжённых крыш, толпы полуодетых людей, лавочники, гремящие однообразием безделушек, стали ему надоедать, хотя последний год он только и мечтал об отдыхе на юге.

Он квартировал у двоюродного брата Олега, который поселился в Л*** пару лет назад. Днём Олег был на работе, и Саша самостоятельно устраивал досуг, состоящий в основном из купания в море. Маленький городок Саша исследовал в первый же день. Здесь, на загривках и вмятинах прибрежного полотна, соседствовали уют частных домиков и распутство новоотстроенных громадин, утомляющих жеманством архитектуры. Белые, жёлтые и голубые, они должны были напоминать море и песчаный пляж, но на деле их напыщенные глыбы раздирали на части южный ландшафт. Олег рассказал Саше, что новостройки расплодились в последние несколько лет и превратили тихий старомодный Л*** в место, изобилующее агентами по недвижимости и доморощенными экскурсоводами, которые угощали приезжих легендами о городке.

Олег показал Турову пляж, заслонённый от города высоким лохматым взгорком. Тут было чисто и не слишком людно: до этого каменистого закутка от главной тропы нужно идти не меньше пятнадцати минут.

Накануне отпуска Саша пообещал себе, что будет ходить на море каждый день, даже в непогоду. И хотя вставать ему приходилось очень рано, он выполнял обещание. И уже потом, взбодрившись после купания, Туров блаженно разваливался на камнях и, щурясь от лимонной утренней ряби, которой была покрыта вода, небо и галька, хвалил себя за то, что не остался в постели.

 

Тем утром Саша встал, как обычно, очень рано, но долго сидел на постели, зевая и разглядывая свой покрасневший выпуклый живот. Из лоджии доносился гудящий храп Олега. Брат Турова вернулся поздно ночью, и Саша сквозь сон слышал, как тот нетрезво гнусавил в телефон.

От отпуска оставалась ровно половина. Туров плёлся на пляж – сейчас, скорее, по привычке, чем от большой охоты. Его рассуждения о необходимости радоваться каждому дню на юге только мешали наслаждаться отдыхом. Домой ему не хотелось, однако Саша был немного разочарован, что мечты об отдыхе воплотились в ритуализированные марши, каждое утро несущие его в колонне отдыхающих. Эти люди так же, как и он, ежедневно ранним утром сыпали к морю, потому что дали родственникам присягу «отдохнуть по-человечески». И как ни лень было шевелиться в кисельном зное города, как ни трудно было дышать влагой, Саше хотелось событий, кроме принятия морских и солнечных ванн.

Когда он ещё зимой намекнул Олегу, что намерен приехать и пожить у него, тот обрадовался и даже грозил какими-то отгулами на работе, чтобы всюду сопровождать брата. Саша приехал, но Олег оказался непоправимо занят. Туров огорчился. И не столько оттого, что Олег, с которым он был дружен с детства, не выполнил обещания: никто не обязан его развлекать. Просто Саша с помощью кузена рассчитывал оказаться в компании девушек. Ведь сам он, в отличие от Олега, наружность которого класса с восьмого побеждала женщин всех возрастов, был тяжеленок, сутулился и вдобавок с недавних пор выяснил, что макушка его начала редеть.

Туров расположился где обычно, в самом дальнем углу, под боком у позеленевшего каменного волнореза. Было пасмурно. Ветер безобразничал. Море в ответ огрызалось, со змеиным шипением откусывая от берега мелкую гальку.

 

Саша закопал в камешки телефон и ключи и положил сверху футболку, которую прижал солидным валуном, чтобы ветер не уволок её. Потом направился к морю. Он пропустил несколько довольно сердитых волн и, больно ударяя босые пятки о гальку, вбежал в воду. Вспухшая волна тут же накрыла его, подхватила и оттолкнула назад, к берегу, а затем опять утянула к себе. Наконец Туров смог отплыть на такое расстояние, где волны были податливее, хотя иногда ему приходилось подныривать под накатывающуюся гору, чтобы она не оглушила его.

