HTM
Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2021 г.

Дмитрий Оболенский

сверхНОВАЯ

Обсудить

Повесть

Опубликовано редактором: , 6.08.2008
Оглавление

7. Глава 7. Петр Пустынный. 27 декабря.
8. Глава 8. Максим Романов. 31 декабря – 1 января.
9. Эпилог.

Глава 8. Максим Романов. 31 декабря – 1 января.


 

 

 

После того срыва он проспал больше суток. Потом еще сутки он пролежал на кровати под капельницами, уставившись в потолок и не разговаривая ни с кем. Да мы и не пытались с ним говорить. Сидели себе тихонько по углам и терли лбы, стараясь не встречаться взглядами. В отделении между тем появлялись новые и новые сплетни про случившееся. Они обсуждались между старушками в кулуарах телевизионной площади. Одни были абсурднее других, но я даже не пытался опровергнуть что-нибудь. Пусть живут этим, если нравится. Лишь раз пришлось рявкнуть на одну бабульку, пытающуюся выудить из меня подробности произошедшего. На Петьку же украдкой показывали пальцем, говоря: «Тот самый», и, покачивая головами, озабоченно шептались, когда он проходил по коридору. К черту их всех…

Только на следующий день он стал разговаривать с нами. Не шутить и не дурачиться, как раньше, а просто разговаривать. Странно так… Ирина Сергеевна сказала бы, что он наконец-то повзрослел. Но он не повзрослел, хотя и взгляд стал тяжелым как молот кузнеца. Он просто перестал верить…

Все это время рядом с ним меня не покидало ощущения, что он все ждет чего-то. Что сейчас произойдет нечто волшебное и все изменится к лучшему. Если не сегодня, то завтра, обязательно изменится, по другому и быть не может… А теперь… Теперь у него взгляд человека, которого хлыстом ударили по глазам, жадно смотревшим вверх. Ему как будто сказали: «Ничего не изменится. Ни завтра, никогда, никогда…».

В тот же день приходил психолог. Не знаю, добился ли он хоть слова от Петьки. Вряд ли. Врачи говорят, что ему нужен покой и поэтому колют все время успокаивающее. Они говорят, что он поправится, хотя даже не знают отчего был этот приступ… Мне кажется, что они уже сделали все, что могли – залатали его тело. В остальном они бессильны…

Сегодня Новый Год. Этот праздник я обычно жду с детским нетерпением, по отрывному календарю считая дни до его наступления. Думаю, что я не одинок в своих настроениях. Я люблю наряжать зеленую елку, бороздить все магазины города в поисках подарков и с трепетом следить за полночным боем курантов… Сейчас все было почти так же, только я не мог отделаться от ощущения неправдоподобности всего происходящего вокруг. Я чувствовал себя Каем, которому в глаз попал острый осколок льда. И он колет и колет, не причиняя боли, но каждую секунду напоминая о себе.

Праздник мы решили отметить все вместе, в холле. Мы – это те, которые остаются в Новогоднюю ночь в больнице. Набралось где-то человек двадцать. Еду и выпивку договорились принести каждый с собой. Долго не могли решить вопрос с елкой, так что пришлось мне взять эту проблему на себя. Зря, наверное…

С такими мыслями я поднимался по лестнице, идя с утренних процедур, На плече болталось мятое полотенце, розовые квадратики на котором с каждым днем становились все серее и серее. Я тяжело переставлял ноги, шаркая по ступенькам и чувствуя грязь и песок под подошвами тапок. Спешить было некуда, и я без особого интереса изучал самодельные плакаты, развешанные на каждом шагу. Туберкулез, алкоголизм, СПИД, лейкемия, всевозможные невриты и неврозы – далеко не полный перечень их заглавий. Текст я не читал, меня гораздо больше привлекали иллюстрации к нему. Столь разношерстных рисунков нельзя было встретить ни в одной галерее: одни были выполнены акварелью, другие карандашами, фломастерами, цветными ручками, гуашью, а один был и вовсе аппликацией; степень детализации начиналась от узелка на гипсе и заканчивалась шестью пальцами на руках; на одних стенгазетах люди были похожи на людей (!), зато на других они представали перед вами набором черточек и кружочков, нагло срисованных с дорожных знаков. Одолев очередной пролет, я вошел в дверь нашего отделения. Возле поста, с телефонной трубкой в руке, стояла Саша. Она мне помахала рукой. Кучерявый черный провод, тянувшийся от трубки, казался продолжением ее волнистых волос, а второй его конец исчезал в недрах медицинского поста. Сегодня она была в коротком сером халате, напоминающим кимоно. Ей он очень шел. Хотя, по-моему, ей любая одежда идет.

