HTM
Номер журнала «Новая Литература» за август 2018 г.

Художественный смысл

Смута

Обсудить

Критическая статья

 

Купить в журнале за декабрь 2017 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2017 года

 

На чтение потребуется 10 минут | Цитата | Скачать в полном объёме: doc, fb2, rtf, txt, pdf

 

Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 12.12.2017
Иллюстрация. Захар Прилепин. «Семь жизней» (обложка книги).

 

 

 

Смута в душе моей, читатели. Не ошибся ли я с Прилепиным? И вообще, не предвзят ли я по отношению к ницшеанскому идеалу? И ещё более, не оторвался ли я уж слишком от вас.

Самому мне ницшеанский идеал в искусстве открылся летом 1992 года от чтения Николая Гумилёва. В 54 года. И это несмотря на то, что о Ницше я читал книгу Ю. Давыдова «Искусство и элита» 1966 года издания, в том же году купленную мною. Я вполне представляю себе, что есть полно людей, которым ницшеанский идеал в искусстве так и не открылся вплоть до сего, 2017 года. Это вредная привычка – судить о людях по себе, но от неё трудно отделаться. А оправдывает меня в данном случае, например, то, что в диссертации Шалыгиной (1997 года) всячески затушёвывается самая-самая суть ницшеанского идеала в искусстве – нехристианское иномирие, метафизику которого можно только помыслить, настолько она необычна и принципиально недостижима. И лишь намёками там, в диссертации, говорится о ницшеанстве Чехова. И для многих-премногих Чехов до сих пор гуманистический идеал выражал, мол, в своих произведениях. – Так что у меня сложилось довольно обоснованное мнение предоставить ницшеанскому идеалу привилегированное положение среди других типов идеалов (Пользы, Долга, Гармонии и т. д.): кто из авторов его имеет, имеет его в подсознании, а не в сознании.

Ошарашивающее нагла сама позиция моя: я, видите ли, лучше, чем автор, знаю, что у него находится в подсознании!..

Увы, это так. И позиция эта вытекает из другой: что неприкладное искусство – это средство общения подсознаний автора и восприемников по сокровенному поводу. И преимущественно критикам дано переводить это подсознательное в слова.

Мне это «дано» является в виде озарений. Другим людям – тоже, но редко. Мне – чаще. Из-за заточенности на это. А большинству, как это отлично описал Лев Толстой в «Крейцеровой сонате», – ни-ко-гда. Только неопределённое ЧТО-ТО переживают. Да и то не все.

Так касается это ЧТО-ТО – любого типа подсознательного идеала автора. А фора, которую я даю ницшеанскому идеалу, состоит в том, что если уж я его в каком произведении почуял, то сразу надеюсь, повторяю, что у автора это – в подсознании.

Идеал этот крайне индивидуалистический. И тот факт, что Прилепин теперь, в немолодом возрасте, отправился воевать на стороне Донецкой Народной Республики, говорит за мой вывод по его двум произведениям, что ницшеанство у него в подсознании сидит.

И всё-таки – смута на душе.

А у меня есть догма, что чаще всего идеал, которым вдохновлено творчество, не меняется быстро (у некоторых он вообще никогда не меняется; таким был, подозреваю, Гейне – вечный романтик; при исключениях, конечно: у Пушкина он раз 12 менялся!). – Так если догма моя верна, то её можно использовать для проверки идеала имярек: взять и проверить ещё, и ещё, и ещё одно произведение. И всюду должен обнаруживаться один и тот же подсознательный идеал.

Прежние вещи Прилепина, из которых я вывел его ницшеанский идеал, написаны в 2006 («Санькя») и 2007 («Грех») годах. – Так я теперь возьму и повникаю в «Семь жизней» (2016).

 

 

Уважаемые читатели! Я вынужден был вернуться в это место статьи, потому что то, что я написал далее, оказалось таким, что вам надо сперва самим прочесть эти рассказы.

Я извиняюсь. Вообще-то до сих пор я писал так, чтоб у вас, не обращаясь предварительно к самому произведению, всё-таки возникало хоть какое-то представление о том, что я подвергаю своему суждению. – Теперь это у меня не получилось.

 

 

1.

 

Первый рассказ, «Шер аминь», вроде о суете сует – о выкарабкивании из мизерности. Вроде, подтверждает ницшеанство.

 

 

2.

 

«Попутчики». Что-то то же:

«Ещё с полчаса, гоняя пешим ходом по платформе туда и обратно, Верховойский размышлял о своём телефоне [потерянном] и ненавидел себя, размышлял и ненавидел себя, и всё ненавидел и ненавидел себя, и ещё немного размышлял по прежнему кругу».