Накупавшись, Саша вволокся на берег. На пятачке, под зелёной стеной, рядом с припрятанными вещами, сидела девушка в алом платке, который плотно спеленал её голову на манер тюрбана. Прижимая ладонью вздрагивающие от ветра страницы, она что-то рисовала в большом блокноте. Туров встал неподалёку и сделал вид, что сушится на ветру. Он стеснялся подойти и раскопать свои вещи, которые лежали в полуметре от ног девушки. Прежде всего, Саше совестно было проносить мимо неё своё брюхо, которое сейчас казалось ему гигантским. Но девушка даже не взглянула на мнущегося рядом сутулого парня в синих, липнущих к телу трусах. Скоро Турову надоело трясти головой, к тому же ветер общипал его до гусиных мурашек. Разозлившись на собственную нелепость, Саша втянул живот и, нахрустывая галечным настилом, пошёл в сторону зажатой валуном футболки. Стараясь выглядеть грациозным и безразличным, он отрыл вещи и направился домой. Купаться ему больше не хотелось.

 

После обеда от Олега пришло сообщение: он звал Сашу в место под называнием «Музей искусств и коллективного сознания», сокращённо МИКС, где намечалась вечерняя премьера короткого фильма, созданного единственной, а потому известной творческой командой Л***.

МИКС располагался на последнем этаже высотного здания, обжитого барами и фитнес-клубами. Братья пришли за десять минут до начала. Туров с интересом осмотрел небольшой зал, который и был, собственно, музеем. Коллективное сознание оклеило потолок газетами, а на стенах развесило холсты, забрызганные в модном стиле.

– Ты глянь, сколько краски перевели, – шепнул Олегу Саша, кивая в сторону полотен.

Но Олег не согласился:

– Это же живопись!

Саша не понял, шутит его брат или на самом деле причисляет эти кляксы к живописи.

Людей на удивление пришло достаточно, чтобы частокол их голов заслонял белую стену, на которую направили проектор.

– Надо было ближе сесть, – тихо произнёс Саша, хотя сам решил занять дальний ряд, чтобы незаметно исчезнуть, если фильм окажется таким же, как местные художества.

Показывали драму. Линейность повествования отсутствовала, и сюжет в голове Турова сложился примерно так: она что-то хотела от него, а он, кажется, хотел спать. Она – в инвалидном кресле, он – в постоянных сомнениях. Беседовали они между собой фальшиво, и это вполне можно было простить непрофессиональным актёрам, если бы их реплики имели хоть какой-то смысл. Диалоги были похожи на игру в мяч, который каждый из них долго рассматривал, а затем швырял в лицо зрителя. Саше понравилась только чёрно-белая анимированная вставка, иллюстрирующая мысли героини. Вставка была выполнена в «блокнотном» жанре: множество рисунков быстро сменяли друг друга.

Когда прошли титры, Саша слегка задел Олега локтем и заговорщически ему подмигнул. Братья осторожно выползли из своего ряда и удалились.

 

На улице было темно и парко. После прохладного помещения Туров сразу вспотел.

– Нет, своим одиноким мозгом я, видимо, не способен оценить этого… коллективного разума… – проговорил он. – Пошли до моря прогуляемся?

Олег зевнул.

– Ну, пойдём.

Главный городской пляж находился совсем близко. Там было людно и праздно, из прибрежных заведений играла музыка. В море бултыхались люди, несмотря на темноту и волны.

Саша с Олегом уселись чуть поодаль от того места, куда доставала самая резвая волна.

– Значит, фильм тебе не понравился? – спросил Олег и снова зевнул. – А я думал, что тебе хочется культурных мероприятий.

– Да уж… – промямлил Саша, которому стало лень разговаривать.

Позади сотрясались бары и дискотеки, а он наблюдал, как заостряются волны перед, тем как хлестнуть по гальке. Он лёг на спину. Небо показалось Саше мягким. Словно огромный кусок бархата пришпилен звёздами к высокому потолку. И пепельные клочья редких облаков напоминали световые размывы на чёрной материи.