Когда я приблизился, по пути вспоминая, что уже два дня не брился, Саша уже закончила разговаривать.

– Доброе утро, соня, – сказала она.

– Здравствуй, Александра Прекрасная.

Она вгляделась в мои сонные глаза.

– Неважно вы выглядите, Максим Леонидович.

– Жизнь такая. Если бы меня не озаряло твое солнечное личико, я бы давно завял и превратился в гнилую болотную корягу, на которой ютятся мокрые лягушки, улитки, пиявки и от которой воняет тиной и слизкими грибами.

Она поморщилась, отчего четко обрисовались ямочки на ее щеках.

– Фу, бяка какая. Если это комплимент, то очень неудачный, – сказала Саша.

– Нет, это не комплимент. Это констатация факта.

Я и правда так думал. Если не хуже.

– Не надо в праздник быть таким занудой. Или ты мне тоже хочешь настроение испортить? – она обиженно надула губки.

– «Все задуманное душевно, заканчивается плачевно…», – процитировал я, но, заметив опять недовольное выражение лица, поспешно добавил. – Мы бодры, веселы… Смотри как я улыбаюсь. – Ы-ы-ы.

– Перестань паясничать, – в ее глазах промелькнули искры. – Ты насчет елки договорился?

Я перестал улыбаться, благо это не потребовало больших усилий.

– Все будет «чики-пуки», не волнуйся. Я позвонил друзьям, они что-нибудь обязательно найдут.

– Искусственную или настоящую? – поинтересовалась она.

– Хотел бы я тоже это знать… Пятьдесят на пятьдесят, но настоящее шампанское с шоколадом я тебе точно обещаю.

– Очень хорошо, Максим Леонидович. Вашими гарантиями я вполне удовлетворена.

Мы потихоньку дошли до двери нашей палаты и остановились. С тихим жужжанием мимо проехал Сан Саныч.

– Как он? – тихо спросила Саша и кивнула в сторону двери.

– Вроде получше. Сегодня я заметил у него что-то наподобие улыбки, – я взял ее за руку. – Не переживай, все будет хорошо.

– Не знаю… Он такой отрешенный стал. Я с ним вчера разговаривала, а он вроде и слушает меня, а вроде и нет. И еще такое чувство было, будто он сквозь меня смотрел. Жутко так…

Она с надеждой посмотрела на меня, пытаясь найти поддержку.

– Он поправится. Со временем… – сказал я, глядя под ноги.

 

 

…Сколько же можно было там лежать! Мое ангельское терпение подошло к концу – я почти насильно вытряхнул Петьку из постели и, всучив гитару в руки, потолкал его в подвал. Он слабо упирался.

– Куда ты меня тащишь?!

– Петро, развейся. Сегодня праздник, – я все еще погонял его вниз по лестнице.

– Я просто очень хочу спать.

– Не лги мне. Ты не спал, а просто валялся на одеяле. И вообще – в новом году выспишься. А сейчас дашь мне очередной урок игры на гитаре.

– Стоит ли?

– Конечно! Может, я собираюсь этим на хлеб зарабатывать.

– На паперти? – оживился Петька. – Что же ты сразу не сказал, Максимилиан!

– Иди, умник. Садись, – я посадил его на лавку. – Я буду играть, а ты слушай. И смотри, уши не зажимай!