Рассказ-бред. Сперва персонажа, потом уже и не поймёшь чей. – Плохо устроена жизнь.

 

 

3.

 

«Зима». – Тут уже есть знакомый образ… Чего? Надвремения.

«В скале, в самом центре её был сквозной проход, расщелина – из этой расщелины ежеминутно вырывалась возмущённая вода… после недолгого затишья начиналось бешеное бурление, и, нагнанная новой волною, снова катилась шипящая пена.

Он смотрел на это долго – быть может, полчаса, а может быть, и дольше.

На воду нельзя было насмотреться.

Эта вода являла собой бездну. В эту воду ушли тысячи и тысячи героев. В этой воде сгорели боги со всеми их чудесами и колесницами. В этой воде растворились нации и народы. И лишь она одна осталась неизменной, и гнала сама себя в эту расщелину с одной стороны, чтоб в пенной, животной, белоснежной ярости выкатиться с другой.

И так тысячи лет».

А главное – этот неожиданный конец:

«– Я больше не люблю тебя».

И это последние слова рассказа. Тогда как весь рассказ – пик счастья «его», проснувшегося раньше «её», и погулявшего по непроснувшемуся городку, пока «она» спала.

Знаменитый третий признак сверхчеловека из ницшевской книги «Так говорил Заратустра»: живи, как ребёнок (всё забывай и жизнь начинай, как с чистого листа). Надоела любимая (трижды повторено: «…и маленький язык во рту – тот самый язык, который… впрочем, ладно, что тут говорить…»), – надоела – уходи от неё.

(Ужас.)

 

 

4.

 

«Рыбаки и космонавты». Смехокатастрофа.

Или как ужасна, и как смешна жизнь – это почти одно и то же?

А что? Вседозволенность пьяного разве не такая же скука в Этой проклятой жизни (а вседозволенность льва – вторая заповедь Заратустры), – не такая же скука, как третья заповедь: всезабывчивость ребёнка?.. Как и первая заповедь: ответственность всё-берущего-на-себя верблюда?.. Каким, верблюдом, предстояло стать «я»-повествователю рассказа, которого жена с новорождённым забрала из милиции голым, вместо того, чтоб он её с новорождённым забрал из роддома.

«В руках жена держала кулёк с младенцем.

– Смотри, малыш, это наш папа, – сказала моя любимая. – Он будет заботиться о тебе.

Она сказала это совершенно серьёзно».

 

 

5.

 

«Спички и табак, и всё такое». – Жизнь на грани опасной драки. Обычность ужасной жизни.

Или – восторг от Неизвестности.

«Я»-повествователь выведен таким, что чувствуется, что это очень опытный драчун. Он мгновенно оценивает шансы сторон в назревающей драке. У такого, казалось бы, много определённости насчёт будущего в собственно драке. Но чувствуется и то, что это мизер, что в драке приблизительно равных слишком много неопределённости, чтоб знать заранее, как поступить. Микропоступить. Тут доли секунд влияют и доли сантиметров.

И это восторг – такая Неизвестность впереди. Образ недостижимого идеала.

 

 

6.

 

«Петров». – Бессмысленные несколько жизней… Не склонные к общению (научены горьким опытом).

А чья жизнь со смыслом?

 

 

7.

 

«Первое кладбище». – То же, собственно. Хоть и предельно яркие фигуры. – Можно подумать, что неожиданность существования таких и вдохновила о них написать сколько-то. – Встреченные в жизни… Люди-миги.

 

 

8.

 

«Эмигрант». – Если честно, я и в параграфе 7 уже сомневался, что верно понимаю, зачем всё там написано. А теперь, не дочитав до конца этого «Эмигранта», мне что-то стало не по себе – думать, что ницшеанцем это писано… Наоборот. Сквозит прямо противоположное – твёрдо-уверенное, что ЕСТЬ где-то в будущем правда.

Аж мурашки поползли по спине.

А теперь и по ногам.

«Разница была ещё и в том, что Гавана всегда выглядела так, словно её бомбили позавчера, а этот город последствия всякого обстрела – а обстрелы тут случались постоянно – залечивал немедля.

Только что снесли прямым артиллерийским попаданием трамвайную остановку – и выбили огромную витрину продуктового магазина за ней – и вот уже подъехала «Скорая», и следом военные, а потом и рабочие явились, и витрину стремительно застеклили, и остановку починили, и бабушка с метлой заметает кровь и стёкла: шахтёра и его ребёнка, стоявших здесь, разорвало на части.