– Слушай, Саня, ну, правда. Я вчера тебя не стал в кабак звать, потому что ты у нас с детства… Правильный, что ли. Да и там корпоратив был… У коллеги сын родился. Ермилом называли. – Олег помолчал, взъерошивая ладонью шевелюру. – А утром прислали про это кино. Думаю: культура, Сане понравится. Брател, давай завтра в кабак, м? Честное слово, сегодня нет сил пьянствовать.

Из воды выбежали две девушки и с визгом пронеслись мимо. Саша почувствовал, что, пожалуй, впервые от чужого веселья ему стало хорошо. Он улыбнулся, закрыл глаза и сказал брату:

– Ермилом, говоришь? Да уж.

 

На следующий день Туров проснулся гораздо позже обычного. Простыня под ним была скомканная и сырая: Олег перед уходом по привычке выключил кондиционер.

Туров решил дождаться вечера, хотя бы четырёх часов, когда солнце перестанет целиться ему прямо в опустыненную макушку. К тому же спину, живот, плечи и шею всё ещё жгло: мучная Сашина кожа не загорала, а запекалась. Со вчерашнего дня он покрылся чешуёй, напоминающей полиэтиленовую плёнку.

Он позавтракал, пролистал новости, позвонил домой. Потом, осатанев от скуки, облазил стеллаж, но ничего там не добыл, кроме мужских журналов и каталогов недвижимости. В конце концов Туров решился выйти. Окатив себя солнцезащитным спреем, он высунулся на улицу. Снаружи, к удивлению Саши, оказалось терпимо: время от времени солнце заслоняли облака.

На пляж он и не думал идти. Поджаренный Туров не понимал людей, которые способны торчать у моря целый день, даже в самое пекло, когда лучи просто срезают кожу до мяса. Саша направился к речке, вдоль левого берега которой была олеандровая аллея – место уютное, тенистое. Он брёл в ярко-розовом коридоре и вдруг увидел вчерашнюю художницу с моря. Она сидела чуть поодаль от тропинки, где был крохотный пятачок, не занятый кустами. На ней был тот же красный тюрбан. Саша обрадовался девушке, как старой знакомой. Разглядывая её сквозь ветви, Туров невольно притормозил. Художница подняла голову и посмотрела на него. Не будь Саша уже покрыт испариной, он бы непременно взмок. Он быстро зашагал прочь, мысленно распекая себя за то, что даже не улыбнулся.

Обратно Туров решил пойти по набережной, но её бетонный настил чересчур раскалился. Туров глянул в русло, откуда должно было веять прохладой, но в широкой коричневой борозде поблёскивало подобие речки: из-за долгого отсутствия дождей она совсем обмелела.

Он снова нырнул в олеандры. Мимо проходила женщина с ребёнком. Мальчик размахивал пластмассовым пистолетом. Саша посторонился, но дитё всё равно провезло игрушку по его ноге. Этот пустяк почему-то рассердил Турова. Он собирался заворчать, но вспомнил о близком присутствии девушки в тюрбане, и его гнев мгновенно угомонился.

Саша зашагал обратно, намереваясь пойти домой. Всё же опасно долго гулять в полдень, несмотря на терпимую жару. Тут впереди засветился тюрбан, в сиреневой тени олеандров из красного превратившийся в сиреневый. Художница шагала навстречу Турову.

– Осторожно, там горячо, – неожиданно для себя проговорил Саша. Он забыл о том, что хотел поздороваться.

– Спасибо, – ответила девушка. – Тогда я в плену кустов.

Ноги Саши обмякли и стали притормаживать. Девушка, очевидно, обратила внимание на это замешательство, потому что остановилась тоже и спросила:

– Вы приезжий?