Я сел на корточки и, прислонившись к стене, начал бренчать. Получалось фигово, но здорово. Петька закурил. Он смотрел куда-то вперед, совершенно не слушая мои музыкальные потуги. Надолго меня впрочем и не хватило – через пару минут я отложил инструмент в сторону и сам полез за пачкой.

– Наверное, погода изменится... Я чувствую, скоро что-то изменится, что-то произойдет… Я всегда чувствую… – Петька втянул ноздрями воздух.

По ногам действительно прошел нехиленький сквознячок. Я машинально еще больше уткнул ноги в спасительные тапки.

– В смысле «чувствую»? Интуиция что ли?

– Ну как тебе объяснить? Знаешь… это как за несколько минут до летней грозы… Когда еще нет ни одной капельки дождя, а ты ощущаешь необыкновенный свежий запах озона, чувствуешь дерзкий порывистый ветер, а затем все на несколько секунд замирает в абсолютной тишине, которая вдруг резко взрывается бесшабашным потоком теплого дождя, – в его глазах появился своеобразный азартный блеск. – Так вот, я сейчас как будто чувствую этот свежий запах… Скоро гроза…

– Какая еще гроза, Петь? Зима на дворе.

– А может и не гроза. Может буран какой-нибудь… А может и ничего… – интонация Петьки сменилась с благодушной на более резкую.

– Эх, Петька, Петька. Баба тебе нужна, чтобы поменьше ты о прогнозах погоды думал. А то чуйствует он что-то: «Гроза, буран», тоже мне – синоптик в тельняшке.

Я думал, он рассмеется. Он только натянуто улыбнулся…

Не докурив сигарету, Петька затушил остаток в банке. Огненные искры разлетелись по ее ржавому дну и тут же потухли.

– Знаешь, Макс, – он посмотрел на меня и задумался, подбирая слова. – Ничего это не стоит того. Так все глупо…

– Прости, что? – переспросил я.

Он проигнорировал мой вопрос и продолжил:

– А вообще-то к черту все, Максимка. К черту! – он изобразил подобие улыбки. – Напьешься сегодня? А? Или при живой Констанции рядом, Д’Артаньян не решится?

Я прикинул шансы.

– Постараюсь держать себя в руках. Хотя чего там зарекаться заранее – как фишка ляжет…

– Ну да, ну да. Конечно. – Петька понимающе закивал головой. – Как фишка ляжет, как фишка ляжет… – пробормотал он и вдруг выпалил. – Я вот все думал, за что же ты мне нравишься, Макс. И вот теперь, наконец, понял, за что.

– Ага… И за что же?

– За твои четкие, ясные и непоколебимые жизненные принципы!

– Издеваешься…

– Как можно! «Как фишка ляжет», – это просто верх прагматизма, дальновидения и еще там чего-то, про что ты мне втирал недавно.

– Рад, что тебя это так порадовало, – почти что искренне сказал я.

– Не больше, чем твоя игра на гитаре, – Петька потянулся к ней. – Но и не меньше.

Взяв гитару, он уткнулся взглядом куда-то в пол, на отпечаток в бетоне, и осторожно начал перебирать струны. Спокойная мелодия заструилась по коридорам подвала, облизывая резкие углы стен. Аккорды были незнакомые, и только по первым словам я опознал песню. Хотя не песню, конечно, а романс. Петька тихо запел:

– Гори, гори, моя звезда

Звезда любви приветная

Ты у меня одна заветная

Другой не будет никогда

Ты у меня одна заветная

Другой не будет никогда…никогда…никогда

Последние слова были еле слышны. Он, продолжая перебирать струны, закрыл глаза. Он пел этот романс немного быстрее, чем в оригинале, но это ничуть не резало слух. Напротив, в сочетании с его мальчишеским голосом, это звучало по-особенному. Вдруг он перешел с перебора на бой и струны завибрировали на пределе своих возможностей. А Петька запел чистым звонким голосом:

