HTM
Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2019 г.

Виктор Сбитнев

От Моны Лизы до… дяди Коли

Обсудить

Критическая статья

 

О поэтическом сборнике Елены Балашовой «Рядом с вами»

 

Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 13.07.2020
Елена Балашова

 

 

 

Жизнь отдельно живущего провинциального человека, а к тому же женщины, весьма размеренна, нетороплива. И вовсе не оттого, что особо ничем не заполнена или, как говорят в народе, ему (ей) просто делать нечего. А потому, что само течение жизни живущий одиноко, не снедаемый мелочами провинциал ощущает гораздо явственней, нежели с утра до ночи вписанный в суетную вереницу не исчезающих докук горожанин, а тем паче, обыватель большого полиса. Примерно так, на мой взгляд, воспринимает бытие поэтесса Елена Балашова из приозёрной Чухломы, где мир человека и мир природы слиты почти так же, как сто, двести, а то и все триста лет назад.

 

«Есть люди с превосходным слухом, которым внятны еле уловимые шорохи и шелесты, – однако они чужды музыкальной восприимчивости. Иногда они даже петь умеют, даже танцевать любят. Но симфония Бетховена или фортепьянный концерт Рахманинова навевают на них неодолимую скуку. Пытаться им растолковать музыку – безнадёжно». Так предваряет анализ хрестоматийного тютчевского стихотворения Ефим Эткинд, корифей русского литературоведения двадцатого века:

 

Они не видят и не слышат,

Живут в сём мире как впотьмах.

Для них и солнцы, знать, не дышат,

И жизни нет в морских волнах.

 

Лучи к ним в душу не сходили,

Весна в груди их не цвела,

При них леса не говорили

И ночь в звездах нема была!

 

И потому, полагаю, не просто так новая книга, на первый взгляд, традиционной «деревенской» поэтессы Елены Балашовой начинается стихотворением «Мона Лиза», посвящённом в аккурат такой простой и, вроде бы, очевиднейшей человеческой данности, как умение видеть:

 

И так случилось: в тяжкий миг

Он вдруг возник передо мною,

Пресветлый Моны Лизы лик –

Сплав беспокойства и – покоя.

 

Действительно, кто всматривался в хронику с застывшими перед полотном Леонардо созерцателями, мог заметить на их лицах постоянную перемену двух «классических» душевных состояний: «беспокойства и – покоя».

Видимо, этими стихами поэтесса приглашает только что открывшего книгу читателя разделить с ней (напомню название книги – «Рядом с вами»!) поистине сакральное таинство мира, которое она открыла для себя на живописных берегах родного Чухломского озера, где надо просто иметь терпение слушать и смотреть. А она к тому же умеет всё схваченное таким образом и запечатлеть:

 

Запах сосновый от новых досок.

Запах сосновый.

Кто твою душу простую берёг

В чаще лиловой?

Озеро. Там, вдалеке, монастырь,

Шелест осоки.

Кто нашептал позабытую быль

Лет тех далёких?

Сердце встревожат простая печаль,

Запахи лета.

Что же ты плачешь, что тебе жаль?

Нет мне ответа.

 