– Да… – Саша смутился этого «вы» от молоденькой девушки. – Праздный гуляка. Хожу-брожу… – Он почувствовал, как несколько толстых капель прокатилось по спине. Говорить было трудно. В Сашины замыленные жарой глаза целился яркий тюрбан. Но увидев, что девушка собирается уходить, он внезапно обнахалился. Для верности повторяя за девушкой «вы», твёрдое и звонкое, как огромный колокол, Саша протараторил:

– Вы же рисуете? А меня не нарисуете? Я заплачу! – Но почему-то после слов о деньгах ему стало стыдно.

Она начала объяснять, что портреты не её жанр и что в приморском парке сидит десяток портретистов.

– У них слишком хищные лица, – парировал Саша, продолжая наглеть от страха.

Девушка засмеялась.

– Ладно, но я предупредила. Только надо куда-нибудь спрятаться, где есть кондиционирование. Я в тени чуть не окочурилась. И не обещаю, что закончу сегодня же.

Она быстро засеменила по дорожке. Саша пристроился рядом, специально отставая на полшага, чтобы не казаться навязчивым и дать возможность вести себя.

– Меня Сашей зовут, – сказал он.

– И меня, – ответила девушка. – Но лучше Александра.

 

Они уселись в кафе у реки, но Александра не могла сосредоточиться: мешали посетители.

– Нет, в тесном помещении с людьми невозможно, – сказала художница.

Она предложила встретиться завтра, в шесть утра, до того, как разойдётся зной. Туров вздохнул с облегчением. Ему не давали покоя совершенно прокисшие на нём майка и шорты.

Они распрощались, обменявшись номерами. Туров направился домой счастливый и томный, проговаривая в голове их короткий диалог и улыбаясь.

Вечером он, преодолев робость, отправил сообщение: «Думаю: надевать ли мне фрак?». Она ответила минут через десять (Туров всё это время не выпускал телефона из рук): «Обязательно. Рояль уже в кустах, оркестр на подходе».

Еще позже, слоняясь с Олегом по продуктовому магазину, Саша удивлял брата непривычной болтливостью.

 

На следующее утро Саша сидел на деревянной скамейке. Александра устроилась на низком раскладном стульчике напротив него. Наверху смыкались сине-зеленые кроны: молодые люди пришли в кедровый парк.

– Ты пока о себе расскажи, мне будет легче тебя изобразить, – попросила Александра после того, как, к огромному Сашиному облегчению, они договорились избавиться от официальной вежливости. Хотя Турову было двадцать три, ему редко говорили «вы».

– Разве я не должен застыть? – спросил он.

– Обязательно, но у тебя есть две минуты, пока я карандаши поточу, – ответила Александра и улыбнулась. – Дома поленилась.

Чем больше Саша её разглядывал, тем более привлекательной она ему казалась. «Мой тип лица, – думал он, разглядывая карие глаза, маленький носик, обсыпанный веснушками. – Это её нужно рисовать, а не меня».

Турову, конечно, совершенно не нужен был этот портрет. Он и фотографироваться ненавидел. Но какой ещё повод можно придумать, чтобы ближе сойтись с художницей?

– Ну, товарищ следователь, за пару минут многого не расскажешь… – начал Туров, пытаясь общаться непринуждённо, так, будто он вовсе не сутулый, с проплешиной на макушке, красномордый отдыхающий тип. – Я из Т***, даже не из самого Т***, а из пригорода. Работаю в металлургической области. Под окнами моего кабинета проходит железная дорога. Обожаю поезда. Сюда тоже катился на поезде два дня.

«Что я несу?» – Саша мысленно стукнул себя по затылку.

Но Александра, заканчивающая остругивать карандаши, отозвалась:

– Поезда – это классно. У меня голубая мечта: прокатиться в вагоне без крыши, чтобы всё разглядывать и чтоб ветер обдувал!

– Вполне осуществимое желание. Для этого нужна какая-нибудь товарная платформа и сговорчивый машинист.

Тут лицо Александры стало серьёзным, даже скучным, и она спросила у Турова:

– А ты о чём мечтаешь?

– Из осуществимого или... ну, вроде волшебного? Типа, уметь летать?