– Звезда любви, звезда волшебная

Звезда прошедших лучших дней

Ты будешь вечно незабвенная

В душе измученной моей

Ты будешь вечно незабвенная

В душе измученной моей

Концовку куплета, он, сам того не замечая, уже прокричал и сразу же резко, на полуслове, остановился. Эхо последнего аккорда еще долго отражалось от стен и в моей голове. По телу пробежала холодная дрожь. Машинально стряхнув с сигареты наросший пепел, я глубоко затянулся. Петька поднял взгляд и посмотрел прямо на меня своими пронзительными, блестящими от влаги, глазами. Я неловко отвел взгляд в сторону…

 

 

…….. За окном стеной мела пурга. Взрывной ветер подхватывал тысячи тысяч снежинок и с сумасшедшей скоростью нес их по воздуху. Они метались в высоте, переворачиваясь, выделывая немыслимые фигуры высшего пилотажа, замирая в воздухе на секунду, падали камнем вниз и, не коснувшись земли, снова взлетали вертикально вверх, подхватываемые новым порывом ветра. Казалось, никакая сила на свете не может остановить этот бесшабашный слепой вихрь белой энергии. Но это только казалось… Вместо того, чтобы пролететь сквозь прозрачное стекло окна и помчаться дальше, снежинки на полном ходу впечатывались в прозрачный шлагбаум и останавливались навсегда. Как в замедленной съемке, они неохотно сползали вниз по стеклу, оставляя за собой влажные следы и постепенно таяли. Таяли и недоумевали, кто и зачем остановил их первый и последний полет.

В восемь часов пришли ребята. От них уже разило спиртным и мандаринами. Принесли елку. Пришлось ее с пыхтением и проклятиями затаскивать внутрь через знакомое окно. При этой процедуре пострадал Петька, оцарапавший веткой щеку. Елка была небольшой, но пышной. На вопрос: «Откуда она?», я получил вполне вразумительный ответ: «Не задавай глупых вопросов! Купили, конечно». Вслед за елкой, мы получили три пакета, наполненные бутылками шампанского, вина, водки и лимонада, а также всевозможными фруктами и сладостями. На этом все не закончилось. Пока мы с ними не выпили за проводы года, потом за выздоровление и в заключении за наступление Нового Года в Иркутске, нас от окна не отпустили. Поскольку Петька пил лимонад, мне пришлось отдуваться за двоих. В завершении, выпив еще на посошок, мы наконец-то распрощались и затворили окно. Так что, когда я ввалился на четвертый этаж с елкой, на моем лице уже блуждала улыбка, а в душе я чувствовал себя коренным жителем Иркутска. А уже через полчаса, поддавшись убеждениям Саши немного поспать перед ночью, я беззаботно сопел на своей постели. И снились мне снега большого города Иркутска и его многоэтажные дома, в которых из каждого окна мне настоятельно предлагали взять елочку. Какие же они все-таки гостеприимные, эти жители Иркутска…

 

 

…Роль тамады и одновременно диск-жокея, дающаяся мне всегда без особого труда, и на этот раз не вызвала никаких затруднений в проведении вечера. Часы давно уже пробили полночь. Это означало, что все формальности закончились: президент уже сказал, что трудный год позади, но расслабляться не стоит, гимн отзвучал, а шампанское благополучно исчезло из бокалов, освободив место для серьезных напитков. Теперь можно спокойно веселиться, как душе твоей угодно. Хотя пока с этим были некоторые проблемы. Кое-где за столом уже стали образовываться кружки единомышленников и собутыльников, говорящие о чем-то своем и не обращающие ровным счетом никакого внимания на все вокруг. Надо было предпринимать меры по воссоединению единой компании. Я выскочил из-за стола, пробрался к магнитофону и, включив медленный танец, торжественно объявил:

– А теперь «белый» танец: «белые» приглашают «красных»!

Как ни странно, мой призыв возымел действие. Задвигались стулья, зашаркали ноги, а на стол полетели жирные салфетки. Ко мне подошла Саша. Лицо ее было закрыто маской, от этого она казалась еще обворожительней.

– Можно вас? – бархатным голосом спросила она.

