...А в это время в своей комнате лежала Наталья Андреевна и смотрела неморгающими глазами в потолок. Вот уже несколько дней глаза эти не закрывались больше чем на секунду. Наталье Андреевне было страшно засыпать, потому что сон был похож на смерть, а смерти своей она боялась. В общем, ночами она не спала, у неё было много времени, чтобы думать, и она думала. Особенно много она размышляла о том, что вот она лежит, уже мёртвая, и как бы неотвратимость смерти свела на нет все отведённые ей секунды, сделав её живым трупом. А тогда выходит, размышляла Наталья Андреевна, что человек, когда узнаёт о своей неминуемой смерти, тут же становится трупом... но тогда в чём же разница? Вот муж её, он ведь живой? Но так и он умрёт, и смерть его также неотвратима, как и её, а значит, и он тоже труп и родился уже трупом, мертворождённым. На этом месте мысли всегда путались, плавились в огне лихорадки, и она раз за разом, насколько позволял её затухающий разум, начинала распутывать этот клубок и всё пыталась распутать его до конца, болезненно, с какой-то маниакальной упёртостью. Но Наталье Андреевне становилось всё хуже и хуже, с каждой секундой жизнь в ней угасала, и вскоре она уже не могла думать связно. Вот и теперь она лежала, и перед её мёртвым взором скакали обрывки слов и образов. Родился уже мёртвым... мертворождённый... мертворождённый...