Александра пожала плечами: мол, какая разница.

Саша подумал. Вопрос о мечте всегда представлялся ему одним из самых сложных. Менялся он, менялись мечты. В десять лет он загадал на Новый год мопед. В четырнадцать – снегоход. Потом он перестал верить в чудеса. Наверное, отчасти потому, что ни мопеда, ни снегохода у него так и не появилось. В девятнадцать он обожествлял Наташку – кнопку с толстенной пшеничной косой, девушку Олега. Чего он теперь хочет? Съехать от родителей. Устроиться в Москве. Денег много заработать. Иметь спортивное тело. Завести подругу, конечно, куда без неё.

Говорить всего этого Саша не стал. Он решил, что его мечты ничем не отличаются от желаний большинства парней его возраста. А показывать себя скучным Туров опасался.

– Хочу на Марс полететь, – солгал он.

– Правда? Там, кажется, набор закончен уже.

– Так я не в первой партии. Потом, когда они там уже…

– Яблонь насажают? – ухмыльнулась Александра.

Турову не понравилась её ухмылка. Она как будто догадалась, что он паясничает. Саша обнахалился и выпалил:

– Ладно, я соврал. Но я тоже не верю, что твоя главная мечта – железнодорожная прогулка.

Александра закусила краешек карандаша, посидела так немного, затем вытащила карандаш и сказала:

– Я говорила о голубой, а не о главной. (Обожжённая Сашина физиономия покраснела ещё сильнее). Ну да ладно. У меня всё супербанально: хочу стать известным художником.

Александра пнула носком сандалии молодую кедровую шишку, похожую на новогоднюю игрушку, и строго, по-учительски, приказала:

– Ну ладно, хватит разговоров. Сядь вот так… Голову немного наклони, не задирай подбородок. У тебя хороший нос. Благородный. Расслабься и просто сиди.

Туров едва-едва приподнял уголки губ на неожиданный комплимент: он уже начал позировать. Расслабиться, конечно, не вышло. Он чувствовал себя так, словно мясо у него прошито проволокой или леской: все тянуло, давило и мешало дышать, но мышцы при этом сделались вялыми. К тому же болела обожжённая спина, и он не мог облокотиться на скамейку.

Рука художницы двигалась быстро. Удивительно, но девушка почти не глядела на лист бумаги. Её глаза из-под прикрытого платком лба всматривались в Сашино лицо. Туров понимал, что иначе она его не нарисует, но всё равно ужасно робел под беспрестанным придирчивым взглядом, к тому его стёганное леской тело начало вести себя совсем паскудно – немело и чесалось.

Наконец она отложила блокнот и объявила:

– Перекур!

Она встала и начала прохаживаться, делая махи руками и прогибаясь назад в пояснице.

Туров тоже с наслаждением разминался. Он и не догадывался, что позировать так сложно. Ему всегда казалось, что нет ничего проще, чем работать моделью.

В тот день закончить рисунок не удалось. В девятом часу парк набился гуляющими, среди которых оказалось много любопытных. Они подплывали к Александре и становились за её спиной, наблюдая за работой. Иногда что-то спрашивали, иногда просто одобрительно мычали. Александру это сильно раздражало. Туров видел, как плотно сжался её рот, что даже губы почти исчезли.

– Знаю, что должна, но никак не могу привыкнуть к этим приставакам, – сердито сказала девушка, когда они выходили из парка.

Саша предложил ей отправиться в олеандровую аллею, где хоть и жарче, чем под тяжёлыми кедрами, но людей меньше. Однако девушка быстро попрощалась и убежала. Туров чувствовал себя виноватым. Он понимал, что дело не в нём, а в бессовестных зеваках, прервавших работу. Однако сомнение, что он сам является причиной быстрого исчезновения Александры, тревожило его.

А ночью с моря пригнало грозу. Струи дождя вонзались в крыши, обрывали листву с деревьев. Загоралось, гасло, раскатисто сыпало и вновь загоралось. Саша проснулся и стал думать о том, что завтрашнее свидание может не случиться из-за погоды, но размышления вскоре превратились в сон.