– Не только можно, но и нужно.

Мы неторопливо закружились в танце. Сбоку, около елки, я увидел Петьку, которого пригласила Варвара Николаевна. В ее крепких объятиях он выглядел как кролик, попавший в медвежий капкан. Я улыбнулся и указал Саше на них. Она рассмеялась мне в плечо.

После этой песни я включил дискотечные хиты и танцы продолжились. Атмосфера царила потрясающая, даже Виктор Никитич совершил рейд от стола до танцплощадки и повертелся там на своем драндулете, чем вызвал бурю восторга. Вокруг кипело веселье. Когда те, кто находился за столом, шли плясать, танцующие, наоборот, подходили к столу перевести дух. Не останавливающийся круговорот продолжался наверное уже больше часа. В воздухе витал непередаваемый запах жженых бенгальских огней и свежей хвои. В голове приятно шумело, даже слегка была нарушена координация.

Я, вытирая пот с лица, протиснулся через толпу танцующих к столу. Во главе стола сидел Никитич, который имел вид короля, что и не было удивительным теперь. Его со всех сторон облепили тайные обожательницы, с трепетом внимающие каждому слову великого танцора. Последний, к слову, нимало не смущаясь такого внимания к своей персоне и периодически прихлебывая из стакана, стоящего на подлокотнике болида, доверительным голосом поведывал о трудностях отечественного инвалидоколяскостроения. Благодарные слушательницы время от времени заливались тихим хихиканьем и тогда дед с удовлетворенным видом заполнял эту паузу очередным глотком из стакана. С другой стороны стола, вжав голову в плечи, сидел Саныч. Он был также не обделен женским вниманием: нагнувшись к его слуховому аппарату и отчаянно жестикулируя фужером с шампанским, незнакомая мне мадам бальзаковского возраста пыталась, как могла, утешить старикашку. Должно быть это ей не слишком удавалось, поскольку Саныч периодически бросал короткие и острые как кинжал взгляды на купающегося в славе Виктора Никитича. Немного поодаль моему взору предстала сидящая почти сугубо мужская компания, посреди которой виднелся зеленый халат Варвары. Все остальные танцевали, если не считать Петьку, развалившегося здесь же в кресле и рассеянным взглядом взирающего на все это. Я подошел к нему и сел напротив. Он наконец-то заметил меня и оживился:

– Хочешь правду?

– Пори!

– Желание и некоторые задумки у тебя неплохие, но вот над техникой надо с хореографом поработать.

– Техника это все для трусов, настоящие мужики безо всякой техники танцуют, и не потому что хореографию не любят, а потому что в не по-мужски это – с техникой танцевать, когда столько живых женщин вокруг, во как блин, – я причмокнул. – В твоих лучших традициях сказано, как думаешь?

Петька устало рассмеялся.

– Неплохо, неплохо… Подожди, а как же больная фантазия? Ты смотри осторожнее, а то так и заразиться можешь.

– Да я вроде уже заразился…

– Тем лучше, Максимка. Не сокращайся, это на самом деле не так уж и плохо. Слушай, а давай с тобой выпьем?! А? Ты, я вижу, глаза все заливаешь и заливаешь, а со мной еще ни разу и не выпил, – Петька встал и потянулся за бутылкой.

– Так тебе ж нельзя, – я недоверчиво уставился на него.

– От пятидесяти грамм со мной ничего не случится, поверь мне. – он взял в левую руку бутылку и быстренько организовал два стаканчика.

Не знаю, если бы я был трезвый, вряд ли позволил ему выпить, но тогда все было по другому – я был порядком хмельной и мне захотелось поддержать Петьку, сказать ему что-нибудь хорошее, доброе.