Должен признаться, что поначалу сборник смущал «переизбытком» стихов на очень близкие и даже идентичные темы, и эти «повторы» я объяснял себе обычными редакторскими недоработками. В самом деле, где и каким образом живущей на скромную пенсию женщине из глубокой провинции искать профессионального редактора для составления, оформления и редактирования такого обилия близких по направленности и колориту стихов? Но постепенно я пришёл к выводу, что имею дело не с повторами, а с внимательным, дотошным исследованием движений человеческой души в минуты острых переживаний и особых волнений. Как известно, белый свет при преломлении легко расщепляется на восемь его составляющих. Получается полный цветовой спектр! Так и в женской душе возникающие грусть и печаль, радость и восторг, любовь и возмущение, непонимание и недоумение имеют свои полные и неполные спектры: «Где фиалка ночная хрупкой свечкой горит, И мой путь освещая, мою душу хранит», «Лети, моя душа. Ты встала на крыло, И путь твой предрешён осеннею природой», «И вздрагивает, словно крылья, Душа, зовущая в полёт», «Душа, как открытая страшная рана: И ночи, и дни всё болит и болит», «Кому-то душу бы согреть иль что-то в этом роде», «Падают листья, сонно шурша… Но обновленьем сияет душа», «Каких ещё вам дальних стран: Всё для души здесь так целебно!», «Душа над бренностью парит, А большего – не надо!», «Так, неподвластная уму, жила одна душа. Без тела» и т. п. Просто, человек жив повседневностью, которую вольно или невольно отражает, как перемещающееся по ней зеркало. При этом одни отражения едва-едва различимы, другие схватывают встреченное под разными углами, в разных ракурсах, третьи уже надёжно вычленяют из пространства какие-то значимые детали, движения и переходы. А есть ещё четвёртые, пятые, шестые… Вся жизнь поэтессы соткана из неторопливого движения в границах приозёрной низменности, на которой происходит непрерывное общение человека и природы. И если однажды она – шумная мастерская, необходимая, чтобы как-то прокормиться и держаться на ухабистых дорогах провинциальной действительности, то в другой раз – и храм Божий, чтоб не просто выживать, но и мечтать о мгновениях счастья:

 

Поглажу кошку. Молча посижу.

Послушаю капелей звон весенний.

О, как я этим мигом дорожу!

Шепну ему: «Остановись, мгновенье».

Течёт река мгновений и минут,

Мурлычет кошка и звенят капели.

Мне кажется, что ангелы поют.

Великий пост. Последняя неделя.

 

Люди верующие, как и атеисты, разумеется, бывают разные. Нередко, – например, в нынешних структурах власти, – встречаются и такие, которые ходят в церковь «на всякий случай»: дескать, поставлю Богу свечку, денег на ремонт иконостаса священнику оставлю – глядишь, и выйдет мне Господне благословление, а с ним – и продвижение по службе?! Поэту кривить душой ни к чему… тем более что нынешняя литературная провинция Москве не нужна вовсе! Коммунисты в ней нуждались, демократы в меру своего понимания поддерживали, а нынешние забыли напрочь, полагаясь в сфере духовного строительства исключительно на пропагандистов и популистов из круга правящих элит, которые художественных ценностей не создают в принципе, понимая, что «носители» изящной словесности находятся вне цензуры. Ведь метафору, как скрытое сравнение, априори проконтролировать нельзя! А не проконтролировав, не поставишь на службу Режиму. Иное дело – послушно вещающий за увесистые гонорары борзописец или телевизионный чревовещатель:

 

Когда проститутка вещает с экрана,

И вор нам о чести взахлёб говорит –

Душа, как открытая страшная рана:

И ночи, и дни всё болит и болит.

И я, не лишённая зренья и слуха,

Чтоб время безумное мне пережить,

Молюсь лишь о Вере и крепости духа,

И чашу до дна я готова испить.

 

А между тем зоркий глаз поэта легко примечает окрест совсем иные реалии, чем «конструируют» нам изобильно живущие обитатели набрякшего над страной небоскрёба российского телевидения. В определённом смысле, Елену Балашову можно назвать продолжательницей традиций новомировской советской публицистики времён Александра Твардовского. Вот сельский дедок ругает верховную власть за алчность и равнодушие:

 

«Окурков нынче не видать, –

Дедок пожаловался тощий, –

Вот довели, туды их мать,

Какой я стал – живые мощи».

 

А вот про сельских женщин, собравшихся в хлебную очередь:

 

В магазине женщины судачат

Сразу обо всём и ни о чём:

Слышали? Семён отгрохал дачу,

А Василий вывихнул плечо.

Слышали: у Марьи поросёнок

Заболел, а к вечеру подох?..

 

А вот сама Елена Балашова идёт в гости к расположенной неподалёку от Чухломы деревеньке (этот поэтический шедевр я приведу полностью!):

 

На зимнего Николу иду я к дядьке в гости,

А дядька – алкоголик. Он жизнь свою пропил.

Шагаю я по тропке, шагаю через мостик…

Ну, мостик – это громко: дощечка без перил.