 

К утру всё рассеялось. Природа нагревалась. Из луж, кустов и клумб выкипала ночная вода. На улице было парко, от бетонных зазеленевших дорожек в тени пахло подвальной сыростью.

Саша условился встретиться с Александрой к вечеру, в половине пятого. Но утром она написала ему: «Хочешь посмотреть, что стало с набережной?». Неторопливо собирающийся на свою обычную бесцельную прогулку, Туров сразу поменял футболку на рубашку, пустил под воротник струю одеколона, которым пользовался Олег, и выбежал из дома.

В группе людей, сгрудившихся на площадке, ограждённой фигурными столбиками, стояла Александра. Вместо привычного платка-тюрбана её голову покрывала белая косынка. Туров подошёл ближе и увидел, что натворила буря. Набережная была разорена: повсюду валялись обломки дорожной мозаики, балясины, куски перил, камни и лохмотья водорослей, выброшенных остервенелым морем. Волны, почти послушные сейчас, ночью свежевали берега.

– Здорово, правда? – спросила Александра, и Саша увидел, что она счастливо улыбается.

– Ну, как сказать… Разрушения и всё такое, – вкрадчиво обогнул он.

– Нет, не это, – она указала пальцем на обломок балясины. – Буря! Мощь! Стихия! Правда, это невероятно здорово?

Туров наконец понял, о чём она, и согласился.

– Я всю ночь не спала, слушала, как ливень шпарит. А гром? Слышал? Такого грома сто лет не было, чтобы раскат за раскатом!

Саша видел сейчас эту девушку совсем иной, не такой, как вчера, после парка – сердитой, обиженной. И тем более не такой, как в первый день, на пляже, ещё не знакомой, выделяющейся лишь ярким тюрбаном и непривычным для пляжа занятием.

Они ещё немного погуляли. Александра рассказывала о циклонах и антициклонах. Она оказалась знатоком климатических процессов, и позже объяснила свою осведомлённость тем, что её отец работает на метеорологической станции. А Туров слушал её и чувствовал, что это была уже не чужая девушка, которой он заказал свой портрет, а та, которая этим утром восторгалась бурей.

Ему хотелось узнавать её, но на вопросы о себе она отвечала с неохотой. Сказала только, что в прошлом году окончила художественный колледж, но до сих пор не решила, что делать дальше. Она нигде не работала.

– На юге это не принято, – смеялась Александра. – Мы с сестрой сдаём бабушкину квартиру и делим деньги пополам. Я могла бы рисовать портреты, как все тут делают, но не хочу. Терпеть не могу рисовать незнакомцев. (Саша чуть было не возмутился, но промолчал). И всё-таки я не совсем бездельница. Есть тут у нас группа ребят, которые делают фильмы и рекламу. Я иногда для них рисую. Вот на днях кино показывали в МИКСе. Я, правда, на премьеру не попала...

Туров вспомнил рисунки к фильму, на который уволок его Олег.

– Фильм назывался «Забытьё»?

– «Забвение»! Ого! Ты смотрел?

– Смотрел. И мне в этом шедевре запомнилась только рисованная часть! – ответил Саша.

Он с таким чувством всплеснул руками, что проходящая мимо женщина прижалась к обочине.

– Зря ты так… – Александра нахмурилась. – Ребята старались… И на собственные деньги.

И Саша раскаялся в своем прямодушии, которое выглядело сейчас, как неуклюжая лесть.

 

Александра успела закончить портрет до того, как стемнело. Прежде чем показать его Саше, она предупредила:

– Я всё-таки не то чтобы профессиональный портретист… Но, кажется, получилось. Лови! – и она сунула лист Турову в руки.

Саша себя не узнал. То есть на рисунке был, безусловно, кто-то похожий на него, но не он. Слишком аккуратные черты имел этот тип на бумаге, и напомнил Турову Олега. К тому же Саша осознал, что они не договорились о цене за рисунок, и ему стало неприятно: а вдруг Александра попросит слишком много. Но тут же эта мысль стала ему омерзительна, и он продолжил изучать рисунок.