– Ну давай, раз ты так уверен. Только с меня тост. – я взял стаканчик. – Не знаю правда с чего начать… Год был скажем не самый лучший. Но я рад что в этом году я познакомился с тобой. Ты хороший человек Петька, ты стал для меня настоящим другом за этот месяц... Я знаю, что тебе тяжело, но пойми – жизнь продолжается, она идет вперед… нельзя останавливаться. Сегодня наступает новый год, новый неизвестный год, несущий надежды и новые мечты… Он будет обязательно лучше, я тебе обещаю, по другому просто быть не может…иначе все это бессмысленно, глупо… – я окончательно запутался в своих мыслях и неловко замолчал.

Петька задумчиво посмотрел на меня и усмехнулся. Не так часто я видел его с серьезным выражением лица.

– Новый то он новый, но такой уж и неизвестный ли?

Он произнес это тоном, не требующим ответа. Я открыл было рот, чтобы возразить, но Пустынный поднял стакан и сказал:

– Может ты в чем-то и прав. Там видно будет.

Мы чокнулись и выпили. Петруша тут же смачно зачавкал лимоном.

– Как у тебя с ней, серьезно? – он кивнул в сторону за моей спиной.

Я оглянулся и увидел танцующую Сашку. Изящная, раскрасневшаяся от вина и танцев, с растрепанными черными локонами она была похожа на прекрасную ведьму. Я невольно залюбовался. Она, словно почувствовав мой взгляд, повернулась, и, не прекращая танцевать, призывно поманила меня своим тонким пальчиком.

– Еще не знаю, – соврал я.

– Вроде хорошая девчонка, смотри не проморгай свое счастье, – Петруня одолел ломтик лимона и довольно облизываясь отвалился назад в кресло. – Сколько кстати времени?

Я взглянул на часы.

– Почти три. Пойдем-ка зажжем хип-хоп в этой дыре.

– Иди один. Устал я что-то, чертовски устал… Пойду отдохну…а то год выдался непростой, – он вымученно улыбнулся.

– Хочешь я с тобой могу посидеть еще, ты мне заодно про технику что-нибудь расскажешь, – сказал я.

– Нет, пойду вон с Никитичем стопку выпью и на боковую.

– Смотри, не переусердствуй.

– Ты лучше за собой присмотри, мистер «Зажжем хип-хоп»…

– Ну как знаешь.

Я встал и направился в круг танцующих. Она выбежала навстречу, поцеловала в щеку и, весело смеясь, потащила меня вглубь танцев. Я с удовольствием подчинился. В голове опять зашумело. Невозможно было оторвать от нее взгляд – не моргая, я смотрел на нее и ничего больше не существовало вокруг. Сашка… К черту все! Если хочешь, буду танцевать до упаду! Если хочешь, буду сегодня пьян и весел! К черту все! Лишь бы ты всегда так смотрела на меня своими черными блестящими очами... А остальное пусть катится к чертовой матери! Все катится!

Я забылся и нырнул в этот круговорот танцев, безудержного веселья и пьянящего чувства близости этой черноволосой ведьмы... Сашки… Моей Сашки – теперь я уже не сомневался…

Когда я в следующий раз подошел к столу, Петьки в кресле уже не было…

 

…Часы показывали полседьмого. Проводив уставшую Сашку спать и пожелав ей спокойного утра, я шел по коридору к своей палате. В череп начинала стучаться неизбежная головная боль, правда пока еще очень осторожно. Пора идти спать. Глаза закрывались уже сами собой и тогда передо мной мерещились бесконечные ряды бенгальских огней. Новогодняя ночь удалась. Как говорится, будет что вспомнить. Проходя мимо стола, я споткнулся об валявшуюся здесь бутылку из-под шампанского и тихо выругался. Она, негромко звеня, укатилась в угол, где встретилась с еще несколькими подругами. Я осмотрелся по сторонам. Панорама вокруг стола была достойным подтверждением удавшейся вечеринке и в другое время я бы не поленился сбегать за фотоаппаратом, чтобы запечатлеть сий беспредел: длинный стол был завален объедками, палеными бенгальскими свечами, серпантином, битыми бокалами и невесть откуда взявшимся здесь, длинным бинтом. На диване перед всем этим складом, откинув назад голову в красном колпачке, музыкально храпел Никитич, все-таки не выдержавший тяжкий груз «звездной» болезни. Тут же неподалеку лежала на боку его коляска. Впрочем, дед был не одинок в своей слабости, поскольку на соседних креслах еще два незнакомых мне пожилых мужчины спокойно себе посапывали в неординарных позах. Все, спать! Хватит глазеть на это.