Час назад на этом месте был орущий зияющий кошмар – через час здесь всё так же, как полтора часа назад.

Спокойный и только чуть сильнее нужного сжавший зубы мужчина несёт откуда-то кисть подростка, и бросает её в чёрный мусорный пакет – бабушке с метлой в помощь.

…что-то другое, неуловимое роднило эти города.

Дикий воздух, беспутный ветер, горящие через раз фонари, мелькающие то там, то здесь люди в камуфляже, пыльные стены, вольные девушки, сидящие в кафе и вроде бы не обращающие ни на кого внимания, наконец, чувство достоинства – не нарочитое, но неоспоримое, – свойственное этим городам, этим зданиям, этим и тем горожанам».

Я нич-чего не понимаю. Ни того, как можно было Прилепину так вдруг измениться, ни почему Гавана такая гордая.

Потому что Остров Свободы?

Потому что Свобода – как иномирие?

Ну да. Весь мир – раб. Потому что подчиняется причинности. А тут – Апричинность?!

И я всё-таки ошибаюсь, что тут прямо противоположный ницшеанству идеал?

Или крайности – сходятся…

А вот и ультранеожиданный конец. – Лишь непознаваемость достижима.

Всё вернулось на круги своя.

(Должен это записать: дух перевести пришлось.)

 

 

9.

 

«Ближний, дальний, ближний». – Никогда не отдавал себе отчёта, почему читаешь, и как бы понемногу натягивается струна, которая, конечно же, лопнет.

(Был бы я молодым, я б боялся. Тем более что что-то нельзя представить, что ж может стрястись. Ну путешествует семья с огромным щенком и странно не говорящим младшим ребёнком. Щенок и гостиницы плохо совместимы. И что? Почему я предчувствую, что будет что-то очень плохое? – Наверно, потому, что очень уж всё пока хорошо. Ну лай не нравится – можно уехать в другой город, где гостиница сдаёт отдельный домик с палисадником.)

«…и – во тьму уходит призывная загородная дорога».

Ох, уж эта мне Неизвестность…

Наверно, авария будет.

Нет. За ними едут, видимо, грабители.

М-да. Не за теми гнались… И – заговорила младшая дочь.

Ну и ну. Аж голову заломило.

 

Что наша жизнь – игра,

Добро и зло, одни мечты.

Труд, честность, сказки для бабья,

Кто прав, кто счастлив здесь, друзья,

Сегодня ты, а завтра я.

 

Так бросьте же борьбу,

Ловите миг удачи,

Пусть неудачник плачет,

Пусть неудачник плачет,

Кляня, кляня свою судьбу.

 

Что верно – смерть одна,

Как берег моря суеты.

Нам всем прибежище она,

Кто ж ей милей из нас, друзья,

Сегодня ты, а завтра я.

 

Так бросьте же борьбу,

Ловите миг удачи,

Пусть неудачник плачет,

Пусть неудачник плачет,

Кляня свою судьбу.

 

 

10.

 

«Семь жизней». – Тут пасовать надо: сплошная непонятность.

 

 

Всё, вроде, подтвердилось.

Тоска.

Но уже не первоначальная смута сомнения в себе.

Нет, я по-прежнему знаю, что представляю собою критика странного. Не хвалю эстетические красоты у писателя, вообще не хвалю писателя. Не ругаю. Занимаюсь только такой сомнительностью, как определение, каким идеалом писатель был вдохновлён. Но. Дорогие мои! Ведь в этом самый перец. – Вспомните себя, недавно что-то прочитавшего… Вы задавались вопросом, что этим, только что прочитанным, хотел «сказать» автор? Вы удовлетворились занимательностью сюжета и всё? Ганс получил свою Гретхен – и слова богу? – А глубже?

Смута может ко мне вернуться. Разве я один раскачаю всех до признания, что самый перец – понять, ЗАЧЕМ всё у писателя написано ТАК… До признания, что ЗАЧЕМ – нецитируемо… Что это – подсознательный авторский идеал… Который – вот – удалось осознать…

 

 

9 ноября 2017 г.

 

 

 

Автор и ведущий

рубрики «Художественный смысл» –

Соломон Воложин

 

 

 

(в начало)

 

 

 


Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за декабрь 2017 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт магазина»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите доступ к каждому произведению декабря 2017 г. в отдельном файле в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 

Пользовательский поиск

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

13.10: Иван Самохин. Вызов (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за август 2018 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2018 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!