– Не нравится? – спросила Александра.

– Нет… То есть нравится, конечно. Нарисовано-то здорово. Только на меня не очень похоже. Я здесь прямо красавчик какой-то. Разве у меня такие глаза? А нос?

– Вообще-то, ты сразу получил комплиментом по носу! Я не лукавила. И глаза именно такие. Знаете, Александр, вы придираетесь к себе! Вот что. Стой. Замри. – Она вытащила из сумки телефон и отошла от Турова на несколько шагов. – Не шевелись, и так свет плохой!

Саша покорно застыл. Александра сделала снимок и поднесла его к портрету.

– Ну, Фома. Гляди!

И то ли она обладала талантом убеждения, то ли бедность освещения повлияла, а может, всё вместе, но Саша действительно увидел, как похожи портрет и экранное изображение.

– Колдовство какое-то. Или меня отпуск преобразил? Такое ощущение, что это не я, а мой брат. Хоть нам часто говорят, что мы похожи, но только он...

Его перебила Александра:

– Наверное, тебе не нравится в себе что-то заметное тебе одному.

– Ну да – одному! Осанка моя мне не нравится, – вздохнул Туров и, решив быть полностью откровенным, добавил: – И вот это. – Он повернулся к девушке спиной и ткнул пальцем в то место, где редела макушка.

Однако Александра лишь ухмыльнулась, и Саша растерялся, почувствовав себя немного оскорблённым. Но вдруг художница стянула с головы косынку, и он впервые увидел её волосы – волнистые, остриженные довольно коротко, до подбородка. В чахлости вечернего света нельзя было точно определить их оттенок. Александра отвела прядь с левого виска, и Туров заметил над ухом большое светлое пятно, размером с теннисный мяч. Ровное, гладкое место, на котором ничего не росло.

– Вот, – проговорила она, снова повязав косынку. – Так уже два года. Просто однажды они высыпались. Но хотя бы больше не становится, и то слава богу. Раздражает, что вечно приходится таскать платки и шапки.

– Тебе больше бы подошёл берет, – с улыбкой сказал Саша.

Александра пожала плечами:

– Стереотип, – ответила она. – Такой же, что и густые волосы – это красиво. Но это на самом деле, чёрт, красиво! Для женщины быть лысой, это как…

– Это тебя нисколько не портит, – остановил её Саша. – Не обязательно вечно обматывать голову.

И хотя он солгал, и Александра, по-видимому, поняла это, она посмотрела на него с благодарностью.

Когда они молча шли по городу, Саша вдруг остановился и хлопнул себя по лбу.

– Прости! Сколько я тебе должен?

Александра ничего не ответила, только засмеялась.

Дома Туров показал потрет Олегу. Тот долго рассматривал рисунок, прицелившись в него лучом изворотливого настольного светильника. Потом сказал:

– Прикольно. Сколько отдал?

 

Накануне перед отъездом было облачно. Саша с утра слонялся по пляжу, а днём ходил на сеанс в кинотеатр. Выйдя оттуда, он сразу забыл, о чём был фильм. Он несколько раз вынимал из кармана телефон, чтобы написать Александре, но только вертел его в руках и прятал обратно. Она тоже не писала. О чём он думал? Портрет закончен, курортного романа не вышло.

Вечером Туров установил так: если, пока он принимает душ, от неё не придёт сообщения, он сдаётся. Стоя под струёй, он не переставал прислушиваться к лежащему в коридоре телефону, и ему казалось, что тот беспрестанно звонит. Не вытершись, разводя в коридоре лужи, он написал Александре, что завтра уезжает и хотел бы напоследок прогуляться. Она ответила, что ей нужно только собраться.

Через полчаса они встретились у реки. Александра вновь нацепила свой красный тюрбан.