У дядьки пусто в доме. Уехала старуха.

А нынче – именины, а душу чем согреть?

А нынче он, конечно, как и всегда, «под мухой».

Некрасова прочтёт мне и песни будет петь.

Мне грустно и печально в его холодном доме,

И, если откровенно, не хочется идти.

Но думаю, что, если… Ну, кто, скажите, кроме?

К нему ведь лишь пьянчужкам, конечно, по пути.

Несу ему гостинец – пирог с вареньем сладким,

Но жизнь его вареньем, увы, не подсластить.

Он скажет мне: «Вот видишь? – всё у меня в порядке.

А чаю не хочу я. Я водку буду пить».

Мой дядька, дядя Коля, был, правда, алкоголик,

Но на его могиле весной цветы цветут,

И никуда не деться мне от сердечной боли.

Над ним кукушки плачут да иволги поют.

 

Как видим, лирическое переживание неизбежно переходит в плоскость вечных вопросов, на которые мы ищем отгадки на протяжении всей жизни. Да, и не находим, чаще всего, ибо наша прикипевшая к миру обыденности душа, если мы стремглав оказываемся «на природе», не успевает «переключиться» на данный нам Создателем с рожденья мир деревьев, трав и птиц. Эти неизбежные возвращения человека туда, откуда он вышел, запечатлели многие европейские и русские поэты. Легко заметить их и в поэзии Елены Балашовой:

 

Я отключу мобильник, интернет,

И сразу я совсем свободной стану,

И вдруг увижу первозданный свет,

Струящийся над мокрою поляной.

 

Впрочем, анализ душевных переживаний человека, которому суждено «вечно оставаться на своей земле», тревожит Балашову постоянно, от стихотворения к стихотворению. Ей непонятно, например, а почему русскому человеку всё время предстоит, как мифологическому Танталу, преодолевать одни и те же преграды – из года в год, из поколения в поколение:

 

Застойный период. Период застоя.

Послушайте, что ж это было такое?

Мы долго стояли, мы прочно стояли

Но кони рванули, мы сразу упали.

Давно бы пора не плестись нам, а мчаться,

А мы всё не можем в вожжах разобраться.

 

Тут же поэтическое переживание по поводу сомнительных общественных коллизий легко переходит в переживание сугубо личное, связанное с упрёками в адрес самоё себя, к давно миновавшему детству, к не совсем так, как когда-то мечталось, складывающейся судьбе:

 

Дорога летела вперёд и вперёд,

Звала, зазывала, манила.

Там детство беспечное где-то живёт,

Но где? Я давно позабыла.

На старенький домик с надеждой гляжу:

Не там ли оно поджидает?

Но детство подобно, увы, миражу:

Приблизишься – сразу же тает.

 

В литературном мире поэтов всегда было принято относить к каким-то определённым литературным школам или направлениям, что сегодня сделать не так легко. Лет тридцать назад Балашову можно было бы, без всяких оговорок, зачислить в круг деревенских поэтов – таких, как Сергей Викулов, Владимир Фирсов или Ольга Фокина. Но в Новой России сменились не только векторы общественного развития, но и пути поэзии стали, как не однажды повторял Блок, «неисповедимы и бесцельны». Связано это и с Интернетом, и, конечно, «со сменой вех», то есть основных целей Поэзии. Они, увы, пока не обозначены ни ведущими литературоведами, ни критикой, ни, собственно, самими российскими поэтами. Похоже, наша поэзия взяла стратегический тайм-аут. В этом смысле Елене Балашовой, полагаю, много легче других, поскольку глубокая русская провинция всегда переносила крупные перемены и перестроения в духовной сфере без чувствительных потерь. Особенно заметить об этом не помешает сегодня, когда некогда популярная поэтическая цепочка «От Москвы до самых до окраин…» воспринимается всего лишь одной из популистских фантазий советской эпохи.

 

 

Чухломское озеро. Автор: Daniil Shestak. Источник: https://www.drive2.com/b/3057939/

 

 

 


Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

02.08: Юрий Сигарев. Грязь (пьеса)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2019 года

Все номера с 2015 года (без рекламы):
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2020 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!