Подойдя к двери, я еще раз оглянулся назад. Пустой длинный коридор с кривоватыми стенами по бокам, сколько раз я уже смотрел в его недра. Вдалеке четко обрисовывался квадрат окна, подсвеченный сероватым цветом предрассветной мглы. Скоро утро. Я повернулся к двери. Она стала уже своей, домашней за это время. Даже шатающаяся стальная ручка больше не раздражала. Я толкнул дверь от себя. Она бесшумно распахнулась и я сразу почувствовал тишину, непривычную тишину внутри комнаты… Такую, что я отчетливо расслышал учащенное биение собственного сердца. Даже вечно протекающий кран заткнулся, хотя я был бы рад сейчас обратному. Спать уже не хотелось. Легкий озноб пробил меня и колкие мурашки электрическим током пробежали от плеч к ладоням. На фоне окна четко просматривался силуэт лежащего ко мне спиной Петьки. Я осторожно прикрыл дверь и, тихо ступая, прошел к его кровати. Снова сотни мурашек проскользнули по рукам, словно кто-то провел смычком по скрипке, но струны вместо того, чтобы издать звук, только безмолвно задребезжали. Я присел на край кровати и, немного перегнувшись через одеяло, взглянул на его лицо. Он улыбался… Только сейчас я вспомнил, что каждый день забывал спросить у него, что ему снится. Наверное что-нибудь прекрасное, потому что я часто видел, как он улыбается во сне. Так же как сейчас… То есть почти так же…

Его пронзительные зеленые глаза были неподвижно устремлены куда-то вдаль, очень далеко, так далеко, что не достать ни одним сверхмощным телескопом… До моего сознания никак не хотело доходить, как же это так… Как же так… Я, не отрывая от него взгляда, привалился к спинке кровати. Тяжелая соленая влага медленно наполняла глаза, размывая окружающие очертания. Кап…кап…кап… Чугунные капли нехотя отрывались от ресниц и с глухим стуком разбивались об накрахмаленное одеяло… Кап…кап…кап… В разрывающихся барабанных перепонках этот звук отдавался тысячами громогласных гонгов. Кап…кап…кап… Я вытер глаза рукавом рубашки и, судорожно вздохнув, посмотрел в окно. Там вдали, на самом горизонте, еле видимым заревом занимался рассвет… Первый рассвет нового года… нового неизвестного года. А подняв глаза выше, я увидел ее…

Сверкая, заходясь в последнем немом крике, неся эту вспышку бездонной неземной печали, затмевая все другие небесные тела, яростно горела, не оставляя ничего после себя, новая звезда…

 

 

 


Оглавление

7. Глава 7. Петр Пустынный. 27 декабря.
8. Глава 8. Максим Романов. 31 декабря – 1 января.
9. Эпилог.
Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com

Мы издаём большой литературный журнал из уникальных отредактированных текстов. Людям он нравится, и они говорят нам спасибо. Авторы борются за право издаваться у нас. С нами они совершенствуют мастерство и выпускают книги. Мы благодарим всех, кто помогает нам делать Большую Русскую Литературу.




Поддержите журнал «Новая Литература»!



Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2021 года

 

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2021 года

 

Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2021 года

 

7 причин купить номер журнала
«Новая Литература»

Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

 

Аудиокниги для тех, кто ищет ответы на три вопроса: 1. Как добиться жизненных целей? 2. Как достичь успеха? 3. Как стать богатым, здоровым, свободным и счастливым?

 

Эксклюзивное интервью первой в мире актрисы, совершившей полёт в космос, журналу «Новая Литература».
Эксклюзивное интервью первой в мире актрисы, совершившей полёт в космос, журналу «Новая Литература».
Copyright © 2001—2021 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!