Саша не знал, о чём разговаривать. Он чувствовал, что не хочет уезжать, что ему грустно, хотя раньше никогда не замечал в себе сентиментальности. Эта художница, разглядевшая благородство его носа, увидела в нём что-то большее, или это он только воображал. В любом случае, она открыла ему свой изъян, значит, для неё он перестал быть просто курортником-натурщиком. С другой стороны, рассуждал Туров, сняла бы она так запросто косынку, если бы он ей хоть сколько-нибудь нравился? Наверное, постеснялась бы.

– Собрал вещи? – спросила Александра.

– Что? А, вещи. Да у меня немного, в общем-то. Я завтра всё соберу, – ответил Саша.

Она поняла, что он частично отсутствует и больше ничего не спрашивала. Они молча шагали по остывающему бетону набережной, и Саша подумал, что, раз это последняя встреча, то незачем мучиться – можно говорить откровенно.

– Я нашёл твои рисунки в Интернете. Ты даже комиксы рисуешь?

Александра как-то странно засмеялась, не то смущённая, не то польщённая тем, что Туров искал её работы.

– Да это баловство, – отмахнулась она, но с лица её не уплывала улыбка. – Я рисую комиксы от нечего делать.

– Они смешные. И портретов я много нашёл. Это всё тоже приезжие? Ты же говорила, что не любишь портреты рисовать.

– Тренироваться всё равно надо. Я приезжих по заказу не люблю. Вдруг и моё лицо станет хищным. Александра покосилась на Сашу и заулыбалась. – А то, что в сети, это мой друг по художке, он давно уехал. И сестра. Я с неё рисовала женскую фигуру к «Забвению». Ну, та короткометражка, которую ты облаял.

Турову не хотелось сейчас защищаться, лукавить, извиваться, ему хотелось быть чистым, как зеркало, пусть даже это зеркало – отполированное лезвие топора.

– Потому что это халтура. А её преподносят как искусство. – Саша сделал паузу, ожидая, что его собеседница вступится за своих знакомых, но она ничего не ответила. – Я не понимаю, как ты вообще с ними связалась. Ты же здорово рисуешь, а они плохо снимают. И выходит, что твоя работа не улучшает их… мм… творения, а вот ты…

– Опускаюсь до их уровня?

– Нет. Просто их зритель твоей работы не оценит. Он не способен.

– Но ты же зритель, и ты оценил. Что не так?

Мимо брели люди, сонно, вразвалку. Чавкали пляжные тапки. Пахло тиной, цветами и потом. Время от времени приходилось отскакивать, чтобы пропустить велосипедистов.

– А то, что ты создаёшь красивую коробку, а они – несъедобный пирог. Человек полюбуется коробкой, но, попробовав пирог, станет плеваться. Никакая коробочка, никакие рюшечки его не заставят восхищаться пирогом. Тебе нужны люди твоего уровня и выше. В Л***, конечно, здорово, но как ты собираешься прославиться в деревне среди торгашей и туристов?

Александра остановилась и подошла к парапету. Внизу текла река, за несколько дней после бури уже успевшая истаять. По воде гарцевали акварельные пятна фонарей и неоновых вывесок. Саша встал рядом и тоже поглядел вниз. Потом Александра уже известным Турову движением стянула с головы тюрбан и потрясла слипшимися от пота волосами.

– Не могу больше. Жарко! – И спросила: – Во сколько у тебя поезд? Я провожу.

 

Через пару месяцев Туров получил от Александры фотографию. Она сидит на лавке, одетая в пальто и в ярко-алый вязаный берет. Вокруг всё жёлтое, осеннее, чистое, принаряженное. И сообщение: «Привет, марсианин. Я в Питере. Записалась на курсы мультипликатора. P. S. По многочисленным просьбам, приобрела фирменный убор».

Свой портрет Саша хранил в шкафу, но при переезде рисунок потерялся.

 

 

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

06.08: Художественный смысл. Прав ли художник Владимир Крылов вне своих картин? (критическая статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за май 2018 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2018 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!